Сопричастные

Чанель, пока искал гороскоп, мысленно упрекал плохой сигнал в помещении и держал Тао за рукав рубашки, чтобы тот не вздумал отлучиться под предлогом других заказов. Краем глаза Чанель видел, что Бэкхен начинает закипать, но игнорировал его состояние, считая, что тот злится из-за наивной веры в сочетания звезд. Наконец, страничка загрузилась, Чанель промотал ее до нужного знака зодиака и принялся читать вслух, все еще не выпуская из своей цепкой хватки Тао. - На этой неделе тельцам стоит быть внимательным со своим здоровьем. Вы, бесспорно, работоспособны, но не стоит брать на себя сверх нормы. Отдохните, побалуйте себя чем-нибудь. Вам стоит быть… - он запнулся, потому что дальше были написаны неприятные предупреждения: «Вам стоит быть осторожным. В окружении наверняка появятся люди, затаившие на вас агрессию. Не исключено, что на вас сорвется ваша вторая половинка». Чанель чуть нахмурился, недовольный пророчеством, подумал пару секунд и уже вслух произнес: - …внимательным. В вашем окружении наверняка окажутся люди, которым вы нравитесь, но которые стесняются это признать. Будьте снисходительны. Чанель погасил экран, дабы Тао случайно не подсмотрел истинный гороскоп, и отпустил рукав юноши, одновременно наклоняясь к столу, чтобы зажевать лакомый кусочек. Попутно он уловил красноречивый резкий взгляд Бэкхена. - Считаешь гороскопы чушью? – глядя ему в глаза спросил Чанель. – Не будь скучным. Бэкхен промолчал и сузил глаза, но этого Чанель уже не увидел, вновь занятый официантом. - Пак Чанель! – живо представился он, протягивая юноше руку для пожатия. – А вот он – Бен Бэкхен. - Я не просил называть меня! И в моем положении это вообще чревато! – возмутился певец. Чанель отмахнулся. - Хуан Цзытао, - раза в два тише корейцев произнес юноша. – Просто Тао, если хотите. - Ага, - кивнул Чанель, - а меня можешь по-дружески звать Чанни или Ёлли или… короче, как придумаешь, мне все нравится. А вот его зови Бэк… - Бен Бэкхен. И никак не иначе, - холодно оборвал упомянутый. Тао развернулся к нему всем корпусом и вежливо поклонился в честь знакомства. От такого уважительного обращения Бэкхен несколько смягчился. - Ты уже довольно долго здесь торчишь. Тебя не хватится менеджер? – намекнул Бэкхен спокойнее, чем мог бы. Тао на мгновение задумался. - Пожалуй, мне стоит вернуться к своим обязанностям, - признал Тао. – Я пойду. Приятного времяпрепровождения. Он коротко поклонился, сделал пару шагов по направлению к выходу, но Чанель, перегнувшись через подлокотник, успел ухватить его за руку. - Тао, а когда твоя смена заканчивается? Если у тебя нет планов, мы могли бы пообщаться. Тао без всякого удивления задумался, прикидывая. - Мой хён все равно сегодня занят, поэтому с удовольствием уделю вам время. Но до конца рабочего дня еще долго: около трех часов. - Это не беда, - отмахнулся Чанель. – Я тебя подожду. Он разжал пальцы, и Тао покинул огороженное ширмами помещение. Довольный Чанель поднял руки вверх, потянулся и, расслабляясь, растекся по подушкам. - Эй, Бэк, пойдешь с нами гулять? – спросил он и кинул на собеседника взгляд. По внешнему виду Бэкхена было ясно: никуда он не пойдет, тем более в компании, тем более этим вечером. - Я Бен Бэкхен для всех, ты не исключение, - надменно заявил он, заставляя Чанеля насмешливо фыркнуть. – Смешно? Я не вижу смысла разыгрывать близкие отношения с теми, кто мне неинтересен. «О, мне ты, значит, одолжение сделал, дал внимание в аванс, - иронично подумал Чанель, - ну что ж, я не гордый, переживу отсутствие интереса мало чего добившегося, но уже, в его понимании, великого Бена Бэкхена». - Простите, ваше высочество, - съязвил Чанель, - но как ты можешь понять, интересный человек или нет, если даже толком не общался с ним? - Да по нему сразу видно, - жестко сказал Бэкхен, - волосы в низком хвостике, мямлит, тормозит, вспоминает о работе только после напоминания… Типичная деревенщина, вырвавшаяся в большой мир. Чанель послал Бэкхену укоризненный взгляд. - А вдруг ты ошибаешься? – спросил он. – А вдруг он самый интересный человек из всех, кого ты встречал? - Я общаюсь с Крисом Ву - человеком, который добился грандиозного успеха в чужой для себя стране, где, будем честными, иностранцев не любят. Ты серьезно думаешь, что этот официантишка может оказаться более интересным? Чанель неодобрительно покосился на собеседника, но тему Криса Ву развивать не стал. - Ну, ладно, его ты заклеймил деревенщиной, хотя он вел себя вполне достойно. А чем я тебе не угодил? - А? – на мгновение с Бэкхена слетела спесь, и он даже стал выглядеть немного растерянным. - Чем же мне заслужить внимание восходящей звезды? Бэкхен прикусил губу и уязвленно зыркнул из-под жестких подкрашенных ресничек. - А разве тот факт, что я куда-то с тобой пошел, не говорит о том, что ты несколько выбиваешься