Hungry Eyes

- Доктор Рейнор, вы в своем уме? – агент Росс смотрел на нее исподлобья, лицо его исказилось смесью недоумения и раздражения, - вы хоть представляете себе, что… - Я, - с нажимом ответила Кристина, - прекрасно представляю. А вот вы – не уверена. В любом случае, если вы отказываетесь от моего предложения, я сообщу вашему руководству свое решение, и вы знаете, какое оно будет. Россу стоило больших усилий не закатить глаза и не выругаться в полный голос в этом проклятом кабинете, где одна стена была оклеена обоями с березками. Поглядывая на эти березки в течение всего разговора, он начинал понемногу жалеть Джеймса Барнса, который уже провел в этом месте несколько недель. - Вы уверены, что это необходимо? – Росс предпринял последнюю попытку, достучаться, как ему казалось, до благоразумия доктора Рейнор, но та лишь чуть снисходительно улыбнулась: - Я абсолютно уверена, что такой подход пойдет на пользу обоим. И сержанту Барнсу, и барону Земо. Они оба нуждаются в поддержке, но слишком горды и независимы, чтобы принять ее. И моя цель – сделать так, чтобы у них не осталось выбора. - А моя – попытаться держать этих странных ребят под контролем, - насупился Росс. Заметив, что Рейнор уже собирается ему что-то возразить, он предупреждающе поднял руку: - Да-да, я все понял, я согласен на ваши условия. Осталось только обрадовать этих двоих. Уверен, Земо будет в восторге, - язвительно усмехнулся агент, поднимаясь на ноги и стягивая со спинки стула пальто, - а вот насчет Барнса не поручусь. - Не волнуйтесь, агент Росс, - доктор Рейнор улыбнулась неожиданно открытой и спокойной улыбкой, - если мои предположения верны, то результат будет очень быстро, и он вам понравится. - Что значит если…?! - До свидания, агент Росс! *** Покинув кабинет доктора Рейнор, агент Эверетт Росс быстрым шагом вышел на улицу, и поморщился от налетевшего порыва холодного ветра – погода в осеннем Нью-Йорке стремительно портилась, хотя синоптики и обещали еще парочку солнечных дней. По дороге к припаркованной у другой стороны улицы машине Росс размышлял, как быстро все поменялось за последние несколько недель с момента смерти Карли Моргентау и окончания миссии Сокола и Зимнего солдата по ее поимке. Надо было признать, никто, в первую очередь сам Росс, не ожидал, что эта парочка будет действовать настолько нагло и безрассудно – в основном, из-за побега Земо. Ни один из них не признался, как и кем именно это было организовано, сам барон после задержания лишь пожимал плечами и неторопливо разглагольствовал о пренебрежении охраной своими обязанностями. За это, а также по настоянию Дора Милаж, приволокших Земо к Эверетту поздно вечером прямо на стоянку под окнами главного офиса ЦРУ – чем вызвали внушительный переполох, барон был той же ночью отправлен в Рафт. Где и оставался до недавнего времени, к вящему спокойствию Росса. Гибель в результате взрыва машины оставшихся сторонников Карли с сывороткой суперсолдат в крови заставила Эверетта примчаться в Рафт в четыре часа утра, и с неудовольствием созерцать примятого, но довольного Земо, потягивающегося на узкой тюремной кушетке, точно огромный кот – новость, привезенная Эвереттом, его заметно обрадовала, но не удивила. Чего, в общем-то, и следовало ожидать. Росс сам себе никогда не признался бы, но после гибели суперсолдат он выдохнул с облегчением – хватит на его голову и одного неуравновешенного сержанта Барнса с комплексом вины. Однако, вероятные подвиги Земо не прошли и мимо руководства Росса. Все чаще в высших кругах ЦРУ муссировалась идея о том, что слишком расточительно держать такого стратега, как Земо, да еще и в такое сложное время, как сейчас, под замком. Если уж заставлять искупать его свою вину – так делать это активно. Пусть работает на правительство, используя свои знания, навыки и крайне сомнительные, но весьма полезные связи. Наконец, неделю назад, начались переговоры о дальнейшей судьбе барона с королем Т'чаллой – без его позволения Земо не проведет на свободе и полдня – Дора Милаж свое дело знают. Договориться с Тчаллой оказалось до неожиданного легко – у Росса сложилось впечатление, что тот уже настолько