Союз

Сокка просыпается с лягушкой во рту, довольно острой потребностью в ванне и урчащим желудком. Первым делом он выплевывает скользкую, извивающуюся и немного холодную лягушку с воплем отвращения и огромным удовольствием. Он слышит рядом с собой, по другую сторону ноги Аппы, крик Катары, полный такого же отвращения, а затем они оба давятся, стонут и плюются, и Сокке совсем не стыдно признаться, что он пытается вытереть язык о шерсть Аппы, которая… Ух ты. Теперь у него во рту вкус мерзкой воды из болота и вонючей бизоньей шерсти, в чем Сокка никогда в жизни не нуждался. Затем он вылезает из своего мерзкого спального мешка, который все еще немного влажный от лихорадочного пота и пахнет его носками. Да уж, Катара возненавидит день стирки на этой неделе. Он все еще чувствует себя немного выжатым и дрожащим, но сама лихорадка прошла, и у него более ясная голова, чем за последние по крайней мере два дня, что является большим облегчением. Он спотыкается о бок Аппы, потягивается и радуется тому, что больше не болеет, и шаркает в самый дальний угол, который может найти для перерыва на горшок. Он неторопливо возвращается, намереваясь позавтракать, когда понимает, что где-то между погружением в лихорадочный бред и пробуждением с лягушкой во рту у них появился еще один человек. Сокка смотрит на него (облегающая черная одежда делает очевидным, что это он, а не она, но, если их пополнение скажет что-то иное, он примет это), незнакомец сидит у стены лицом ко входу, и Сокка открывает рот, чтобы потребовать, чтобы парень рассказал им, что во имя Туи он здесь делает, когда Катара подходит пошатываясь. — Кто это? — шепчет она. — Не знаю, может быть, Аанг подобрал еще одного бездомного? — ворчит Сокка. Его желудок выбирает этот момент, чтобы очень громко заурчать, и он решает разобраться с этим после завтрака. Катара закатывает глаза, но любезно распаковывает вяленое мясо, которое они вместе грызут. На хвосте Аппы храпит Аанг, а вон там, у стены, тихо спит парень в черном. — Нам нужно помыться, постирать одежду и спальные мешки, — говорит Катара, когда они заканчивают, и Сокка бы пожаловался, но он чувствует себя очень мерзко, поэтому они говорят Аппе, чтобы он присмотрел за Аангом и парнем в черном, и спускаются вниз, чтобы найти ручей. Сначала они стирают спальные мешки, потому что они будут сохнуть дольше всего, затем Сокка моется, пока Катара стирает его одежду, чтобы он мог стоять на страже, пока купается она. К тому времени, как Катара оделась и причесалась, Аанг, спотыкаясь, спускается с холма и полностью сует голову в ручей. За ним по пятам идет парень в черном, с гримасой потирая голову. Он высокий, выше Сокки по крайней мере на два или три дюйма, и худощавый, но ни в коем случае не тощий. Сокка всерьез завидует мышцам, которые он видит под облегающей черной одеждой. У него за спиной пристегнуты ножны, а из-за левого плеча торчит рукоять меча. Его черные волосы собраны сзади, демонстрируя шрам от ожога над левым глазом и впечатляющий черный синяк на лбу. Он бледен, бледнее Аанга, и глаза у него золотые. Минутку. Золотые глаза. — Ты — Народ Огня! —рычит Сокка, вытаскивая клинок из кости и бумеранг и принимая боевую стойку. — Сокка, подожди! — взвизгивает Аанг, выскакивает падает перед ним и поднимает руки. Позади него Сокка слышит журчание воды, когда Катара готовится покорять. — Аанг, отойди от него! — рычит Сокка. Туи, этот ребенок когда-нибудь убьет их всех. — Сокка, послушай меня! Он спас меня! Эти лучники схватили меня, когда я искал лекарства для вас, ребята, и они отвезли меня в эту огромную тюрьму-крепость, и этот парень вытащил меня оттуда! — говорит Аанг на одном дыхании, и Сокку совершенно сводит с ума то, что покоритель воздуха стоит спиной к ублюдку из Народа Огня, но все, что делает парень в черном, это смотрит на Сокку, или, скорее, бумеранг Сокки, с каким-то озабоченным очарованием на лице. Он даже не в боевой стойке, и серьезно, кто носит меч и не обнажает его, когда сталкивается с угрожающим незнакомцем? Он слышит всплеск и любопытное «Правда?» позади него, и ему требуется вся его воинская сила, чтобы не застонать. Самый быстрый путь к сердцу Катары — сделать что-то, чтобы защитить Аанга, и да, вот она идет, обходит Сокку, как будто он дерево на ее пути, и подходит прямо к придурку из Народа Огня. — Привет, я Катара, а это мой брат-параноик Сокка, — говорит она. — Это