Сосать это по твоей части

      Утро выдалось тихим, наполненным мягким светом, пробивающимся сквозь полуприкрытые шторы. В квартире царила лёгкая утренняя суета — запах кофе, шелест одежды, глухое бряцание ложек о чашки.       Чимин стоял перед зеркалом в прихожей, застёгивая рубашку. Ткань мягко легла на его плечи, подчёркивая тонкую талию и изящные линии. Он немного замешкался, вспоминая ночной ответ Юнги, и вдруг поймал себя на глупой, но очень довольной улыбке. — У тебя что, свидание? — раздался из кухни голос Тэхена, чуть насмешливый.       Чимин фыркнул:— У меня... учеба. Просто учеба. Хотя… если Юнги приедет сегодня, может быть и не только.       Тэхен вышел с двумя кружками кофе, протянул одну Чимину и заглянул тому в лицо.— Так и знал. Твои глаза выдают всё. Прекрати светиться, как лампа. — А ты прекрати быть циником по утрам. — Чимин аккуратно отпил кофе и кивнул в сторону спальни. — Кстати, ты сам не особо выглядишь отрешённым. Кто-то ждал сообщения от одного капитана?       Тэхен слегка смутился, но скрыл это за глотком кофе.— Просто интересно, как у них прошла игра. Всё. Не более. — "Скоро увидимся", да? — передразнил Чимин с хитрой ухмылкой. — Это «не более»?       Тэхен бросил в него полотенце.— Пошли, опоздаем.       Они оба засмеялись, будто всё это — просто шутки и утренние подколы. Но на самом деле каждый из них чувствовал: этот день особенный. Потому что скоро вернутся те, кого они ждали. А пока — университет, лекции, немного отвлечённости… и вкрадчивое предвкушение.       Они с Чимином только вышли из квартиры, болтая о предстоящей контрольной и жалуясь на ранний подъём. Ветер был прохладным, и Тэхен натянул капюшон чуть ниже, зарываясь в него, как в кокон. — Я на сто процентов не выживу у Намджуна, — протянул Чимин. — Если он снова спросит о Гэтсби, я сойду с ума. Вот зачем нам английская литература?       Тэхен рассмеялся: — Просто скажи, что ты — это Ник, влюблённый в богатую загадку. Он оценит.       Они только пересекли улицу, как Тэхен почувствовал вибрацию в кармане. Он машинально достал телефон. Сообщение пришло с неизвестного номера:       unknown: Зелёная куртка и эти нелепые полоски на носках — очень твой стиль. Хм. Надеюсь, ты не опоздаешь на пару.       Он остановился на секунду.       Полоски. На носках. Под джинсами. Он вспоминал: утром быстро натянул самые удобные, даже не думал, что они видны. Куртка — да, он носит её часто. Но носки… — Ты чего? — спросил Чимин, обернувшись. — Да опять этот неизвестный номер, после той ночи в клубе он больше не писал, забей не факт, что это он. — Тэхен поспешно спрятал телефон и зашагал быстрее. — Чонгук с Юнги точно найдут его и разберутся, не переживай, все будет хорошо. — Пак приобнял друга, стараясь не показывать, что он сильно переживает, он уверен, что парни найдут этого недосталкера и, желательно, отпиздят его.       Но чувство, будто за ним кто-то наблюдает, не отпускало. Он оглянулся, бегло просмотрел улицу — ничего необычного. Только город, только утро.              

꙳꙳꙳

      Дорожка через кампус оживлённая — вокруг студенты, кто-то с кофе, кто-то с наушниками, а кто-то, как Чимин, просто зависает в телефоне, не замечая ничего вокруг. — Ты врежешься в фонарь, если не уберёшь глаза от экрана, — лениво сказал Тэхен, шагая рядом с ним, руки в карманах куртки. — Знаешь, я бы не обиделся. Главное, чтобы Юнги потом поцеловал, — ухмыльнулся Чимин, не отрываясь от переписки. — Боже, ты невыносим с утра. — Я романтик, не путай.       Тэхен закатил глаза, но не смог скрыть улыбку. Он сам украдкой проверил телефон — короткое сообщение от Чонгука всё ещё висело непрочитанным, он намеренно тянул. Почему? Сам не знал. Может, боялся, что если откроет — ожидание закончится. А ему даже это ощущение "ещё чуть-чуть" было дорого.       Они свернули к зданию факультета журналистики, и Чимин резко остановился. — Подожди. Смотри.       Он показал Тэхену экран — на нём была новая фотография от Юнги. Пальцы Чимина дрожали, как будто он держал не телефон, а бомбу замедленного действия. — Это… — начал Тэхен, но осёкся.— Это называется «сделай перерыв между парами, я приеду — и мы всё наверстаем», — подытожил Чимин, едва сдерживая смешок. — Ты умрёшь. Я тебя предупреждаю. У тебя на лбу написано "будущий труп от страсти".— Лучше от страсти, чем от скуки, — подмигнул Чимин и бодро пошёл вперёд.       А Тэхен остался на секунду позади. Он посмотрел на небо, на студенческую жизнь вокруг, на то, как легко и ярко всё кажется в такие моменты. И подумал, что, может быть, скоро и он позволит себе быть не просто тем, кто ждёт. А тем, кто тоже пишет первым. Кто тоже рискует.              

꙳꙳꙳

      Аудитория была наполовину заполнена — обычная утренняя лекция. Студенты потягивались, кто-то залипал в ноутбуке, кто-то допивал кофе. Чимин устроился у окна, якобы записывая за преподавателем, но на деле активно переписывался в телефоне, спрятанном за раскрытой тетрадью.       На экране мигало новое сообщение: agustd: Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас забрал тебя с пар? Потому что ты определённо на это намекаешь, малыш.       Чимин тихо усмехнулся, прикусив нижнюю губу, и быстро набрал ответ:       

j.m: Ты знаешь, как тяжело сидеть спокойно, когда всё, о чём я думаю — это ты… и то, что ты со мной сделаешь позже.

