Союз

Катара не может поверить, что она попалась на это. Незнакомец, с которым они проснулись в своем лагере, который был таким вежливым, спас Аанга и мог так много сказать, не произнеся ни единого слова вслух, — покоритель огня. В одной руке он держит наполовину сгоревший свиток, а в другой — горсть пламени, и смотрит на Катару широко раскрытыми, испуганными золотыми глазами. Как будто он не думал, что у них могут быть проблемы с покорением огня. — Зуко, что ты делаешь? — спрашивает Аанг тоном, слишком веселым и любопытным на вкус Катары. — Это та записка, которую твой брат оставил вместе с твоими вещами? — удивительно, но параноидальный брат Катары, похоже, совсем не реагирует на проклятого духами покорителя огня, сидящего менее чем в двух футах от него. Неужели ему как-то промыли мозги, пока он был с пепельщиком наедине? Покоритель огня кивает и продолжает сжигать свиток, пока пепел не унесет ветер. Катара внимательно наблюдает, держа большой палец на пробке своего бурдюка с водой на случай чрезвычайной ситуации, но покоритель огня никогда не позволяет пламени вырасти больше, чем на ладонь, держит жесткий, непринужденный контроль, а затем, когда закончил, гасит его так же легко, как Катара задула бы лампу. — Ты мастер? — с благоговением спрашивает Аанг, и Катаре хочется закричать на него, что нельзя доверять покорителям огня, все, что они делают, — это разрушают, но истории Пра-Пра были ясны: Аватар должен выучить все четыре элемента, чтобы полностью реализоваться. Аанг, в частности, должен сделать это к концу лета, если верить Аватару Року. Нравится им это или нет, Аанг должен научиться покорению огня, и единственный способ сделать это — у мастера-покорителя огня. Покоритель огня кивает и делает жест руками, как будто он строчит записку. — Извини, у нас нет никаких письменных принадлежностей, — категорично говорит Катара. Это наглая ложь, из-за которой Сокка немедленно бросает на нее суровый взгляд и более грубо, чем необходимо, роется в их запасах в поисках чистого свитка и угольной палочки. И Катара знает, что ведет себя как ребенок, но сейчас ей все равно, она хочет дуться и быть трудной, прежде чем ей придется подумать о том, что даже покоритель огня может достичь своего предела для смерти и разрушения. Покоритель огня берет свиток и уголь с благодарной улыбкой для Сокки и вопросительным взглядом на нее, который она игнорирует, предпочитая копаться в огромном тяжелом мешке, который пришел с их новым дополнением. Судя по эмблеме, оттиснутой на каждом контейнере, он заполнен лагерными пайками Армии Народа Огня, которые, похоже, состоят в основном из сухой лапши, какого-то вяленого мяса (какой шок) и маленьких бумажных пакетов. Когда она открывает один из них, содержимое заставляет ее чихнуть. Также есть нелепое количество сухих чайных листьев, запрессованных в массивный кирпич, и Катара не может себе представить, чтобы она за всю свою жизнь выпила столько чая. — О, могу я прочитать это вслух? — внезапно спрашивает Аанг. — Хорошо! Прошлой осенью я стал мастером покорения огня в свой шестнадцатый день рождения. Эй, у меня тоже осенью день рождения! О, ну вот! Раздается шорох, но Катара отказывается оторвать взгляд от починки, над которой она взялась работать. Она хочет немного подумать, и, когда она шьет, мальчики в основном оставляют ее в покое. — Какие местоимения вы предпочитаете? Э-э, я мальчик, значит, он? — Подожди, почему ты думаешь иначе? — спрашивает Сокка, и его голос звучит на самом деле любопытно, а не оскорбительно, чего никогда бы не случилось до того, как он покинул Южный полюс. — Манеры? Действительно? Убери это выражение со своего