действительно ужасный синяк, ты в порядке? Как тебя зовут? Парень в черном на самом деле кланяется, его руки делают странный жест, и улыбка на его лице как бы… Сокка почти хочет сказать «застенчивая», но это не может быть правдой, ублюдки Народа Огня не стесняются, как они могут быть застенчивыми, когда они разъезжают по всему миру, сеют хаос и поджигают все вокруг? — Э-э, я не думаю, что он на самом деле говорит, — говорит Аанг, когда парень в черном снимает свой меч и вытаскивает крошечный нож откуда-то со своего тела. Встревоженный вопль Сокки замирает у него в горле, когда парень опускается на колени и начинает царапать иероглифы в грязи у их ног. «Меня зовут Зуко. Я был курсантом в лучниках Юянь, которые являются специальным подразделением вооруженных сил Народа Огня, но я дезертировал, когда адмирал Чжао захватил Аватара. Я хотел бы присоединиться к Аватару в его миссии по восстановлению равновесия в мире». — Ладно, допустим, что все это правда, почему бы солдату Народа Огня просто взять и не решить: «Эй, кажется, это хороший день, чтобы решить предать свой народ и свою страну, думаю, я пойду присоединюсь к Аватару!» — Сокка растягивал слова, стараясь не думать о том, сколько головной боли это положение дает ему. Он игнорирует ругань сестры «Сокка!» и скрещивает руки на груди, не выпуская оружия. Оный солдат Народа Огня тихо вздыхает и снова начинает писать. «Я знаю, в это трудно поверить, но эта война так же плоха для Народа Огня, как и для всего остального мира. Жажда крови последних трех Хозяев Огня заразила людей, и нынешняя наследница престола будет править кучей пепла, прежде чем она когда-либо задумается о том, что лучше для наших людей. Я хочу помочь Аватару освободить мой народ от этой тирании, прежде чем они уничтожат весь мир». Сокка должен признать, что это действительно освежает — вести настоящий цивилизованный разговор с кем-то из Народа Огня. И если он полностью честен, то, возможно, Сокка ведет проигранную битву, пытаясь не допустить парня в группу. Аанг смотрит на него совершенно сияющими глазами, и Катара выглядит так, словно в любой момент готова возиться с этим синяком на его голове. — Откуда мне знать, что ты не собираешься нас сдать? — требовательно спрашивает он. Катара повторяет его имя еще более раздраженно, чем раньше, и Аанг кидает на него свой запатентованный взгляд «как ты мог предположить что-то подобное», но Сокка самый старший, и его работа — думать об этих вещах, чтобы сохранить его сестру и последнюю надежду живыми и в безопасности, насколько это возможно. Придурок из Народа Огня выглядит так, словно хочет сверкнуть глазами, но в этих золотисто-желтых глазах есть какое-то невольное уважение. «Если бы я хотел сдать вас, я бы не стал тратить все силы на то, чтобы вытащить Аватара из одной из самых безопасных тюрем Народа Огня за пределами Родных Островов», — строчит он, и Сокка вынужден признать это. — «Теперь я предатель Народа Огня, и с такой же вероятностью меня возьмут в плен и казнят за измену, как и вас, если схватят. Даже более того, поскольку я предал свой Народ, а не просто был вражеским бойцом на другой стороне. Если я покажусь где-нибудь поблизости от форпоста Народа Огня, я все равно что мертв». Сокка все еще что-то подозревает, но на самом деле он ничего не может возразить на это, поэтому он просто стонет и убирает оружие. — Отлично, ты можешь пойти с нами на испытательный срок! Но только дернись, и я выпотрошу тебя на месте! Придурок выглядит явно удивленным, раздражающая маленькая ухмылка пересекает его лицо, как будто он хотел бы увидеть, как Сокка попытается, в то время как Аанг выглядит абсолютно шокированным, а Катара закатывает глаза. «Мне нужно встретиться с моим контактным лицом, прежде чем мы покинем этот район», — пишет Зуко. — «У него есть кое-какие припасы для меня». О, это совсем не подозрительно, и Сокка немедленно требует: — Я иду с тобой. Катара, собери Аппу. Аанг, дай мне бизоний свисток. Мы подождем, пока контакт этого придурка уйдет, а затем подадим сигнал Аппе, чтобы он забрал нас. Придурок и Катара в унисон закатывают глаза, и нет, это совсем не жутко, в то время как Аанг щебечет «Хорошо, Сокка!» и передает свисток. Зуко стряхивает грязь с ножа, которым он писал, а затем прячет его где-то на себе, и снова закидывает меч за спину. Он поворачивается к Аангу и делает жест над его лицом руками, как будто кладет