      Он только нажал "отправить", как рядом раздался низкий, спокойно-строгий голос: — Пак Чимин.       Чимин чуть не подпрыгнул на месте. Над ним стоял Намджун, преподаватель английского, держащий папку с распечатками. — Я бы хотел верить, что вы настолько увлечены чтением поэзии, что не замечаете остального. Но, — он прищурился, — судя по улыбке, вы сейчас не Уитмена цитируете, верно?       Некоторые студенты хихикнули, а Чимин поспешно спрятал телефон. — Простите, — пробормотал он. — Телефон, — Намджун протянул руку. — На ближайшие полчаса он станет собственностью кафедры.       Чимин с тоской отдал гаджет. Тэхен, сидевший через два ряда, приподнял бровь и прошептал: — Я же говорил, подловят. — Оно того стоило, — прошептал в ответ Чимин, уже краснея.       Через пару минут, когда лекция продолжилась, Намджун подошёл к кафедре и бросил взгляд на экран всё ещё незаблокированного телефона. Его уголки губ едва заметно дрогнули. agustd: Боже. Ты ведь реально подловился? Ты невозможный. Теперь я обязан тебя наказать. Жди.       Намджун закрыл сообщение, вернул телефон в режим блокировки и покачал головой с лёгкой улыбкой: — Молодёжь…       После того как Намджун забрал у Чимина телефон, Тэхен постарался сохранить серьёзное выражение лица, но губы так и подёргивались от сдерживаемой улыбки. Он покачал головой, смотря, как его сосед по квартире и лучший друг сам себя подставляет — ну, типичный Чимин.       После пары минут в классе стало скучно: Намджун начал зачитывать отрывки из Свифта, делая акценты на иронии, а Тэхен, уставившись в блокнот, уже мысленно витал где-то далеко.       Он вспоминал голос Чонгука, его сосредоточенный взгляд во время игры, уверенность в каждом движении. «Скоро увидимся», — это сообщение до сих пор согревало его изнутри. И почему-то в этот момент Тэхен захотел сделать что-то особенное. Может, написать что-то об игре для студенческого блога. Или... Или выяснить, почему последние дни он ощущал, будто за ним кто-то наблюдает.       Мысль вынырнула неожиданно. Ещё вчера, когда он поздно возвращался домой, ему показалось, что за углом что-то мелькнуло. Быстро. Слишком быстро. И ещё — странное письмо в университетской почте без отправителя. Пустое тело письма, только заголовок: "Ты многого не знаешь". Тогда он подумал, что это спам. Но теперь... не так уж и уверен. — Ким Тэхен, — донёсся голос Намджуна.       Тэхен моргнул. — Да? — Раз вы так задумались, скажите, пожалуйста, какую фигуру речи использует автор в этом отрывке?       Он взглянул на экран, быстро пробежал глазами по тексту и, с лёгкой усмешкой, ответил: — Сарказм. Такой же, как у Чимина, когда он говорит, что не ждёт сообщений от Юнги.       Класс снова захихикал. Чимин, покраснев, закрыл лицо руками, а Намджун лишь кивнул: — В точку. Будем считать, что вы следите за материалом.       Тэхен опёрся на руку, вновь уткнувшись в свои мысли. Сегодня после лекций он собирался заглянуть в библиотеку, но, кажется, сначала стоит проверить камеры у дома. Или хотя бы спросить у Чимина, не замечал ли он странного...       После пар Тэхен решил, что сегодня можно обойтись и без библиотеки, а вот в кафе можно и зайти, нужна доза сладкого. Чимин, как всегда, закинул рюкзак на плечо и первым вышел из аудитории, но сегодня с особым рвением. — Побежали быстрее!       У входа в кампус, у черной машины, уже ждал Юнги. В тёмной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и в солнцезащитных очках он выглядел так, будто выехал со съёмочной площадки. Он опёрся на капот и лениво улыбнулся, когда увидел Чимина. — Быстро ты, — заметил он, открывая пассажирскую дверь. — Только пара закончилась, а ты уже тут.       — А ты что, хотел, чтобы я заставил тебя ждать? — усмехнулся Чимин, — Не дождёшься.       Юнги дернулся в сторону и, пока заводил двигатель, произнёс: — Привет, Тэхен. Кстати, Чонгук пока занят. Мы с утра только пересеклись, но он, кажется, весь в делах. Финал же на носу. Но он точно напишет тебе скоро.       Ким отвёл взгляд, будто его это не особо волновало. Но друзья чувствовали лучше. — А я и не спрашивал, — ответил Тэхен слишком буднично.       Юнги ухмыльнулся, не говоря ни слова. Он усадил Чимина переднее сидение и сам сел за руль, не забыв попрощаться. — Пока, Тэхен. — Пока, вишенка, напиши мне как доберешься до дома, не факт, что я сразу увижу, — немного коварно, — но все равно напиши, я переживаю. — Хорошо-хорошо, поезжайте уже, — хихикая ответил Ким, махая на прощание. — Ну что? Куда поедем? — спросил Юнги, переключая передачу. —Если через 10 минут мы еще будем не в твоей квартире, то боюсь, что я разденусь уже здесь и тогда все меня увидят, — ответил Чимин, пытаясь сделать спокойный голос. — Понял, — 10 минут так 10 минут, они доберутся раньше.              