из общей массы? – очень неуверенно, невольно понижая голос, спросил Бэкхен. Чанель расценил его сконфуженный тон как следствие осознавания собственной заносчивости и нелогичности оценок и действий. - М-м, значит, ты все же признаешь, что погорячился? – улыбнулся Чанель. – Вот и мне кажется немного странным звонить, чтобы пригласить на прогулку, а потом воротить нос. Просто признайся, что я тебе интересен, но ты предпочитаешь скрывать это. Да?.. Не будь столь спесивой дивой – таких никто не любит. И, ну так что, ты пойдешь знакомиться с очаровашкой Тао? – Чанель по-доброму улыбнулся. Внезапно Бэкхен разъярился, эмоции выплеснулись из него, как убегает кофе из турки, секунду назад мирно ползущий по стенкам. Чанель даже немного испугался злого пронзительного взгляда. На мгновение у него мелькнула мысль, что он где-то перегнул палку или затронул больную тему. Бэкхен поднялся из-за стола, игнорируя удивленные возгласы, кинул на стол несколько купюр и молча пошел на выход, специально держась от Чанеля подальше, чтобы не попасться в ловушку, как Тао. - Бэк, в чем дело? Я тебя обидел? Чанель предпринял неловкую попытку встать с дивана, но, не удержав равновесие, завалился обратно. - Очень. - Что? – Чанелю показалось, что он ослышался. Широко известный в узких кругах своим характером Бен Бэкхен просто не мог столь явно признаться в том, что его достоинство ущемлено. - Вали к очаровашке Тао, говорю, - злобно огрызнулся Бэкхен и, гордо приосанясь, выскользнул наружу. Чанель застыл, пораженный неожиданным переводом стрелок на Тао и картинным уходом. На столе стыли блюда на двух персон. Чанель даже расстроился, когда его взгляд упал на соблазнительную вкусноту: он специально подбирал еду под возможные предпочтения Бэкхена, основываясь на его ответах в радиоинтервью. Бэкхен летел в студию на всех парах. Он считал, что оскорблен поведением Чанеля и зол. Но если бы прислушался к себе, то смог бы понять и признаться, что ему тоскливо и одиноко, а в глубине души он чувствует, что простоватый официант больше, чем он, заслуживает право на теплое к себе отношение. Но Бен Бэкхен так долго внушал всем, что является исключительно жестким бесчувственным человеком, что уже и сам поверил в созданный образ. Тем более, что отчасти он был правдивым: Бэкхен по природе своей являлся сильным, куда более решительным, чем подавляющее большинство, и он умел абстрагироваться и делать, что должно, пока пылает мир и рушатся мосты. Бэкхен притушил все свои мягкие стороны и гипертрофировал жесткие, превратив себя в ту самую, упомянутую Чанелем, спесивую диву. Но его волевые черты не отменяли свойственное каждому нормальному человеку желание быть приласканным. «Вот, что бывает, когда начинаешь заглядываться на кого-то и выдумывать лишнего, - с горькой досадой думал Бэкхен. – Тебя обязательно ткнут носом в то, как ты чудовищно заблуждаешься. И с каждым разом время, отведенное на приятную иллюзию, все сокращается. Поздравляю. Сегодня тебя привели в чувство чуть ли не с самого начала встречи». Бэкхен вдруг понял, что в собственный выходной спешит в агентство. Он постепенно сбавил шаг и замер в нерешительности, не зная, куда идти. Вообще, ему была прямая дорога домой, но в квартире не было никого, старые обои отслаивались, а из ванной тянуло промозглой сыростью. Там нельзя было петь – не позволяли тонкие стены - телевизор барахлил, и только ноутбук мог спасти положение. Но, заходя в интернет, он невольно, против собственного желания, начинал посещать форумы, посвященные своей группе, и искать мнения о себе. И не всегда отзывы приносили успокоение и радовали. Другим вариантом было пойти в общежитие. Но с дотошными одногруппниками видеться тоже не хотелось. Если же пойти в агентство, кто-нибудь недалекий точно поинтересуется, почему он свой выходной тратит на работу. И можно было бы пафосно заявить, что он трудоголик и полностью отдается своему признанию, но в этот раз врать не хотелось. Бэкхен в ступоре стоял в узеньком проулочке. «Я не слепой, я вижу, что ты не гей, и шансов у меня мало. Но так приятно иногда купаться в хорошем отношении. И эгоистично не хочется видеть, что не для тебя одного оно. Я, как дурак, цвел от твоих улыбок, направленных лично мне, а его ты даже за руку взял, ладонь в ладонь… Плохо, плохо, очень плохо позволять себе немножечко фантазировать. Не дай бог начнешь желать правдивой истории». Бэкхен сделал первый нетвердый шаг, еще колеблясь, но затем последовал второй, третий, и он целеустремленно зашагал домой. Ему хотелось дружеского общения, но доверял он только одному человеку, вечно занятому, которому просто так позвонить нельзя. На заданный вымученным тоном вопрос «Чего надо?» придется отвечать быстро, коротко, по-деловому. А как в такой манере расскажешь, что тебе грустно, и попросишь тепла, не теряя лица?