что-то на лицо. — Чт… о, твоя маска? Ты хочешь, чтобы мы упаковали ее для тебя? — спрашивает Аанг. Зуко кивает и делает еще один жест кончиками пальцев одной руки, прикрывая рот, с благодарной улыбкой поворачивая их раскрытой ладонью к Аангу. — Э-э, не за что? Зуко широко улыбается в ответ на это и жестом указывает на Сокку. — Да, да, я иду, придурок, — ворчит Сокка, идя в ногу рядом с ним. — Так что, ты не разговариваешь вслух, а? Зуко качает головой. Он поднимает руки и делает несколько очень нарочитых жестов. — Ты используешь свои руки, чтобы говорить? — это на самом деле довольно круто, и Сокка сразу же хочет научиться. Его голова уже кружится от идей о том, как можно использовать безмолвный язык. Зуко кивает, ухмыляясь. Он указывает на себя, затем держит левую руку перед левым глазом, тот, с огромным шрамом, о котором Сокка просто умирает от желания спросить, развернув ее ладонью к глазу и шевеля пальцами. Затем он делает четыре медленных, отчетливых знака правой рукой. Сокка хмурится, пытаясь разгадать это. Он указал на себя, значит, он говорит о себе? Затем жест над шрамом… Сокка сомневается, что он выглядел бы так дружелюбно, если бы говорил о самом шраме, но это довольно характерная особенность, так что, может быть, жест репрезентативен? Тогда что означали эти пальцы? Минутку, репрезентативный… Может быть, этот жест — его имя? На языке жестов? А затем четыре знака после того, как он это показал? Сокка на самом деле не понимает, как «Зуко» может быть написано двумя иероглифами общей каллиграфии и четырьмя жестами на любом языке рук, который использует Зуко, но он объясняет это различиями в переводе. — Это твое имя? Зуко? — спрашивает Сокка, и Зуко твердо кивает с поистине ослепительной улыбкой. Он снова делает четыре жеста, которые составляют его имя, складывает руки вместе, как будто он что-то сжимает между ними, а затем снова делает жест с извивающимся пальцем над своим шрамом. — Быстрее сделать один жест, чем четыре? — спрашивает Сокка, потому что этот второй жест был очень похож на то, чтобы что-то сжать. — Так что эта штука с шевелящимися пальцами, — он делает жест над своим левым глазом и игнорирует то, что Зуко явно пытается не смеяться над ним, придурок, — это своего рода сокращение твоего имени? Что-то вроде прозвища? Зуко пожимает плечами, кивает и одновременно делает что-то вроде пилящего движения рукой, что Сокка воспринимает как «да, более или менее». Они продолжают идти и болтать, если можно так сказать, когда Сокка задает тонны вопросов, на которые можно ответить «да» или «нет», на что Зуко отвечает кивком или покачиванием головы. Наконец они останавливаются в совершенно случайной точке леса, Зуко вытягивает одну руку, чтобы Сокка остановился, и прикладывает указательный палец к губам, призывая к тишине. Затем он стягивает одну из перчаток и быстро щелкает пальцами три раза подряд, так сильно и громко, что Сокка почти боится, что у него развалятся костяшки. Они ждут в полной тишине не менее пяти минут, Зуко напряжен и насторожен, как охотничья полярная собака, ожидающая сигнала, чтобы взять след. Затем он снова щелкает пальцами, три раза подряд, и ждет еще пять минут. Они ждут в этом месте в течение часа, и Зуко каждые пять минут подает свой щелкающий сигнал, который быстро действует Сокке на нервы. Но по мере того, как выражение лица Зуко становится все более обеспокоенным и отчаянным с каждыми проходящей пятью минутами, Сокка не может найти в себе силы заставить этого придурка прекратить это. В любом случае, Зуко прекращает это делать, когда проходит час, с тихим, побежденным вздохом, который, кажется, заставляет его уменьшиться, несмотря на то, что он не меняется в размерах. — Эй, мне жаль, что твой приятель не появился, чувак, — тихо говорит Сокка. Зуко просто пожимает плечами, но его единственная темная бровь нахмурена. Бывший солдат бесшумно подходит к массивному дереву и обходит его, и Сокка, не говоря ни слова, следует за ним. Оказывается, дерево полое, с небольшой скрытой щелью размером где-то с ширину плеч Сокки, а внутри несколько упакованных свертков, тускло-коричневый рюкзак, набитый доверху, действительно крутой изогнутый лук, колчан со стрелами и свиток. Зуко игнорирует все остальное и хватает свиток, торопливо разворачивает его и просматривает содержимое. Его губы сжимаются в тонкую линию, и он на мгновение закрывает глаза, явно приходя в