꙳꙳꙳

      Осенний воздух щекотал кожу, листья под ногами шуршали приятно и лениво. Тэхен чувствовал себя как-то пусто. Не то чтобы он ожидал особого внимания, просто… привычка быть вместе с Чимином в каждый свободный момент делала одиночество чуть громче.       Он поправил шарф и уже собирался свернуть к своему любимому кафе, как вдруг услышал знакомый голос: — Тэхен?       Он обернулся и увидел Джина, стоящего у входа в то самое кафе, куда он и направлялся. Тот держал в руках бумажный стакан с кофе, на лице — лёгкая улыбка. — Ты один? — уточнил Джин. — Да. Чимин сбежал к своему кавалеру, — хмыкнул Тэхен. — Типичный Чимин, — усмехнулся Джин. — Пошли со мной? Я только взял кофе, но не хочу сидеть один. А ты выглядишь так, будто тебе срочно нужен кто-то, кто не задаёт слишком много вопросов.       Тэхен кивнул, немного улыбнувшись.— Именно ты сейчас мне и нужен.       Они сели у окна — столик на двоих, где пахло тёплой булочкой и чем-то карамельным. Джин устроился удобно, достал наушники, но тут же убрал, бросив на Тэхена внимательный взгляд. — Что у тебя на душе, Тэхен? — Просто день, когда всё слишком тихо. Как будто перед чем-то. — Он опустил взгляд в чашку. — Знаешь, как в фильмах — солнце, все улыбаются, но ты чувствуешь, что что-то не так. — Ты один из тех, кто чувствует сюжет заранее, да? — Джин приподнял бровь. — Сценаристы тебя ненавидят.       Тэхен рассмеялся.— Наверное. Но мне бы хотелось ошибиться. Я просто… скучаю. — По Чонгуку?       Он вздохнул, не поднимая глаз.— И по нему тоже. — Ты можешь ему написать, — мягко заметил Джин. — Или подождать. Иногда дать другому сделать шаг — тоже важно. — А если он не сделает? — Тогда ты будешь знать. А пока можешь просто выпить кофе с другом, — Джин чуть приподнял свою чашку. — Я тут для тебя, пока ты не решишь, чего хочешь.       Тэхен посмотрел на него и, кивнув, тоже поднял свою чашку.— За честные разговоры без лишних слов.       Они чокнулись бумажными стаканами и немного посидели в тишине, глядя, как мимо окон проходят студенты, увлечённые своими жизнями. Всё казалось спокойным. Пока что.       Когда чашки опустели, и разговор иссяк, оставив после себя приятное послевкусие, Тэхен потянулся и вяло улыбнулся: — Спасибо, Джин. Мне правда стало легче. — Всегда пожалуйста, — тот подмигнул. — И помни: если вдруг понадобятся объятия уровня "одеяла и лапши", я на связи.       Они вышли из кафе. Джин свернул к остановке, а Тэхен пошёл пешком. Он не торопился — тёплый шарф, мягкий ритм шагов, лёгкий ветер в волосах. Всё было тихо… даже слишком. Он повернул на их улицу и заметил: свет в квартире не горит, значит, Чимин с Юнги ещё не вернулись.       Он достал ключ, но что-то заставило его обернуться.       Улица была пустой. Но было ощущение... будто кто-то только что стоял за его спиной. Слишком тихо. Слишком ровно. Слишком… наблюдательно.       Тэхен нахмурился, быстро открыл дверь и зашёл внутрь. Закрыв её за собой, он на мгновение задержался, прислушиваясь к звукам квартиры. Ничего подозрительного. Всё как обычно. Только воздух казался чуть прохладнее, чем должен был быть.       Он снял пальто и зашёл в комнату. На столе — его ноутбук, тетради, стакан с остывшим кофе. Всё на месте.       Он прошёл к зеркалу и, машинально поправляя волосы, заметил странную деталь — под лампой, в углу потолка, едва заметный отблеск... как будто маленькая линза. Сначала он подумал, что это блик. Но нет. Это выглядело как крошечная камера.       Кровь отхлынула от лица.       Он медленно отступил, не сводя с неё глаз. Камера. У него в комнате. Это не могла быть шутка. Он точно не устанавливал ничего подобного.       Он выхватил телефон. Хотел написать Чимину, но рука дрогнула. А если… камера стоит здесь не просто так? А если кто-то уже видел больше, чем должен?..       И именно в этот момент пришло сообщение. От неизвестного номера:       unknown: Ты сегодня особенно хорошо выглядишь в этом свитшоте. Не переодевайся. Я ещё не насмотрелся.       Тэхен замер. На экране отражалось собственное лицо — побледневшее, с расширенными глазами. Он медленно опустил телефон, и только тогда понял: он дышит так, будто бежал.       Он остался один. В квартире. С чьими-то глазами в своей комнате.       

꙳꙳꙳

— Ты правда весь день вел себя паинькой? — Юнги наклонился к Чимину, когда машина остановилась у подъезда. Его голос был ниже обычного, бархатистый, с ноткой нетерпеливого удовольствия.       Чимин, усевшись на пассажирском сиденье, покосился на него с полуулыбкой: — А ты сомневался? — Не столько сомневался, сколько надеялся, что ты немножко не слушался.Юнги выключил двигатель, обернулся полностью, подался ближе. Его колени касались Чимина. — Потому что тогда... у меня будет повод выполнить обещание.       Чимин поднял бровь.— Обещание? — Наказание. Помнишь те фотки, которые ты так лукаво скинул мне прошлой ночью? — Юнги наклонился ближе, его пальцы мягко прошлись по челюсти Чимина. — Думаешь, я просто сохраню их в архив? М-м, нет, малыш. Я должен убедиться, что ты действительно выглядишь вживую ещё лучше.       Он прикусил нижнюю губу, глядя в глаза Чимина. — Так что… пошли? — Юнги открыл дверь машины, бросив взгляд, полный обещаний. — У нас много дел. Особенно если ты вдруг опять шалил за моей спиной.       Чимин фыркнул, выскользнул из машины, а когда Юнги догнал его на лестнице, только успел шепнуть: — Я не шалил. Но теперь думаю, что стоило бы.       Юнги усмехнулся.— Ну вот и отлично. Значит, накажу за фантазию. А за остальное — добавлю сверху.       Дверь квартиры захлопнулась за ними, оставляя за порогом ночь, шёпот улиц и чью-то чужую тревогу…              