лица, придурок, у нас на Южном полюсе хорошие манеры. Как бы то ни было, я собираюсь вздремнуть, не поджигай седло, пока мы все в нем. Момо внезапно мурлычет, и Катара напрягается, готовясь к тому, что лемур прыгнет ей на колени и испортит всю работу. Но вместо этого она слышит резкий, почти бесшумный вдох и рефлекторно поднимает глаза, чтобы увидеть лемура, обернувшегося вокруг головы покорителя огня, его крошечные ручки деликатно перебирают темные волосы, а хвост мягко обвивается вокруг бледной шеи. Выражение лица покорителя огня такое… единственное слово, которое приходит в голову Катаре, «очарованное». — Это Момо, — говорит Аанг. — Ему нравится, когда ты чешешь его под подбородком или за ушами. Парень делает это с таким обожающим выражением лица, что Катара ожидает, что он в любой момент начнет ворковать. Вместо этого Момо мурлычет от восторга и сворачивается в лемурий калачик на коленях у покорителя огня. Улыбка на лице у того становится шире, и он начинает поглаживать рукой спину Момо в такт своему глубокому и ровному дыханию. Момо тает, его урчание становится громче, а его маленькое пушистое тельце полностью обмякает. — Ого, как ты это делаешь? — шепчет Аанг, его штормовые глаза огромны. Покоритель огня мягко улыбается и продолжает гладить Момо одной рукой, медленно протягивая руку и кладя другую на лысую голову Аанга. Резкий вздох Аанга почти заставляет Катару выбить пепельщика струей воды прямо из седла, но, когда он немедленно превращается в характерный смех Аанга, она останавливает руку. — Так тепло! — хихикает он, когда большая рука покорителя огня нежно поглаживает его стрелу. — Ты так покоряешь огонь? Ты можешь научить меня? Покоритель огня поднимает один палец и кивает, затем поднимает два пальца и качает головой. — Почему нет? — Аанг не скулит, но это близко, и, честно говоря, Катаре самой хочется об этом спросить. Какой смысл иметь мастера покорения огня в группе, если он не будет обучать покорению огня Аватара? Оный покоритель огня бросает на Аанга укоризненный взгляд, затем жестом показывает на свой рот, как будто он держит его закрытым. Затем — делает короткую серию движений руками, из которых Катара не может ни черта понять. Хотя Аанг, кажется, понимает картину, потому что он сдувается, как выжатый бурдюк с водой. — О, да, — уныло говорит он. — Эта штука без разговоров. Я понимаю, как трудно было бы научиться покорению огня, когда я не понимаю твоего языка. Покоритель огня мягко щелкает по наконечнику стрелы Аанга, заставляя его хихикать, затем начинает что-то писать на свитке, перегнувшись над Момо на коленях, чтобы писать на полу седла. Катара возвращается к своему шитью, несколько уверенная, что с покорителем огня они пока в достаточной безопасности. Рядом с ней храпит Сокка. Во всяком случае, Катара может утешиться сознанием того, что Сокка не спал бы, если бы не чувствовал себя в безопасности. Той ночью они разбивают лагерь у прозрачного, быстро движущегося ручья, и Катара должна признать, что присутствие покорителя огня на самом деле может быть довольно полезным — он разжигает костер за считанные секунды быстрым ударом, он намного лучший охотник, чем Сокка, и он может высушить и упаковать вяленое мясо меньше чем за час. Катара пробует немного, просто чтобы убедиться, что это действительно съедобно, и потрясена тем, как много в нем вкуса, несмотря на то, что к нему не добавлено ни крупицы соли, что была в их запасах. Сокка пробует немного и почти съедает все, прежде чем его удается прижать достаточно долго, чтобы отобрать у него сумку. Сокка демонстрирует свой бумеранг, а покоритель огня — свой огромный меч, который каким-то образом