устал от всего связанного с Земо, что был рад переложить на других необходимость следить за ним. Кроме того, в Ваканде сейчас было неспокойно, как и во всем остальном мире – на границах бродили мелкие группки Флагодробителей и прочих подозрительных личностей, так что дел и без опального барона хватало. Наконец, когда все разрешения были получены, Росс и его люди столкнулись с новой преградой – доктором Кристиной Рейнор. Агент не совсем понимал, каким боком психолог по реабилитации относилась к их планам на Земо, но Рейнор быстро объяснила – раз барона хотят заставить работать с Баки (а это было еще одной гениальной идеей начальства Росса – Зимний солдат, активно недолюбливающий Земо, станет для него идеальным надсмотрщиком), а Баки – ее пациент, то она вправе давать рекомендации по их совместной работе. И некоторые из ее идей были весьма странными. Как насчет того, чтобы поселить парочку преступников (одного в прошлом, другого в настоящем) в соседние квартиры и попытаться сделать из них добропорядочных соседей? Бред! Росс поежился, вспоминая тяжелый взгляд, которым наградил барона Баки при их первой встрече на лестничной площадке. Под этим же взглядом ему пришлось немного путанно объяснять, зачем их обоих привезли сюда. Точнее, привезли только Земо, Баки просто попросили прийти с вещами, чему тот не удивился – ЦРУ уже несколько раз находило ему новую квартиру, когда соседи на старой понимали, что через стенку от них живет опасный убийца – пусть это и было уже в прошлом. Увидев небольшую спортивную сумку, небрежно брошенную на пол у ног Баки, Росс испытал некоторое смущение, а вот при виде Земо, взъерошенного и все еще одетого в голубой форменный комбинезон заключенного Рафта, смущение полностью испарилось. Коротко, но с нажимом напомнив своим подопечным о необходимости соблюдать вежливое отношение друг к другу (здесь Земо выразительно закатил глаза, а Барнс криво усмехнулся), Росс повернулся и посмотрел прямо в темные глаза барона: - Земо, вы на испытательном сроке. Одна жалоба на вас об отказе от сотрудничества, невыполнении приказов, да на что угодно – и я с радостью брошу вас обратно в Рафт. - А у вас есть такие полномочия, агент? – Земо говорил тихо, но парадоксальным образом это звучало сейчас громче, чем если бы он кричал. В тоне угадывалась легкая издевка, и Росс сжал зубы, намереваясь не показывать Земо, что тот прав. Барон несколько секунд смотрел ему в глаза, затем отвел взгляд, повернувшись к Баки: - Рад видеть тебя, Джеймс, - он легко улыбнулся. Баки скривился, как от зубной боли, молча подхватил сумку с вещами с пола, и захлопнул за собой дверь в квартиру. - Уверен, вы подружитесь, - хмыкнул Росс в спину неподвижно стоящего Земо. *** «Блядский боже, да за что мне это!» - с такой мыслью Баки захлопнул с силой за собой дверь, швырнул сумку с вещами на пол и пинком отбросил ее куда-то вглубь коридора, а сам устало прислонился к стене, одновременно прислушиваясь к тому, что происходит на лестничной площадке. - Вы подружитесь, - долетел до него голос Росса, и Баки сжал зубы. Он не был уверен, что то, что он хотел сделать с Земо, подходило под определение дружбы. Если только ОЧЕНЬ близкой и в горизонтальной плоскости. Когда и как это произошло, он и сам не мог понять, хотя честно пытался. Вот Земо читает код и вытаскивает из него Зимнего солдата, вот на секретной базе в России он стравливает его и Тони Старка, точно собак на ринге. А вот недавно, уже в берлинской тюрьме, сам Баки приходит к нему за помощью в поисках тех, кто воссоздал сыворотку суперсолдат. Наверное, все это началось именно там. Когда Земо заглядывает ему в лицо, называя уже бесполезные кодовые слова, его взгляд прожигает Джеймс насквозь, как и следующие за ним слова – «что-то еще осталось». Барон легко и просто озвучивает то, в чем самому себе так боится признаться Баки, и это выбивает его из колеи. Земо, стоя в тени за перегородкой из закаленного стекла, разделяющей их, продолжает что-то говорить – кажется, извиняется, но Джеймс уже особо не слушает его, наблюдая за плавными, отточенными движениями Земо – точно тигр ходит по ту сторону решетки и мечтает