꙳꙳꙳

      Сеул кипел как улей. Машины, люди, шум — всё сливалось в единый ритм, но для Чонгука сейчас существовало только одно: лицо того, кто посмел тронуть его человека.       Он стоял напротив маленького бара на окраине города — место, которое не значилось ни в справочниках, ни в навигации. Запах дешёвого алкоголя и сигаретного дыма тут был едва ли не частью декора.       Он зашёл внутрь. У барной стойки стоял тот самый — сутулый, с выцветшей татушкой на шее и цепким взглядом. Тот, кто в ту ночь налил Тэхену странный коктейль. Тогда Тэхен долго приходил в себя. Он не помнил, как вернулся домой. Но Чонгук помнил его дрожащие пальцы и затуманенные глаза. И этого хватило.       Бармен заметил его. Дёрнулся. Лицо вытянулось. Он сразу понял. — Мы с тобой должны поговорить, — голос Чонгука был холоден, как сталь. — Слушай… я… я не знал, кто он. Я просто делаю, что говорят. — Он попятился, будто барная стойка могла его спасти.       Чонгук подошёл ближе. — Про того парня. Тэхена. Что ты ему дал? — Это был не я. Мне просто передали заказ с… с верхнего зала, — выдохнул бармен. — Там отдельные клиенты. Вип-зона. У них свои правила. — У клиентов не бывает таких "правил", — прошипел Чонгук. — Кто передал заказ?       Бармен замешкался. — Я не знаю имени. Просто парень, темные волосы, серёжка, дорогой запах. Уверенный, наглый. Сказал: «Чтобы парень немного отключился. Только пара часов». Я не спорил.       Чонгук сжал кулаки. Всё внутри него закипало. Он уже знал, о ком идёт речь. Одна лишь деталь — дорогой запах — всё выдала. — Имя, — повторил он жёстко. — Я... потом только слышал от охраны. Кажется, Минхук. Или Минсок, или Мин… что-то. Больше не знаю, клянусь!       Губы Чонгука сжались в тонкую линию. Минсок.       Он шагнул назад, доставая телефон.Сообщение Тэхену: "Мы должны поговорить. Только ты и я. Скоро."       Но сообщение отправилось не сразу. Он смотрел на экран, затем убрал телефон в карман, не отводя взгляда от бармена. — Ты больше не работаешь. Ни здесь, ни где-либо ещё. И если я услышу, что ты взял заказ хоть на глоток воды — тебе лучше исчезнуть самому.       Он вышел в ночь, тяжело выдыхая. Его взгляд был холоден. Минсок сделал ошибку. Он тронул не просто Тэхена — он влез в личное пространство Чонгука.       И Чонгук собирался ответить.              