себя. Затем он протягивает свиток Сокке. — Ты хочешь, чтобы я прочитал это? — спрашивает Сокка, немного шокированный. Кем бы ни был этот контакт, он явно много значил для Зуко. И Сокка, который иногда признается, что очень любопытен, чувствует себя как-то неловко при мысли о том, чтобы прочитать что-то, что может быть действительно личным для парня, который спас Аанга от адмирала Баранины. Но Зуко просто кивает с каменным лицом, поэтому Сокка берет свиток и разворачивает его, а Зуко отворачивается и начинает что-то делать с вещами. «Зуко, Извини, что приходится вот так уходить, но в тот момент, когда он понял, что вы с Аватаром сбежали, Чжао немного взбесился и начал пытаться арестовать охранников, которых вы двое избили, за измену, так что нам пришлось сбежать намного быстрее и намного раньше, чем планировалось. Не беспокойся о нас, просто сосредоточься на том, чтобы обезопасить Аватара. Мы еще встретимся, обещаю. Твой брат, Кай PS: не забудь тот классный трюк с Пай Шо, который тебе показала Док!» Что ж, теперь Сокка чувствует себя полным придурком за то, что был таким подозрительным. Он сворачивает свиток обратно и тычет им Зуко в руку, пока тот не отрывается от того, что он делает с рюкзаком. Бывший солдат берет его и засовывает за пояс, затем надевает рюкзак на спину поверх меча и перекидывает колчан с аккуратно заправленным внутрь луком на одно плечо. У его ног лежит набитый мешок, и Сокка понимает, что он заполнен свертками. — Итак, готов отправиться в путь? — спрашивает Сокка, вытаскивая бизоний свисток из сумки на поясе. Зуко кивает, и Сокка дует в свисток так сильно, как только может. Выражение полного недоумения на лице Зуко, когда он это делает, делает Сокку счастливым. — Я не знаю, как именно это работает, но каким-то образом Аппа, летающий бизон Аанга, может слышать звук, который издает эта штука за много миль, — объясняет Сокка, когда восстанавливает дыхание. — Но люди вообще его не слышат, так что он отлично подходит для того, чтобы незаметно позвать Аппу. Зуко кивает, затем указывает на плечо Сокки с вопросом на лице. — Хм? — Сокка оглядывается через плечо, но позади него ничего нет. Ничего, кроме бумеранга, надежно пристегнутого к его спине в ножнах. Подождите-ка… — Это? — спрашивает Сокка, вытаскивая бумеранг. Глаза Зуко становятся огромными. — Это бумеранг, лучшее оружие во всем мире! Мой папа сделал его для меня и научил, как им пользоваться. — Зуко кивает, не отрывая глаз от окрашенного в синий цвет металла. Его лицо полно вопросов, но прежде чем он успевает что-либо написать, над деревьями раздается громовой рев, сигнализирующий о прибытии Аппы. Сокка засовывает бумеранг обратно в ножны. — Я покажу тебе, как это работает, когда мы разобьем лагерь сегодня вечером. А пока, хочешь, я возьму это? — он указывает на мешок у ног Зуко. Зуко пожимает плечами и протягивает мешок, который почти отрывает руки Сокки. — Туи и Ла! — Сокка визжит очень по-мужски, большое вам спасибо. — Что у тебя здесь вообще есть, камни? Зуко делает жест, как будто кладет что-то в рот. — Еда? — догадывается Сокка. Зуко кивает. — Отлично! С этим и охотой нам какое-то время не нужно будет покупать еду! Спасибо, чувак! Зуко бросает ему довольную улыбку и поднимает большой палец, когда Аппа проносится, чтобы приземлиться рядом с полым деревом. Выражение лица бывшего солдата становится совершенно одурманенным при виде гигантского пушистого монстра, и Сокка с шоком, похожим на ледяную воду, стекающую по его рубашке, понимает, что этот человек не может быть старше его самого больше чем на год или два. Он такой же ребенок, как Аанг, Катара и он сам. Сокка не сомневается, что Зуко знает, как убивать различными интересными и болезненными способами, но, если бы он действительно интересовался подобными вещами, он бы не перешел на другую сторону, верно? Сокка направляется к седлу, а Зуко шагает прямо к носу Аппы. Он слышит, как Аанг представляет нового пассажира бизону, а затем — красноречивое чавканье массивного слюнявого языка, когда гигантский пушистый монстр по-своему здоровается с Зуко, и он ухмыляется при виде жалкой тревоги на лице Зуко, когда Аанг убирает слюни и забрасывает его в седло взмахом посоха. Они взлетают, взмывая в небо и над горами, и Сокка только закрывает глаза, чтобы вздремнуть, когда он чувствует запах чего-то горящего и слышит пронзительный голос Катары: — Ты ПОКОРИТЕЛЬ ОГНЯ?