Сопричастные

Когда младший вернулся, Крис лежал на спине и бездумно глядел в пространство. Тао, пятясь назад, протащил по полу объемную сумку, а Крис приподнялся на локте, с легким изумлением и долей веселья глядя на деловито покачивающийся оттопыренный зад. Тао бросил сумку посреди комнаты и распрямился. - Как ты вообще донес ее, если она такая тяжелая? – поинтересовался мужчина. - Вполне нормально, - пожал плечами младший, - я просто не рассчитал, что в метро будет такая толкучка, поэтому устал. Крис присел на край кровати, сложив сомкнутые в замок руки на расставленные колени и ожидая объяснения незапланированного перевеса, пока Тао вскрывал и потрошил внутренности сумки. На кровать полетели рубашки, брюки, футболки и прочее белье. Следом был извлечен и аккуратно отложен в сторону тонкий дипломат с документами, а потом Тао отобрал у недр сумки пузатый лоснящийся агрегат. - Я стащил твою рисоварку, потому что еду в ней готовить быстрее и проще, - пояснил он, осторожно опуская прибор рядом с дипломатом; на Криса опять посыпалась одежда, но потом Тао достал ноутбук, - ну, и еще ноутбук взял. Он же тебе по работе нужен? Крис не знал, что и сказать. Вещи, которые принес младший, были полезными и обязательно пригодились бы, но теперь он себя чувствовал так, будто заставил своего парня грузить вагон. Уж без рисоварки-то можно было обойтись. И не так уж нужна ему была недельная смена рубашек на каждый день. - Спасибо. Но зачем ты такую тяжесть на себя взвалил? Все это можно было вывезти на машине позже. - Все равно же придется увозить, - философски заметил Тао, - кстати, о машине… Крис… Юноша закусил губу, а в его взгляде почему-то проявилась вина. Он медлил с продолжением фразы, но Крис после секундного замешательства сообразил, в чем дело. - Я попросил менеджера отогнать ее на стоянку агентства. - О, - облегченно протянул Тао, - а я уж думал… Следователям сказал, что она пропала… Надо позвонить, сообщить. Тао выудил из кармана джинсов телефон и, не откладывая на потом, совершил звонок. Пока он дозванивался и объяснял суть, старший продолжил за него разбирать сумку. Как выяснилось, Тао принес довольно много не самых необходимых, но любимых Крисом мелочей. На кровати выросла горка вываленных вещей. Чтобы занять себя, мужчина стал аккуратно складывать одежду и сортировать остальные предметы. Вскоре юноша присоединился к нему, молча указывая, что куда лучше класть. - Ты пообедал? Хочешь есть? – между делом поинтересовался Тао. - Не ел. Но я не голоден. Тао со смесью удивления, беспокойства и неодобрения покосился на него, но ничего не высказал на тему отсутствия аппетита. - Ф-ф, ну и жара! – пожаловался Тао, стягивая толстовку, под которым обнаружилось и вправду взмокшее, распаренное тело. – Все-таки рановато еще для таких вещей. Тао закинул толстовку на плечо и тыльной стороной ладони вытер капельки с висков. Крису казалось, что на вкус эти капельки должны быть такими же неуловимо сладкими, как сам юноша. Эту чистую водичку можно было слизывать подобно нектару. - Я в душ, - сообщил парень, подходя к шкафу, чтобы отыскать смену чистого белья. Мужчина промычал что-то утвердительное. Переложив стопку одежды, он рухнул обратно на кровать и проводил удаляющегося Тао взглядом. Прошло немного времени, и он услышал шум включенного душа – звукоизоляция к достоинствам квартиры явно не относилась. Крис автоматически пополнил этим наблюдением инспекционный список выявленных минусов. Ему не нравилось, как живет Тао. Обстановка угнетала бюджетностью и обшарпанностью. Она давила на психику установкой «работай много и не получай ничего». Он вспоминал, как часто младший сбегал со свиданий, чтобы успеть на работу, и его брала злость. Одна мысль о том, что Тао – вечный трудяга, один из безликой массы, обслуживаемой конвейерным производством, причиняла дискомфорт. Этот юноша был слишком хорош для обывательского среднего уровня. Он должен был быть выделен среди других. Его фантастические глаза и чудный нос с горбинкой, смуглые выпирающие лопатки, коленки и красные пятнышки на них, расчесанные невзначай, пока