выбраться из клетки. Ему впервые хочется с кем-то поговорить – с кем-то конкретным, излить, наконец, всю ту растерянность, страх и озлобленность, что прячутся в душе, и он впервые уверен, что этот человек сможет его понять. Он вытаскивает Земо из тюрьмы, успокаивая себя, что всё это лишь для дела. Он разрешает Земо вновь сделать его Зимним солдатом – безусловно, для дела. Он позволяет Земо остаться на свободе даже после того, как за ним приходит Дора Милаж – конечно же, для их общего дела, черт бы его побрал. Эти уловки для самого себя смешно звучат даже в его собственной голове. И, надо сказать, они совсем не помогают. Баки приводит в панический ужас его новая потребность в другом человеке, и он пытается заставить себя ненавидеть Земо – причины-то, вроде, есть, и довольны серьезные. Но потом Земо выплывает из ванной в халате, заваривает им с Сэмом чай, и мягко, но настойчиво отказывается делиться с ними своими планами. И это спокойствие (не показное, нет, притворство Баки чувствует кожей, его не обмануть), действует на Джеймса, как красная тряпка на быка. Потому что он знает, что не может так же. Знает, что ему хочется принять из рук Земо этот чертов стакан с этим чертовым чаем, вдыхать тонкий фруктовый аромат напитка, и просто смотреть на сидящего напротив барона. Но он разрешает себе делать это только украдкой, с успехом компенсируя скрытность наблюдательностью, однако чувствует, что как никогда близок к провалу. Он старается не оставаться с Земо наедине, но тот по странной случайности всегда оказывается где-то рядом, и это нервирует. Когда их новоявленный союзник убивает Нагеля в доках и исчезает во время пожара, в голове Баки на мгновение появляется странное облегчение, которое, однако, быстро сменяется тоской и почти детской обидой. В пылу схватки за собственную жизнь об этом некогда думать, но он как-то умудряется, и испытывает почти болезненную радость при появлении Земо за рулем пижонского кабриолета возле вагончика, где они прячутся с Сэмом и Шэрон. Появление Уокера со своим верным оруженосцем немного разряжает обстановку. Чувство ненависти и раздражения к новому Капитану Америка простое и понятное, и Баки погружается в него целиком, чтобы не отвлекаться на нечто другое, выбивающее его из колеи. Уокер ведет себя предсказуемо – действует нахрапом, в лоб, раздражает всех и вся, за исключением, должно быть, только Земо – тот отстраненно-спокойно позволяет приковать себя наручниками, лишь смотрит своим фирменным взглядом «ну-ты-и-идиот», да так, что прошибает даже тупицу Уокера. В следующий раз Баки встречает Земо уже лежащим на полу без сознания – Уокер постарался. Тащить бесчувственное тело выпадает, конечно же, им с Сэмом. А если быть точнее – то именно ему, поскольку Уилсон отказывается надрывать спину ради беглого преступника – «сам вытащил его из тюрьмы, сам и нянчись». Баки рывком вздергивает барона с пола, чуть встряхивает его, пытаясь привести в себя, и, чувствуя, как тяжелое непослушное тело опять начинает сползать на пол, быстро закидывает руку барона себе на шею, одновременно прижимая к себе за талию. В этот момент Земо резко открывает глаза – мутные, то ли от боли, то ли от злости, его лицо так близко, что Баки чувствует на шее теплое прерывистое дыхание: - Джеймс? – губы Земо едва шевелятся, он точно выдыхает его имя, и вновь закрывает глаза. Баки чертыхается сквозь зубы, и Уилсон, слыша его ругательства, хлопает Барнса по плечу: - Понимаю твое негодование, но тащить его все равно придется. Баки равнодушно-послушно кивает, стараясь не смотреть в лицо другу – в его глазах можно слишком откровенно прочесть волнение, не соответствующее ситуации. Укладывая Земо на диван, Баки украдкой поддерживает безвольно мотающуюся голову, подсовывая под нее мягкую подушку, и, слыша шаги Сэма, тут же отступает в сторону. Уилсон тем временем суетится, как настоящая медсестра – кладет на лоб Земо мокрое полотенце, от чего барон смешно морщится, не открывая глаз, затем быстро начинает открывать дверцы шкафчиков на кухне, ища что-то, и, наконец, издает победное восклицание, вытаскивая графин с виски. В холодильнике Земо находится