꙳꙳꙳

      Дверь квартиры захлопнулась за ними, оставляя за порогом ночь, шёпот улиц и чью-то чужую тревогу...       Вместо пустых слов, что сотрясали воздух, Юнги перешел к делу. Его ладонь скользнула по талии парня, подмечая его худощавость. Чимин невольно вздохнул, понимая, что теперь точно не убежит, хотя в планах и не было. Развернувшись лицом к Мину, мгновенно столкнулся с его тяжелым и похотливым взглядом. Это заставляло младшего чувствовать ритм сердца в несколько раз сильнее и четче. Каждый удар отдавался в висках, смывая разум в пучине нарастающего безумия…        Губы стали единственным ориентиром в этом доме. Поцелуй был нежным, но полным жажды и обжигающего дыхания. Не отрываясь ни на секунду, Юнги вёл Чимина в спальню, но тот вовсе не собирался ускорять события. Остановившись у стены, он прижал старшего к холодной поверхности, давая понять, кто здесь задаёт ритм. Его губы скользили по подбородку, скулам, изредка касаясь шеи — и каждый такой жест вызывал у Юнги томный, срывающийся вздох. Руки на талии сжимали его, будто стремились удержать. Конечно, он мог бы легко поднять парня на руки, унести в спальню и бросить на кровать, о чём так мечтал Мин, но именно сейчас вокруг как будто царила магическая аура, не позволяющая себе торопиться. Было ощущение, что с Чимином так нельзя.        Беря инициативу в свои руки, Юнги прижимает Пака к себе, будто стремясь стереть между ними даже воздух. В ответ он слышит лёгкий, почти неслышный стон, похожий на шёпот. Чимин без колебаний целует его губы, словно в этот момент ничего, кроме них, не существует. Его пальцы сжимают плечи старшего, не позволяя тому отстраниться. Шаг за шагом приглушённые звуки превращаются в жадные, обжигающие прикосновения. Руки уже тянутся к одежде, спеша сорвать её, чтобы остаться обнажёнными — без границ, без притворства, наедине с желанием...        Еще шаг и вот Пак лежит на кровати, его губы полыхают жаром, тело так и просит, жаждет новых ощущений. Парень буквально утонул в объятиях старшего, он не мог сопротивляться, когда Юнги буквально нависал над ним и он буквально утопал в его запахе, сейчас Чимин подавил легкую усмешку, он очень долго хотел этого момента.        Парень тихо простонал, когда пальцы коснулись его обнажённого торса — контролировать нарастающее возбуждение больше не представлялось возможным. Казалось, кровь кипит в жилах, разливаясь по телу горячими волнами, и каждое прикосновение лишь подливает масло в огонь желания. — Мм… — снова промычал Чимин, когда пальцы старшего кружили по талии и прессу.        Юнги принялся дразнить его, играя на грани. Его язык медленно скользнул от подбородка к ключицам, оставляя за собой влажный след, от которого кожа Чимина покрывалась мурашками. Контраст между тёплым дыханием и прохладной влажностью действовал, как кубик льда на раскалённое железо — едва касаясь, но уже вызывая внутри бурю. С каждым движением, с каждым поцелуем, приближавшимся к шее, терпение младшего таяло, как воск под огнём желания.        Рука Пака забралась под футболку Юнги, стараясь снять ее как можно скорее. И вот, мгновение, и вещь летит куда-то в угол комнаты. Чимин ухмыльнулся, довольствуясь видом парня: пресс, татуировка на грудной клетке, небольшая, но теперь черный ворон виден для младшего. Вызвало ли это удивление? Конечно. Пальцы Чимина прошлись по тату, обрисовывая контур птицы. — Что? — прошептал Мин, смотря в его глаза. — Ничего… Продолжай.        Юнги ухмыльнулся, глядя на то, как Чимин невольно смущается. Мягким, но уверенным движением он начал стягивать с него футболку. Щёки младшего тут же залились румянцем, а взгляд поспешно метнулся в сторону — только бы не встретиться с глазами своего парня. Пальцы сжали одеяло, будто это могло помочь сохранить остатки самообладания.       Уловив этот жест, Юнги мягко взял его за подбородок, заставляя повернуться к себе. — Ты прекрасен, откинь стеснение, — произнёс он с искренним теплом в голосе, прежде чем коротко, но чувственно поцеловать его в губы.       Чимин чуть расслабился, отпустив ткань, но румянец на его щеках всё ещё горел, выдавая каждое волнение, каждую эмоцию.        Юнги прошелся губами по телу парня, целуя буквально каждый сантиметр, доходя до резинки штанов. Зубами он ухватился за верх штанов и стал приспускать их, освобождая от лишний одежды. Чимин податливо приподнял бедра, позволяя сделать задуманное. Его рука легла на волосы Юнги слегка сжимая их. И теперь, младший остался лишь в боксерах.        Старший не упустил момента — его ладони скользнули вниз, прикасаясь к ягодицам Чимина, будто исследуя их впервые, с особым вниманием и неторопливой жадностью. Младший в ответ недовольно промычал, подался вперёд, намекая, что его терпение давно на исходе — ждать он больше не собирался.       Юнги бросил на него ленивый, чуть насмешливый взгляд, уголки губ дрогнули в ухмылке. Мысль — дразнить дальше или оставить на грани — пульсировала в его голове, как сладкое искушение. Чимин, приподнявшись на локтях, встретился с ним глазами, и в этом молчаливом взгляде читался немой вопрос, почти мольба. Мин уловил это, словно сигнал к действию — и принял его как вызов. Его язык скользнул по члену Чимина через ткань боксеров.       Не ожидая подобного, Чимин с тихим, сдержанным стоном рухнул на спину, пряча пылающее лицо в сгибе локтя. Его дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Но Юнги не думал останавливаться — напротив, лишь с ещё большим азартом продолжал начатое, будто считывая каждую его реакцию как одобрение. Горячие губы обхватывали плоть, скользя от головки до основания. Пусть это и было через ткань, но младший чувствовал все так, будто никакой преграды и не было вовсе.        Чимин буквально горел в огне ожидания и страсти — каждая секунда прелюдии лишь глубже втягивала его в водоворот желания. Мысли путались, голова кружилась, а стоны становились всё чаще, всё громче, теряя прежнюю сдержанность. Всё, что делал Юнги, сводило с ума. Раньше Чимин думал, что Мин просто быстро сломает его и уйдёт, оставив после себя сладкую пустоту. Но сейчас он понял — ошибался. И как же сладка была эта ошибка.       Старший и сам уже давно кипел от возбуждения, но баловать Пака было особым удовольствием — в этом было что-то интимное, будто всё происходящее стало ожившей фантазией, воплощением лучших их снов. Каждый взгляд, каждый вздох Чимина подогревали его азарт, и всё складывалось именно так, как должно было быть — медленно, жадно, до дрожи настоящим. Сны с участием Чимина, на утро заставляли бурно подрочить, а теперь он лежит перед ним, наяву. Весь такой красный, милый и до жути горячий.        Юнги, отстранившись от младшего, расстегнул ремень на своих штанах. На самом деле, терпения уже не было. Хотелось ощутить все как можно скорее, увидеть изгибы младшего, слышать его стоны и хрипы.        Штаны так же легко слетели с ног старшего, оказываясь где-то за пределами глаз. Темная комната наполнялась вздохами и, по ощущениям, воздух сжимал каждую мышцу тела.        Чимин игриво провел стопой по оголенному бедру Юнги, губы так и пылали от поцелуев. Младший по-собственнически смотрел на него, запоминая каждую деталь этого вечера. Юн облокотившись рукой на матрас, потянулся к прикроватному комоду, доставая \ упаковку презервативов и смазку. Пак в это время повернул голову к руке и стал целовать ее, заставляя кожу своего партнера покрываться мурашками.        Отложив презерватив с лубрикантом, Юнги осмотрел еще раз тело Пака, а затем посмотрел в глаза, читая в них желание. Чимин же пытался мучительно простонать, говоря, что уже не хочет ждать и готов. Готов к тому, что видел и не раз в своих жарких снах. Мину повторять не нужно. Ладонь проникла под боксеры парня, стягивая их, а затем проделал тоже самое со своими. Полумрак, частично, скрывал их силуэты, но их руки изучали друг друга.        Старший надел на стоящий член презерватив, закинув ноги Чимина на свои ляжки, тем самым раздвигая их в стороны. Пак обхватил его крепче, устраиваясь удобнее, но лёгкая смущённость всё ещё витала в его взгляде. Он то отводил глаза в сторону, то просто вглядывался в потолок, словно спасаясь от собственных чувств. Это был далеко не первый раз, но именно с Юнги он чувствовал себя особенно уязвимым — будто тот смотрел не только на тело, а глубже, в самое нутро. И это пугало, но в то же время — притягивало сильнее любого прикосновения. — Чимин, посмотри на меня…        Хрипловатый, басистый голос старшего шептал у самого уха, будто заклинание, от которого невозможно укрыться. Чимин закусил губу, но всё же отважился взглянуть на него. Рука Юнги мягко легла на подбородок младшего, поднимая его лицо, а в следующий миг их губы снова слились в поцелуе — глубокий, уверенный, отвлекающий, как ураган, уносящий последние остатки смущения. Второй рукой старший смазал анальное отверстие, от чего Пак вздрагивал на каждое прикосновение. Кисти обвили шею Юнги, снова затягивая его в легкий поцелуй, стараясь скрыть таким образом свои стоны и красные, от прилива крови, щеки.        Через пару секунд один палец старшего, вошел в Пака, от чего тот простонал, ощущая плавное движение. Пару мгновений Юн делал это одним пальцем, а в поцелуе ловил губы младшего и слегка прикусывал их, затем он добавил еще один палец, продолжая растягивать его. Чимин только и мог, что стонать. И если бы не томительное ожидание этого вечера, поверьте, Чимину хватило бы и этого — каждой дрожи, каждого прикосновения. Но нет, он слишком долго жил в предвкушении, чтобы остановиться сейчас. Желание идти дальше не просто звенело в крови — оно поглощало его целиком, не оставляя места ни сомнениям, ни паузам.        Стоны стали более мелодичными, а ощущения безболезненными и приятными. Ладонь снова заползла в волосы Мина, слегка сжимая и разжимая. Старший же с губ перешел на шею, расцеловывая и оставляя засосы, на всех видных местах, куда он мог пробраться.        Сделав еще пару плавных движений внутри Пака, Юнги вытащил пальцы, и, взяв свой член, направил его внутрь. Чимин измученно простонал, выгибаясь в спине, тем самым прося большего. И вот, старший начинает входить в парня, сначала медленно, наблюдая за реакцией, вдохами, а затем более настойчиво, но стараясь держать себя в руках, чтобы не навредить. Младший переложил ладони на плечи Юнги и запрокидывая голову назад, так что было четко виден кадык и уже покрасневшие отметины на шее, протяжно стонал, с каждым введенным сантиметром.        Руки инстинктивно сжимали плечи возлюбленного. А после того, как тот вошел полностью простонал с придыханием. Юнги же, принялся целовать доступную ему шею, снова. Дыхание обжигало кожу, но как приятно губы ласкали тело, не передать словами. Чимин посмотрел на Юнги, с легкой улыбкой, ладони расслабились на плечах, переходя за спину, на лопатки. Ноготки рисовали на них разнообразные геометрические фигуры.        Первые толчки, Мин решил сделать более медленными и легкими. Что творилось у него в голове, останется секретом. Чимин отзывался на его действия стонами, если в первое прикосновение были громкими и протяжными, то теперь они более страстные и желанные, ему не хотелось, чтобы тот останавливался. Толчки перешли на средний темп, стараясь прочувствовать все и запомнить это надолго. Пак приподнял бедра, но Юнги легко провёл ладонью по его округлым линиям и закинул ногу на собственную талию, крепко удерживая. От такого прикосновения Чимин закатил глаза от удовольствия — его руки были именно тем, что нужно, чтобы полностью потерять голову, отбросить все стеснения и уплыть в далекие миры ощущений и чувств.        Толчки становились жесткими и быстрыми, отчего стонал уже не только младший, но и сам Мин, который время от времени прикасается губами к скулам и подбородку, пока рука на бедре Пака твердо удерживает. Сочетание стонов, вздохов и тихих мычаний перестало быть просто необходимостью — оно стало выражением наслаждения и любви. Кровать под такими редкими, но интенсивными моментами в какой-то момент заскрипела — не от износа, а от нагрузки. Именно это послужило сигналом для старшего сбавить темп и подарить паузу их близости. Теперь толчки снова замедлились, но оставались глубокими, заставляя чувствовать всю длину и обхват.        Почувствовав себя увереннее полноценно лежа на кровати Чимин стал сам подмахивать навстречу толчкам парня, тем самым насаживаясь до основания. Юнги запрокинул голову назад, гортанно простонав. Понимая, что Пак не долго еще продержится, взял его член в свою руку. — Я.. сейчас кончу… — мычал сквозь стоны Пак.        От его слов, Мин снова ускорился, а рука предательски замедлилась. Ухмылка не пропадала с губ Юнги. Его мечта, тот из-за кого все его сексуальные сны заканчивались дрочкой, лежит перед ним и уже буквально молит его дать ему кончить. Но на деле, и сам Мин был уже на грани. Ладонь с его талии мягко коснулась руки Чимина, переплетая пальцы в крепком и надёжном союзе. Для Пака этот жест стал словно спасательным кругом в море волнений. Протяжный стон закончился тем, что он кончил себе на живот. Не давая полностью расслабиться Чимину, Юнги делает последние глубокие толчки и кончает в него.        Выдохнув, старший тихо опустил голову на плечо Пака, и лишь теперь его тело обрело долгожданное расслабление. Губы пересохли от частых вздохов и стонов, но первым прервал эту томную тишину именно Юнги: — Я люблю тебя, сладкий... — А я люблю тебя, дурашка, — с лёгкой хрипотцой ответил Пак, прикрывая глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями.       Долгожданная близость — это особенный момент, наполненный трепетом ожидания и сладким предвкушением. Каждое прикосновение проникнуто эмоциями, каждое движение — пульсом страсти. Взгляды горят желанием, а тела сливаются в едином ритме любви.              