хозяин этих трогательных коленок пребывал в задумчивости… все это и многое другое являлось для Криса обоснованием. Возможно, у него были своеобразные представления о справедливости, но он однозначно считал, что привычка опускать взгляд в смущении или задумчивости, заразительная улыбка и неповторимая обаятельность в самых простых движениях и позах – то, за что можно и нужно осыпать благами. И если не эта красота человека – то что?.. Что должно претендовать на место под солнцем? Чему можно отдать все? Крис никогда не отличался сердобольностью, ни капли не жалел бездомных и калек, не трясся над сиротами и не считал, что должен помочь оплатить билет до дома клянчащему мигранту, не ратовал за материальное равенство, не осуждал миллионеров и сам стремился создать целое состояние, его не трогали трудности многодетных семей, вряд ли он пожертвовал бы крупную сумму брошенным нерадивыми хозяевами щеночкам. Но он запросто наградил бы бриллиантами пальцы, рефлекторно сжимающие его плечи. Снял бы целый ресторан за ласкающий шепот. И если уж преподносить бокал, наполненный выкупленным за бешеную сумму вином, то обязательно кому-то под стать, такой же глубокой по вкусу ароматной редкости. Крис подарил бы Тао дом где-нибудь в умиротворенном уголке мира уже только за его нежную худую шейку, смуглую и бархатистую, покрытую мягким цыплячьим пушком. А за будоражащую манеру облизывать губы – сперва просовывать кончик розового языка в уголок целомудренно сжатых губ, чуть медлить, томить, потом раскрывать их, ведя влажный перламутровый след по верхней губе, затем втягивать язык и вновь плотно замыкать губы, подворачивая их внутрь словно бы в напоминании о непорочности и недоступности горячего рта – вот за это он и самую сексуальную из Lamborghini не пожалел бы. Или Jaguar – в зависимости от того, прикусил бы юноша нижнюю губу до алого цвета, до разгона крови по изящным устам, прекрасным, как и всё в Тао, всё – все мелочи и вся совокупность. И Крис уже с трудом понимал, как такая драгоценность осталась неоцененной. Он злился на всеобщую невнимательность, но и радовался ей, алчно предпочитая иметь в своем распоряжении больше Тао, чем видят остальные. Красота человека должна быть увенчана богатством жизни, уверенно считал он. Крису всегда нравились красивые люди. Он реагировал на них, будто в него был встроен датчик. Грация жестов, сияние глаз, особые мелочи… Но кое-что в Тао было еще красивее, еще непостижимее, это нечто, волшебное и пугающее, – его душа. Юноша казался простым и легко читаемым, Крису виделось, будто он способен предугадать реакцию младшего, вплоть до угла наклона головы. Но когда он отставлял свою самонадеянность в сторону, то признавал: в голове у чистого создания черный ящик. О чем он думает, как видит ситуацию? Сложно было понять. Тао был слишком другим, его нельзя было уподобить себе и из собственного характера вытянуть аналог, поясняющий тот или иной момент в поведении. Его поступки еще можно было просчитать, но в чем его мотивация? Та же рисоварка... Почему он забрал ее, невзирая на тяжесть? Потому ли, что готовить на троих без нее слишком сложно? Или потому, что вознамерился потихоньку перенести все полезные вещи, не оставляя их без присмотра в месте, которое в любой момент могут ограбить? Перебирая варианты, Крис даже не подозревал, что Тао в первую очередь думал о нем. Думал о том, что будет, когда ему придется уходить на учебу и оставлять мужчину одного, заранее предвидел брезгливую апатию и нежелание касаться чужих кастрюль. Тао догадывался, что Крис предпочтет не есть до вечера вообще, чем заморачиваться с готовкой, чуть более сложной, чем нажатие кнопки. Он не хотел, чтобы его мужчина голодал без него. Где-то очень-очень глубоко в душе Крис догадывался, каков Тао на самом деле, и чуял его феноменальную чистосердечность, но привычка к людям иного сорта мешала ему до конца поверить. В каждом человеке есть процент испорченности. И это относится не к сексуальным желаниям или тяге к выпивке, которые снобистское общество мнит корнем всех бед… это проявляется в мимолетных, полусекундных