превращается в два меча, а Аанг демонстрирует свои навыки планериста, что приводит к погоне за деревьями, окружающими их лагерь, когда покоритель огня легко перепрыгивает с одной ветки на другую. Их выходки позволяют Катаре немного тишины и покоя, чтобы закончить ее починку и попрактиковаться в покорении воды. Она закончила с водяным хлыстом и теперь последовательно работает над формированием льда. Иногда она понимает это, а иногда нет, и ей действует на нервы то, что это так сложно. По какой-то причине это легче делать ночью. Мальчики возвращаются после своих игр, когда ужин готов, и Катара раздает миски с вяленым мясом на лапше, и только с лапшой и некоторыми дикими овощами для Аанга. Покоритель огня кланяется, когда она передает ему его миску, и, съев немного, он роется в мешке с припасами, которые он принес, и достает массивный бумажный пакет. Он отрывает уголок и рассыпает какой-то ярко-красный порошок по всему содержимому своей миски, затем зажимает и складывает пакет, закрывает и энергично помешивает еду палочками. Лапша приобретает розоватый оттенок, и после еще одного укуса покоритель огня ухмыляется и начинает есть с удовольствием. Катара онемела от возмущения. Как смеет этот пепельщик оскорблять ее стряпню! Глаза Сокки широко раскрыты, а изо рта свисает лапша. Даже Аанг немного съеживается, и Катара вспоминает, как он говорил, что до войны у него были друзья по всему миру. — Э-э, Зуко? — осторожно говорит Аанг. Покоритель огня с любопытством поднимает взгляд и сразу же бледнеет при виде лица Катары, которое действительно должно быть чем-то устрашающим, если судить по жару на ее щеках. — Да… ты сделал кое-что… очень-очень грубое в культуре Племени Воды… прости, я должен был предупредить тебя… ты не можешь… класть что-то в еду после того, как получишь ее… это очень оскорбительно для повара. Покоритель огня выглядит совершенно пораженным, уставившись на Катару широко раскрытыми глазами. Затем он низко кланяется и выпрямляется, снова и снова потирая круг на груди. «Почему он выглядит таким испуганным?» — задается вопросом Катара, и ей трудно сохранить свой гнев перед лицом такого очевидного раскаяния. Это была ошибка, совершенная по неведению, и она действительно не имеет права злиться так, как ей хочется. — Все в порядке, Зуко, — говорит она и заставляет себя улыбнуться, когда он смотрит на нее. Он выглядит не очень уверенным и еще дважды делает круг у себя на груди. — Если это означает «прости», то я прощаю тебя, — говорит она. Она делает глубокий вдох, позволяя своей обиде улетучиться с приливом, и когда она снова улыбается, это не кажется вынужденным. — Я понимаю, что ты не знал, и мне жаль, что я предположила, что ты знаешь. В следующий раз ты можешь показать мне, что ты хочешь, чтобы я добавила в твою миску, а после этого ты можешь просто спросить. Покоритель огня, Зуко, внезапно улыбается, ярко, как солнце, и прикасается пальцами одной руки к своему подбородку, а потом делает жест открытой ладонью в ее сторону. — Это значит «спасибо»? — спрашивает Катара, и после того, как Зуко кивает, отвечает: — Не за что. Сокка наклоняется вперед и хватает лежащий рядом с Зуко огромный пакет и открывает его, чтобы понюхать. — В любом случае, что это за штука? — Порошок огненного чили, верно? — спрашивает Аанг, бросая взгляд на Зуко в поисках подтверждения. В ответ на его кивок он продолжает: — Это ОЧЕНЬ остро, и мой друг Кузон обычно клал его во все. Он тоже был из Народа Огня, — говорит он Зуко. Сокка берет щепотку и сыпет себе на язык. Сразу же его лицо и глаза краснеют, и слезы начинают течь по его щекам, когда он издает пронзительный крик от боли. Катара