꙳꙳꙳

      Чонгук вышел из полутёмного зала клуба, чувствуя, как с каждым шагом холодный воздух Сеула размывает остатки гнева. Он натянул капюшон, но это не помогло — внутри всё еще горело. Бармен сдался не сразу, пришлось надавить, зажать в углу, пообещать проблемы от имени "семьи Чон". Только тогда тот сдался. — Это был заказ сверху, — выдавил бармен, пряча глаза. — Я не знаю деталей, честно. Сказали — парень в красной рубашке. Всё. Просто подсыпать. Я думал, это просто... чтобы расслабить. Не отравить...       Чонгук не верил в неведение. Он знал, что за такими «невинными» просьбами обычно стоят грязные игры.       "Сверху"... Что это за «сверху»?       Он отошел от входа, вытащил телефон из кармана, немного поколебался — и набрал номер.       Гудки. Один. Второй. Наконец, знакомый голос: — Хосок на связи. — Это я, — Чонгук не стал тянуть. — Я нашёл бармена. Того самого, что был в ту ночь в клубе. — И что? — Он говорит, что это был приказ сверху. Конкретных имён не называет, но утверждает, что всё шло через руководство клуба. У меня есть подозрения. Ты можешь узнать, кто владелец?       На том конце повисла пауза. Долгая. И слишком тяжёлая. — Перезвоню.       Минуты тянулись долго и казались вечностью. Вдруг телефон разадется рингтоном. — Это клуб отца Минсока, —тихо сказал Хосок. — Он числится владельцем. Неофициально клубом управляют его люди.       Чонгук выпрямился, будто на него вылили ведро ледяной воды. — Минсок, значит…       Он сжал телефон сильнее, пока костяшки не побелели. Глаза прищурились, челюсть задвигалась. — И он всё это время врал, — тихо проговорил он себе. — Чёртово фальшивое алиби. — Чонгук, не действуй сгоряча, — голос Хосока стал жёстче. — Нам нужны доказательства. Я подключу людей. А ты... будь осторожен. — Уже поздно быть осторожным, — отрезал Чонгук. — Спасибо, брат.       Он отбросил телефон в карман и посмотрел в сторону неоновых вывесок ночного города. Где-то там, далеко, был Тэхен — и он даже не знал, что на него могли охотиться целенаправленно.       "Сначала — правда. Потом — возмездие", — подумал Чонгук и двинулся в ночь.              