мыслях, пролетающих в голове и никогда не возвращающихся назад: в сомнениях о том, надо ли предложить человеку помощь или успокоить себя тем, что он сам справится, в колебаниях перед трудным признанием, в молниеносном нахождении оправданий себе… Эта испорченность заключается в неправильных мыслях перед правильным поступком. И если ты колеблешься, но все же делаешь, что должно, то ты можешь считаться хорошим человеком, хотя в сердцевине своей ты тоже испорчен. Возможно, Крис боялся. Боялся признать разницу между собой и Тао. С принятием факта душевной красоты младшего ему пришлось бы соответствовать. Он не был уверен, что сможет справиться с собственной натурой и не испачкать хрустальное существо. Он не хотел меняться, его привычки и пороки были удобны ему, как домашний костюм. Поэтому, как человеку еще способному распознать и оценить невинность, ему пришлось бы оставить Тао. А он не хотел. Не мог меняться и не хотел отпускать. И чудовищно боялся сияющей сердцевины, желанной и укоряющей одним своим существованием, прикрытой нежными складочками век и затененной ресницами. Крис чувствовал вину и благодарность за то, что Тао помог ему, за то, что тот сделал больше, чем ему было дозволено. Тяжелая нежность душила его, отчего он не мог ни пошевелиться, ни перестать думать о Тао. И, видимо, все его переживания проявлялись во взгляде, потому что когда юноша вошел в комнату, чистый и распаренный, источающий легкое благоухание, поправляющий прилипшую влажную майку, недоумение и смущение жарко расцвели на и без того разгоряченном лице младшего. - Что-то не так? – тихо, будто по секрету, спросил Тао, смазывая ладонью стекающую по шее докучливую каплю воды. - В тебе все не так, - тем же тоном ответил Крис, - иди сюда. Тао помедлил в нерешительности, но приблизился. Крис присел на край кровати и за подол майки подтянул младшего вплотную к себе, располагая меж расставленных ног. - В тебе все удивительно, - пробормотал мужчина, поглаживая через влажную ткань поясницу. - Удивительно хорошо или удивительно плохо? – после паузы поинтересовался Тао. - Непередаваемо. Тао мученически закатил глаза, на что Крис только рассмеялся, наблюдая за ним снизу вверх. Холодящая мокрая майка раздражала, поэтому мужчина задрал ее, а младший, повинуясь, снял. - Иди ко мне, - Крис с силой потянул юношу на себя за поясницу и бедро, заставляя сесть сверху. Тао потерял равновесие и упал на него, но потом удобно оседлал его ноги и доверчиво вцепился в плечи. Ноздри защекотал запах шампуня, а губы сами собой потянулись собрать с ключиц маленькие лужицы горьковатых капелек. - Слушай, разве мое желание тебя – не ответ? – Крис по-родительски чмокнул алеющую щеку и уставился в глаза. - Ты говоришь так, будто у «удивительно плохих» нет и шанса быть желаемыми. Насколько знаю, это не так, - делано сварливо проворчал Тао. Неожиданная ремарка позабавила и озадачила Криса, но, в целом, он понял, что имеет в виду младший. - Хороший мой, - фыркнул он, щекоча дыханием грудь. - Ну, знаешь, мне та майка удобна, в ней не жарко. И если тебе не нравится моя новая стрижка, а я вижу, как ты постоянно косишься, то разве что налысо могу побриться, но не хочу, поэтому терпи, пока волосы отрастут, - начал методично перечислять «плохое» Тао, - если раздражаю своим поведением, то ты хотя бы объясняй, а то я так долго еще вести себя буду, пока к тебе не притрусь окончательно. Да и в принципе я, может, немножко не такой, как тебя должно устраивать, но все равно же тебе нравлюсь, правда? Тао уставился в упор в полной уверенности в ответе, и почему-то Крису жутко нравилось, что он не сомневается в нем, а в причины возможного недовольства записывает полнейшие глупости вроде майки и прически. - О, да, ты мне нравишься даже несмотря на то, что я тебе не подхожу, - с невеселой улыбкой произнес Крис. Тао отвесил ему шутливо обиженный тычок. - Эй, сударь, если вы мните себя идеальным, то мне придется спустить вас с небес на землю поближе ко мне. Крис задохнулся ироничным смехом. Совершенным он себя никогда не считал, а после знакомства с Тао