в тревоге откупоривает свой бурдюк с водой, но Аанг только смеется, а Зуко закатывает глаза и роется в припасах, вытаскивая еще один сверток. Он разворачивает его, чтобы показать буханку хлеба, которую предлагает Сокке. Ее брат набрасывается на хлеб, как голодная полярная медведесобака, и, прежде чем кто-либо из них успевает моргнуть, буханка исчезает, а Сокка задыхается, как будто он только что бежал из их родной деревни к ближайшему соседу в трех днях пути. — Туи и Ла, Зуко, ты только что сыпанул целую тонну этого в свою еду! — Сокка выдыхает, вытирая слезы с глаз. — Ты совершенно спятил! Зуко только пожимает плечами и доедает свою лапшу. Катара тоже возвращается к своей миске, и, как только все заканчивают, встает, чтобы начать собирать посуду для мытья. Однако, когда она тянется за пустой миской Зуко, он с улыбкой легко выхватывает ее собственную из ее рук. Он указывает на нее и делает жест, как будто помешивает в кастрюле, затем на себя, поднимает миску и делает вид, что моет ее. — Я приготовила, так ты будешь мыть посуду? — с надеждой спрашивает Катара, и Зуко улыбается и кивает ей. — Это так мило с твоей стороны, Зуко, спасибо! Приятно иметь немного помощи! — она прищуривается, глядя на своего бесполезного брата и лучшего друга, которые пытаются уговорить Момо попробовать немного огненного чили Зуко. Зуко хмурится, отчего в мерцающем свете костра он выглядит довольно устрашающе, и щелкает пальцами. Сокка поднимает глаза, бледнеет при виде выражения лица Зуко, поспешно закрывает пакет с огненным чили и кладет его вместе с остальными кухонными принадлежностями. Аанг выглядит смущенным, пока не смотрит на Зуко и не морщится от выражения его лица. Катара смеется и достает пакетик с мылом из тюленьего жира, в то время как Зуко тряпкой снимает кастрюлю с огня и откладывает ее в сторону, чтобы остыть. Они вместе направляются к ручью. Катара наблюдает, как Зуко опускает руки в ручей, и от воды начинает подниматься пар, когда он начинает чистить миски. Она никогда не видела, чтобы покорение огня использовалось так… безобидно, и она помнит, как Момо радостно мурлыкал, когда покоритель огня гладил его по спине неестественно теплыми руками. Истории Пра-Пра о покорении воды описывали, как оно использовалось как для борьбы, так и для повседневных вещей, но Катаре никогда не приходило в голову применить эту логику и к покорению огня. Она все еще не доверяет ему, пока нет, но… — Зуко? Я тоже должна перед тобой извиниться, — тихо говорит она, роняя водяной шар, с которым лениво играла, пока думала, и садясь рядом с парнем. С этого угла она не видит шрама, и он смотрит на нее краем глаза. — Я… не очень хорошо отнеслась к тебе, когда поняла, что ты покоритель огня. Просто… покоритель огня убил мою маму. В моем доме. Это не оправдание, но… теперь трудно воспринимать покорение огня иначе, чем разрушение. Я действительно испугалась, когда ты сжег тот свиток в седле. Но ты не такой, как все остальные, не так ли? Ты другой. Я думаю… если ты пообещаешь быть осторожным… Я могу попытаться. Не бояться так сильно. Зуко заканчивает мыть миски, раскладывает их на тряпке для просушки и поворачивается лицом к Катаре. Он похлопывает по своему шраму, затем протягивает руку и окутывает ее пламенем. Намек ясен, и у Катары пересыхает в горле. Зуко кивает с серьезным выражением лица, а затем подносит огонь ближе к своему лицу и резко отшатывается. Катара с трудом сглатывает и хрипит: — Ты боишься своей собственной стихии. Зуко пожимает плечами и повторяет движение, но без дрожи. — Ты боялся, но теперь нет? Зуко кивает и прогоняет пламя взмахом руки, отбрасывая его обратно в полумрак. Некоторое