꙳꙳꙳

      В квартире было тихо. Тэхен стоял в шоке посреди комнаты, откуда здесь камеры? Но вдруг раздался стук в дверь.       Глухой. Ровный. Один. Потом второй.       Тэхен замер, чуть наклонив голову.       Он никого не ждал.       Он медленно подошёл к двери, взглянул в глазок.       Пусто.       Он нахмурился, приоткрыл дверь, но в подъезде было тихо. Ни звука шагов, ни голоса — только лампа, мерцающая в углу потолка.       Тэхен выглянул наружу, осмотрел площадку, и уже хотел вернуться, когда заметил конверт, аккуратно вложенный между дверной ручкой и косяком. Простая белая бумага, на ней — ничего, ни имени, ни марки, только едва заметное тиснение по краю.       Он аккуратно вынул его, вернулся в квартиру и закрыл дверь.       Сел. Положил конверт на стол, некоторое время просто смотрел на него, будто тот мог сам выдать свою тайну.       Ощущение тревоги тихо зашевелилось внутри.       Он открыл.       Внутри — флешка и фото.Он взял его — и почти выронил.       На фотографии был он сам. Сегодня утром. В квартире. В том самом свитшоте, что сейчас на нём. Угол съёмки — с верхнего угла комнаты.       Тэхен вытащил флешку, побежал к ноутбуку. Через секунду на экране замер кадр с видеозаписи.Он. Как он ходит по комнате. Как он раздевается. Как проходит мимо, ничего не подозревая.       И тут на видео — пауза.Надпись появилась медленно, будто чья-то рука писала это прямо на экране.       Ты выглядишь лучше, чем я помнил.       Он не сразу понял, как дышать. Схватился за стол. В этот момент в груди всё сжалось.       И тогда он вспомнил.Тот голос. В клубе. Те глаза в толпе.       Он знал, кто это сделал. — Минсок… — прошептал он. Губы побелели.       Пальцы дрожали, когда он закрыл крышку ноутбука. Его сердце колотилось, как у загнанного зверя. Комната внезапно показалась тесной, слишком тихой, слишком чужой. Даже стены будто смотрели на него.       Он схватил телефон, разблокировал его с третьего раза. В избранном — первое имя.Чонгук.       Он не думал, он просто нажал. Один гудок. Второй.На третьем — щелчок соединения. — Тэхен? — голос Чонгука звучал удивлённо, немного хрипло — он явно был где-то на улице, на фоне шумела толпа и проносились автомобили. — Гук… мне страшно. Пожалуйста, забери меня, — выдохнул Тэхен. Он сам не узнал свой голос. Он был сорванным, тихим, как будто его выжали. — Мне страшно. Очень страшно. — Что случилось? Где ты? — моментально стал серьёзным. — Ты дома?      — Да. Я... я думаю, он следит за мной. Он… он знает, как я выгляжу. Что я ношу. Он прислал фото, видео. Изнутри квартиры. — Голос Тэхена дрожал, он едва сдерживал слёзы. — Я знаю, кто это. Это Минсок.       На том конце повисло глухое молчание. А потом — глухой, опасный тон: — Я еду. Никуда не выходи. Не открывай никому. Понял? Я приеду быстро. — Пожалуйста, поторопись… — Уже мчусь.       Сигнал прервался.Тэхен медленно опустился на пол, прижав телефон к груди, словно от этого становилось хоть немного безопаснее. Он чувствовал, как весь мир вокруг словно покосился. Как будто кто-то в темноте всё это время наблюдал. Ждал.              