и подавно. Он подхватил младшего под бедра и плотнее вжал в себя, покрывая поцелуями грудь и шею, провел кончиками пальцев по позвоночнику вверх и надавил ладонью на затылок, пригибая голову. Юноша пылко поддался, ловя каждый поцелуй и выпрашивая новые, точь-в-точь шустрый требовательный зверек. Мужчина приспустил его домашние штаны, мягко оглаживая, и скользнул пальцами в запретную ложбинку. В первое мгновение Тао ощутимо напрягся, но очень быстро расслабился. Крис припомнил инцидент на берегу реки и сопоставил реакцию. В этот раз неприятие было секундным. Крис испытал темное удовольствие от осознания того, что Тао «дрессируется», постепенно привыкает. Ему даже нравилось ждать, как ждет садовник, выращивая розу. В скором будущем, возможно, уже через несколько минут соблазнительное существо будет раскрываться, полностью охваченное томлением и жаром, ни одно из прикосновений не вызовет опаску, напротив, от Криса примется все, и это уже будет полностью обоюдным, дошедшим до пика желанием. Воистину чудесно. Крис чувствовал себя извращенцем, ожидая от невинного Тао больше, чем от своих прошлых любовниц. Мужчина плавно опустил юношу на спину и окончательно стянул с него штаны. На мгновение он залюбовался стройным телом, а потом припал к плоскому животу, к впадинке пупка, от которого шла вниз очаровательная дорожка волос. Мышцы пресса под губами вздрогнули, Тао рефлекторно свел колени и откинул голову, а Крис, подразнив парой спускающихся поцелуев, подтянулся вверх и накрыл младшего своим телом, с удовлетворением ощущая животом доказательство чужого быстрого возбуждения. Лаская Тао, Крис задумался о том, что у него нет ничего необходимого под рукой. А спросить у младшего… Крис с изумлением и долей ужаса обнаружил, что ему сложно задать щекотливый вопрос. Творить бесстыдные вещи – пожалуйста, а попросить смазку… Вряд ли стоило рассчитывать на то, что у Тао найдутся презервативы, не говоря уж о заветном тюбике. Крис ласково развел в стороны ноги младшего и уселся на колени между ними. Он окинул взглядом распластанного в томлении юношу, погладил нежную кожицу в складке паха, дотронулся до сокровенного колечка мышц и решил, что, в конечном итоге, сразу растерзать это тело своими размерами – просто варварство. - Минутку, малыш, - Крис с сожалением сошел с кровати. Тао прикрыл глаза и попытался было свести опять ноги, но все же остался лежать в той же позе. Крис небрежно вывалил из сумки оставшееся содержимое прямо на пол, но среди мелочевки не оказалось ни одного тюбика крема. Он стремительно вышел в ванную, однако лучше шампуня ничего не нашлось. Теряя терпение, он поспешил на кухню и уже там почти сразу с облегчением отыскал оливковое масло. Возблагодарив гурманские пристрастия Лухана, Крис вернулся к своему парню, который так и лежал, как его оставили, разве что дышать стал спокойнее. Расположившись на своем старом месте, Крис возобновил ласки, шалея перед откликом Тао. Пачкая покрывало, мужчина полил пальцы маслом и аккуратно надавил между ягодицами младшего. Тао распахнул глаза, и Крис увидел в них то же озадаченное непонимание, что и ранее. Младший смотрел вопросительно и почти обиженно, а у мужчины все слова застряли в горле. Внезапно объяснения представились очень смущающими, практически невозможными к произнесению. Стремительно теряя связные мысли, которые еще можно было бы озвучить, он осторожно ввел палец. Было очень туго и боязно, Крис в полунервическом состоянии осознал, что ему более тревожно и стыдно, чем Тао. Это было слишком неожиданное открытие. Задвинув все мешающие чувства и игнорируя направленный взгляд, Крис продолжил свое дело. Он не мог вслух пояснить свои действия, но его действия могли показать все. Лаская юношу пальцами изнутри и снаружи ртом, Крис добивался нужной реакции и, судя по всему, Тао начал понимать, зачем нужны такие сложности. Его сбивчивое дыхание и беспорядочные метания многое говорили о том, как ему хорошо. А с Криса постепенно слетали наивные желания воспользоваться горячим телом немедленно. Он мог бы, но это точно причинило бы Тао вред. И он уже