время они сидят вместе в тишине, слушая, как Сокка точит свой бумеранг, а Аанг играет с Момо. — Как ты перестал бояться? Зуко одаривает ее нежной улыбкой и пишет в мокром песке: «Время и кое-кто терпеливый, кто показал мне истинный путь». Сокка окликает их, приглашая вернуться к костру, и Зуко собирает миски и тряпку и направляется обратно. Катара еще мгновение смотрит на надпись на песке, прежде чем подойти и сесть рядом с братом. Сокка рассказывает широко распахнувшему глаза Зуко об их приключениях до сих пор, размахивая руками. Катара закатывает глаза, когда он добавляет звуковые эффекты к их прорыву блокады Народа Огня. — Итак, теперь мы на пути к Северному полюсу, чтобы найти учителя покорения воды для этих двоих, — заканчивает он. — Ты идешь с нами? Зуко твердо кивает, хватает палку из кучи хвороста и пишет: «У меня есть полезные сведения о военных действиях Народа Огня в Царстве Земли, и, как только Аанг выучит мой жестовый язык, я смогу начать его обучение покорению огня. В обмен я был бы признателен, если бы то, что я из Народа Огня в целом и то, что я покоритель огня, можно было бы сохранить в тайне. По очевидным причинам мы не очень популярны в свободных районах Царства Земли». Он смущенно пожимает плечами, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Сокка кивает. — По-моему, звучит разумно, — говорит он. — Добро пожаловать в группу, Зуко! Ухмылка Аанга занимает все его лицо, и он ликует. — Я не могу дождаться, когда начну учиться у тебя, шифу Хотман! То, как Зуко отшатывается от этого прозвища — чудесное зрелище, и Катара может сказать по хищному блеску в глазах двух мальчиков, что они никогда не отстанут от него. Катара сидит и позволяет болтовне мальчиков и потрескиванию костра омывать ее. Она смертельно устала, вероятно, все еще не полностью оправилась после этой болезни, и очень серьезно подумывает о том, чтобы лечь спать, когда кто-то нежно касается ее руки. Она поворачивается и видит, что Зуко серьезно смотрит на нее, и когда он видит, что завладел ее вниманием, делает жест рукой: кулак с выпрямленными указательным и средним пальцами, затем разводит их, а потом — захватывает ими прядь своих волос. — Ты хочешь подстричься? — спрашивает Катара. Зуко кивает и пишет в грязи своей палкой. «Технически я предатель своей страны, и поэтому мне не подобает носить пучок на макушке. Я отрежу его, потому что это ритуал, но не могла бы ты помочь мне привести себя в порядок после этого?» Катара может понять важность ритуала, поэтому она достает ножницы и следует за Зуко обратно к ручью. Он собирает свои длинные волосы в низкий хвост, делает глубокий вдох и перерезает их насквозь кинжалом. Оставшиеся тенью падают на его лицо, когда он бросает хвост в воду. Не говоря ни слова, Катара начинает работать ножницами, обрезая оставшуюся длину, пока Зуко не поднимает руку, чтобы она остановилась. В результате получается шевелюра, которая закрывает его обожженное ухо и с достаточно длинной челкой, чтобы при желании можно было прикрыть его шрам. Зуко проводит пальцами по своим коротко остриженным волосам, на его лице печальное, но удовлетворенное выражение. Он поворачивается к Катаре, кланяется и делает знак: «Спасибо». — Не за что, — отвечает Катара, возвращая поклон. — Нам нужно немного поспать. Зуко кивает, прикасается кончиками пальцев одной руки к нижней губе, затем как бы скользит ею по другой руке, горизонтально вытянутой перед ним, прямо над грудью. — Э-э… Спокойной ночи? Зуко сияет и повторяет знак. Катара копирует его, и они отступают к своим спальникам. Последней мыслью Катары перед сном было, что для покорителя огня он не так уж плох.