даже лед, и к тому моменту, как барон приходит в себя и начинает неловко шевелиться на диване, Уилсон покровительственно сует ему в ослабевшую ладонь стакан виски со льдом. Земо обводит комнату мутным взглядом, который, игнорируя Сэма, останавливается на Баки. Тот смущенно бормочет, что пойдет на улицу, проверит, нет ли поблизости Дора Милаж, и уходит, все еще ощущая на себе этот странный цепкий взгляд. И именно возвращаясь домой спустя четверть часа, он слышит слова Земо: - Суперсолдаты не должны существовать. - А как же Баки? – голос Сэма звучит недоуменно и одновременно возмущенно. Джеймс, затаив дыхание, замирает в коридоре, прислушиваясь, но Земо так и не отвечает, а позже и вовсе сбегает во время стычки с так невовремя появившимися Уокером и Айо. И пока Дора Милаж в бешенстве ищут Земо по всей стране, он раз за разом прокручивает в голове одну и ту же фразу про суперсолдат и чувствует, как она разъедает его изнутри. Он легко находит Земо именно там, где ожидал – возле мемориала Заковии. Кажется, барон даже не пытался прятаться – лишь хотел побывать в этом месте, потому и ушел, зная, что Сэм ни за что не позволит ему сюда приехать. Баки не хочет с ним разговаривать, но Дора Милаж почему-то медлят, и он судорожно сжимает ладонь на рукоятке пистолета, слушая тихий голос Земо и одновременно совсем не слыша, что он говорит. Каждое мгновение, с каждым новым словом, внутри Баки что-то тоненько вздрагивает и умирает, и яркой молнией проносится одна мысль – он еще может успеть зарядить пистолет, патроны зажаты в кулаке левой руки, и ему хватит нескольких секунд на это. К чему весь этот балаган? - Джеймс, тебя ведь буквально запрограммировали убивать, - Земо не замечает, или делает вид, что не замечает, как дергается его палец на предохранителе, и раздается тихий щелчок, - ты еще можешь сделать то, что должно… Баки медленно поднимает пистолет и взводит курок. Земо смотрит прямо на него, и Джеймс внутренне вздрагивает, видя в глазах барона надежду. Надежду на то, что он выстрелит. Едва заметно, не отрывая взгляда от глаз Баки, Земо кивает и замирает, словно окаменев. Лишь сухой щелчок затвора заставляет вздрогнуть его, на мгновение уронить ту маску ожесточенности и равнодушия, и от внезапной догадки Баки пробирает озноб. Он разжимает кулак левой руки, патроны со звоном прыгают по брусчатке, и, пока Земо смотрит на их угасающий танец, Баки украдкой выдыхает, мысленно ругаясь на всю происходящую хрень: «Хотел с моей помощью закончить свою никчемную жизнь, воскресив, пусть и мгновение, во мне Зимнего солдата? Получить доказательство своей теории об уничтожении суперсолдат? Перетопчешься!» Глядя в спину Земо, сопровождаемому воинами Дора Милаж, Баки почему-то не чувствует облегчения. Этой встречей он хотел поставить точку в своих странных мыслях и переживаниях. Обозначить для себя четкую границу, за которую он не должен заходить. Провести черту, стереть всё, что найдет, по обе стороны от нее и постараться забыть, приложив к этому все усилия. Земо в Рафте. Он останется там навсегда. *** Баки глубоко вздохнул, помотав головой, словно пытаясь сбросить воспоминания, так некстати нахлынувшие на него. Черт возьми, да для этого ему понадобилось просто увидеть Земо! Он медленно прошел по коридору в гостиную, и рухнул на диван, бездумно уставившись перед собой, чувствуя, как внутри медленно закипает гнев. Не на Земо, агента Росса, доктора Рейнор или кого-то еще. На себя. Он бежит от правды всю сознательную жизнь после того, как стал Зимним солдатом – это из раза в раз не устает повторять доктор Рейнор. Впрочем, нужно быть справедливым, - тут Баки сам себе усмехнулся под нос и потер лоб – был у него и прогресс. С Сэмом и его семьей в последнее время они крепко сдружились, он перестал проводить дни напролет в одиночестве, почти прекратились кошмары. Но только с появлением Земо он осознал, насколько хрупким и временным было это улучшение. «Что-то еще осталось» - как же точно тогда прозвучали эти слова в берлинской тюрьме! Что ж, выход у него только один - он выяснит, какого хрена с ним происходит, даже если придется вытрясти из Земо всю его чертову душу.