начинал осознавать, что лучше бы ему удовольствоваться малым и подождать еще сеанс-два, чтобы не испортить на финише так хорошо идущее приручение. Потому что даже два пальца являлись для Тао проблемой. Он не был готов расслабиться в нужной мере. Юноша задрожал всем телом, кусая губы, цепляя простыни, и успокоился. Крис медленно вынул пальцы и погладил покрытый испариной живот. - Будет еще лучше, - севшим от желания голосом посулил он, мечтая хотя бы о чуточку большем, чтобы можно было кончить и тоже лежать, отдаваясь умиротворению. Тао криво улыбнулся, словно не определился какую из владеющих им эмоций отобразить, и лениво приподнялся, скользя взглядом по фигуре своего мужчины. - Ты даже не разделся. И весь вспотел. - Я был очень занят. - Ты потрясающий. Последняя фраза из уст Тао прозвучала более объемлюще, чем «ты потрясающий в сексе», как «ты потрясающий сам по себе». Криса почему-то до щемления в груди тронуло признание. Он часто слышал эти слова, и, тем не менее, не ожидал получить их от Тао. Юноша сел на колени и потянулся к мужчине. Тао не был бы собой, если бы перед тем, как проскользнуть руками под одежду, не подарил бы объятия. Он медленно отвернул трикотажную резинку домашних штанов Криса, а тот застыл, внезапно услышав то, что они, оглушенные своей страстью, не сразу распознали. В прихожей раздавалось шуршание и постукивание – вернулся Лухан. А Крис отчетливо понял, что не хочет делить с ним ни единый стон, ни единый особенный вздох своего горяченького создания. Он не позволит ему услышать, как хорошо бывает с Тао, не даст понять, на что младший способен. Лухан выбрал поистине садистский момент для возвращения, и все же Крис не собирался идти в таких условиях до конца. Было в этом что-то гадкое и порочное, словно бы он выставил на всеобщее обозрение обнаженное душой и телом хрустальное существо. Он почти понял Тао, когда тот не хотел заниматься сексом на кухне у их друзей. Теперь он не стал бы этого делать, потому что их близость – храм, в котором нечего делать зевакам. - Мне нужно в душ, а ты оденься и встреть хёна, - «умыв» лицо ладонями, сказал Крис. Тао убрал руки и благодарно поцеловал в уголок губ. - После душа приходи ужинать, - позвал он, и мужчина вдруг понял, что голоден. Крис встал с кровати, подхватил с пола чистое белье и отправился прочь. Плотно закрыв за собой дверь в спальню Тао, он преодолел небольшое расстояние. Столкнувшись с Луханом поздоровался, выслушал ответное приветствие и потом уже с облегчением заперся в ванной. Душ он принимал дольше обычного. Дыша сквозь зубы, стараясь быть как можно тише, он выплеснул подогретое юношей возбуждение и еле нашел в себе силы нормально помыться. Однако был в принятии долгих водных процедур и плюс. За это время Тао и Лухан успели приготовить ужин, и Крису не пришлось неловко стоять возле Тао и ждать, когда пытка обществом «Лу-хёна» закончится. Тао усадил его за стол, втиснулся сам между ним и Луханом, и Крис с чистой совестью уткнулся взглядом в тарелку. Ужин прошел в гробовом молчании, и всем было не по себе, хотя враждебность не чувствовалась. - Ну, как день, хён? – рискнул начать разговор Тао, когда на его тарелке осталось совсем мало риса. - Неплохо. Студенты уже лучше справляются с устным построением диалогов. - Устал? - Да, причем настолько, что, кажется, сразу после ужина пойду спать. Крис исподлобья бросил на Лухана взгляд, пытаясь определить, правду он говорит или же просто хочет избежать неприятной компании. Выглядел он действительно устало, хотя и не сонно. - Вы преподаете китайский? – постарался наладить контакт Крис. Исключительно ради душевного спокойствия Тао. - На данный момент, да. По возвращению в Китай стану уже преподавателем корейского. Разговор встрял в тупик, потому что интереса у Криса не было, и сопутствующие вопросы не находились. - А вы очень популярны в Китае, - после паузы произнес Лухан, явно только для преодоления виснущей неловкости, потому что, черт возьми, Крис и без него прекрасно знал масштаб собственной популярности. - Да, там много моих преданных поклонников. - Так, вы уже доели? Я помою посуду, - вмешался Тао, собирая утварь со стола. У Криса еще оставался на тарелке рис, но он уступил его деятельности. – Хён, хочешь посмотреть фильм за десертом? Лухан отрицательно покачал головой. - Нет, Тао. Спасибо, но я, правда, устал. Как видишь, я сегодня поздно вернулся. Ты бы тоже выспался перед учебой, что ли… Лухан встал из-за стола, учтивым кивком распрощался и вышел. В дверях он задержался и обернулся, явно намереваясь что-то сказать Крису, но промолчал. Старший китаец исчез тихо, Крис даже не услышал звука закрывающейся двери спальни. С одной стороны Крис был рад, что так удачно отделался от его общества, с другой, контакт все равно рано или поздно придется налаживать, и лучше бы раньше, чем слишком поздно. Внезапное ассоциативное озарение снизошло на туго соображающую в последние дни голову Криса: - Тао, а тебе разве не надо на работу? Насколько я помню, сейчас твоя смена в самом разгаре. - Нет, мне никуда не надо, - ответил Тао, добросовестно намывая тарелки. - А завтра? - На учебу к девяти, а вернусь к четырем. - А работа?.. Расставляя вымытые тарелки, Тао оказался в профиль к Крису, и тот разглядел, как неопределенно кривится юноша. - Все в порядке, - произнес Тао, и Крис понял, что что-то произошло. Младший поставил на полку последнюю тарелку и деятельности, которой можно прикрываться, у него больше не нашлось. - В чем дело? – строго спросил Крис. - Ну, в общем-то, не надо мне на работу, - уклончиво ответил младший. - Тебе урезали рабочие часы? Или… уволили? Тао обреченно вздохнул, прикрывая глаза, и кивнул. - Но почему? – возмутился Крис. – Неужели ты плохо работал? Ни за что в это не поверю! Тебя оклеветал клиент? Тао сложил руки и покачал головой. Вид у него был почему-то виноватый. - Из-за меня? – догадался Крис. - В каком-то смысле да. - Рассказывай. В Тао очень хорошо было заметно нежелание говорить, но мужчина был непреклонен, и ему пришлось. Он машинально облизнул губы, скосил глаза и заговорил: - Я получил сообщение от тебя, едва приступил к смене. Оно было очень странным. Я сразу подумал, что что-то случилось, потому что иначе ты бы объяснил, почему мне не стоит приезжать, да и ошибок в словах не допустил бы. Я… перепугался и рванул к тебе… Менеджер пригрозил увольнением, но я все равно ушел. - Опустим тот момент, что ты пошел наперекор моей воле и поступил обратно моему требованию… Но это же чрезвычайная ситуация, тебя должны были понять! - Ну, я раньше часто отпрашивался… - голос Тао дрогнул. - Ко мне, что ль, спешил? Юноша ничего не ответил, он не умел лгать. Крис зарыл ладонь в волосы. О, как же ему не нравилась эта ситуация!.. Из-за него Тао лишился места, которым дорожил, из-за него ответственный исполнительный юноша уже на первой своей работе прослыл ненадежным. Каков теперь его первый опыт? Он всегда теперь будет помнить о том, что его уволили за недостатки, которых у него до встречи с артистом не было? - Так. А что будет с твоими тетками? Ты же часть денег им отсылал? Как тебе теперь быть? – Крис решил сразу выявить масштаб проблемы. Тао пожал плечами, будто бы и не о важных вещах разговор шел. - Мы не бедствуем. Придется от кое-чего отказаться теперь, но это не так уж страшно. Все в порядке, правда. Я даже рад. У меня теперь образовалось время для того, чтобы подтянуть учебу. Я завершу учебные дела, отдохну и найду что-нибудь еще. - Тао! – предостерегающе воскликнул Крис, тоном намекая на то, что если есть какие-то проблемы, о них лучше сообщить. - Ох, серьезно, Крис, никакой катастрофы. Я работал, чтобы мы могли иметь нечто большее, чем у нас есть, а не для того, чтобы выжить. У нас своя ферма, нам хватает денег. Слова Тао почти не успокоили Криса. Не удалось его сбить с размышлений и теплыми объятиями. И сколько бы создание впоследствии не щебетало, как бы старательно не отвлекало, душа у него была не на месте. А следующим днем, пока Тао усердно корпел над тетрадкой в институте, Крис, вооруженный стащенным накануне паспортом, по уши замотанный в тряпье, на такси доехал до банка и оформил дополнительную карту к своему счету.