꙳꙳꙳

      Чонгук сидел в машине, когда в руке завибрировал телефон. Он поднял трубку, и сердце упало. — Гук… мне страшно. Пожалуйста, забери меня. — Голос Тэхена. Слишком тихий. Слишком не его.       Мир внутри Чонгука взорвался.       Он уже знал — Минсок.       Знал это с тех пор, как бармен проговорился про заказ «сверху», а потом, под давлением, выдал, что распоряжение шло от администрации клуба. Позже звонок Хосоку подтвердил самое страшное: клуб принадлежит отцу Минсока.       Теперь всё стало очевидно. Бармен. Клуб. Камеры. И теперь — Тэхен в своей квартире, напуганный до дрожи. — Чёрт… — Пальцы сжимались в кулаки всё крепче. Мозг работал в режиме охотника. Он чувствовал, как что-то внутри срывается с цепи. Это уже не просто защита. Это — отплата.       Пока он нёсся по ночному Сеулу, разрывая улицы визгом шин, в голове крутилась только одна фраза:«Он был в его квартире. Следил. Ждал. А теперь напугал его до того, что Тэхен не может остаться один.» — Я убью тебя, Минсок. Неважно, сколько у тебя алиби. Я всё найду. Я сотру тебя с лица земли, — проговорил он вслух, не узнавая собственный голос.       Когда подъехал к дому, даже не припарковался как следует — просто выскочил из машины и побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени. Его ладони дрожали от злости, но шаги были точны.       Он стучит. Один раз. Потом ещё. — Тэхен, это я. Открой. — П-подожди…       Замок щёлкнул.       И как только Чонгук увидел его — в тех домашних штанах, с покрасневшими глазами и телефоном всё ещё в руке — он сразу прижал его к себе. — Всё хорошо. Я здесь. Слышишь? Я рядом.       Тэхен сжал его крепче, будто боялся, что он исчезнет. Он дрожал. Не от холода — от страха. Руки были холодными, но телефон он держал крепко. Его глаза были полны тревоги, когда он заговорил, быстро, на одном дыхании: — Там… камеры. У меня. Прямо в комнате. Я не знаю, сколько их — но они были. Я нашёл запись. Там я — утром. В пижаме. Потом, как переодевался. Он знал, как я выглядел. Он видел меня. И кто-то подходил к двери. Я не успел разглядеть, но это был он. Я чувствовал это. Это Минсок. Я просто знаю, Чонгук.       Голос его срывался. Он не плакал — ещё нет. Но был близко.Чонгук, не сказав ни слова, притянул его к себе. Обнял крепко. — Ш-ш… Я здесь. — Его голос был низким, спокойным, почти хриплым от сдерживаемой ярости. — Всё хорошо. Я здесь.       Тэхен коротко кивнул, уткнувшись в его плечо, а потом отстранился, всхлипывая и вытягивая телефон:— Я скачал записи. Вот. Всё, что смог. На почту себе тоже отправил. Чонгук, мне страшно. Он мог быть в квартире. Он знает коды.       И тогда Чонгук резко выдохнул. Его лицо сменилось — теперь в нём было что-то ледяное.— Возьми всё, что тебе нужно. Паспорт, документы, флешки. — Он уже встал. — Мы едем ко мне. — А… вещи? — пробормотал Тэхен, вставая с дивана. — Остальное неважно. Всё потом. Главное — ты. И то, что у тебя на этом телефоне.Он провёл рукой по его спине, поглаживая успокаивающе. — Я больше не оставлю тебя одного. Никогда.       Они собирались молча. Внутри Тэхена всё дрожало — руки слушались плохо, он едва мог застегнуть молнию на рюкзаке. Чонгук в это время методично осматривал комнату. Его взгляд скользил по углам, по рамам, по вентиляции. Он что-то проверял, ничего не говоря. Затем подошёл к двери и на секунду замер, прислушиваясь. — Готов? — спросил он, оборачиваясь.       Тэхен кивнул, сжимая в руке телефон и рюкзак.       Чонгук подошёл первым. Открыл дверь и выглянул в коридор. Его движения были чёткими, быстрыми, но не суетливыми. Он был собран.— За мной. Не останавливайся.       Они вышли. Лестница вниз казалась бесконечной, как будто шаги гулко отзывались от бетонных стен. Тэхен нервно оглядывался — казалось, тени шевелятся, и кто-то всё ещё наблюдает.       Когда они подошли к машине, Чонгук обошёл её по периметру. Проверил дверные ручки, взглянул на шины. Затем открыл пассажирскую дверь: — Садись. Быстро.       Тэхен запрыгнул внутрь, и дверь захлопнулась с глухим щелчком.Чонгук сел за руль, включил блокировку дверей и только после этого выдохнул. — Всё. Сейчас мы уедем. — Он взглянул на Тэхена. — Ты в безопасности. Я обещаю.       Тэхен кивнул, не в силах пока говорить. Он чувствовал себя так, будто только что выбрался из чьих-то когтей.А Чонгук — будто готов был идти на войну.       Машина тронулась. Впереди ждали ответы. И финал, который начинался далеко не на баскетбольной площадке.       Квартира Чонгука была тёплой, тихой, защищённой. Как крепость. Едва они переступили порог, Тэхен, наконец, позволил себе расслабиться — хотя бы на несколько шагов. Он поставил рюкзак у стены и прислонился к ней спиной, закрывая глаза.       Чонгук тихо подошёл, не говоря ни слова, просто обнял его. Прижал крепко, надёжно. Ладонью провёл по затылку, по спине. Тэхен почувствовал, как у него сдавило горло — всё напряжение вылилось в молчаливую дрожь. Он не заплакал, но его дыхание стало тяжёлым, рваным. — Всё хорошо, — шепнул Чонгук, мягко касаясь губами его виска. — Ты дома. Здесь никто тебя не тронет.       Тэхен судорожно выдохнул и наконец позволил себе растаять в этих объятиях.       Он поднял взгляд, встретившись с глазами Чонгука. В них было что-то такое — не просто сочувствие. Сила. Гнев. Защита. И нечто большее. Желание.       Не страсть, которая вспыхивает внезапно. А глубинное, напористое стремление утвердить связь. Напомнить: он здесь, он настоящий, он нужен.       Когда их губы встретились, по спине Тэхена прошла волна. Поцелуй был не нежным — голодным. Трепетным. Пальцы Чонгука уверенно скользнули под край его футболки, на ощупь находя горячую, напряжённую кожу. Он провёл ладонью по позвоночнику Тэхена — медленно, снизу вверх — и тот выгнулся навстречу, прижимаясь крепче, как будто пытался раствориться в нём. — Я с ума схожу, когда ты вот такой, — выдохнул Чонгук, прижимаясь губами к его уху. — Такой красивый, такой мой...       В квартире было тихо, если не считать их дыхания — сбивчивого, порывистого, будто воздух вдруг стал гуще. Чонгук сидел на кровати, притягивая Тэхена к себе за бёдра, легко раздвигая колени, чтобы тот оказался поверх него. Их взгляды встретились: в них пульсировала тревога, сдержанная страсть и... облегчение — что теперь они вместе, что рядом.       Тэхен обвил руками его шею, прижимаясь ближе. Его пальцы чуть дрожали, скользили по вырезу футболки Чонгука, под ней — по коже. Горячей, живой. Он наклонился, чтобы поцеловать его — глубже, требовательнее, словно искал в этом поцелуе якорь, реальность, к которой можно прижаться.       Чонгук отвечал не менее страстно, ладонями сжимая его талию, затем двигаясь ниже — по спине, к бёдрам. Он чувствовал, как Тэхен слегка извивается у него на коленях, вжимаясь крепче. В этом касании было всё: и желание, и страх, и защита, которую Тэхен искал. Он прижимался к Чонгуку, чувствуя, как тот напрягается под ним, как у него учащается пульс. — Тэхен... — прошептал Чонгук, голос дрожал. — Скажи, если нужно остановиться...       Но Тэхен покачал головой, его щека скользнула по шее Чонгука, дыхание горячее, почти обжигающее: — Не надо. Только... не отпускай.       Движения стали быстрее, напряжённее. Их тела терлись друг о друга сквозь одежду, и каждый стон, каждое сдержанное всхлипывание звучали в этом полумраке как отдельный язык. Всё, что между ними, было предельно острым — страсть, перевитая с лаской, с невыраженным «ты в безопасности».       Первым сорвался Тэхен — с тихим, захлебнувшимся вдохом, прижавшись к Чонгуку так сильно, будто хотел спрятаться под кожей. Его пальцы сжали футболку на плечах Чонгука, губы прижались к шее. Он дрожал — не от холода, а от слишком многого сразу.       Чонгук не сдержался почти сразу после него — ощущая, как Тэхен отдался ему целиком, как доверие стало плотью. Он задыхался, сжимая его в объятиях, запрокинув голову назад.       А потом наступила тишина. Их дыхание выравнивалось медленно, почти синхронно. Тэхен прижался лбом к его груди, а Чонгук, чуть соскользнув рукой вверх, коснулся его волос. — Я здесь, — прошептал он. — И с этого момента… всегда буду.       После этого они долго лежали в тишине, голова Тэхена — на груди Чонгука, а пальцы Чонгука — в его волосах. — Спасибо, — тихо сказал Тэхен.— Это только начало, — так же тихо ответил Чонгук. — Я больше не позволю ему приблизиться.       Когда дыхание постепенно выровнялось, Чонгук провёл ладонью по спине Тэхена, чуть сильнее прижимая его к себе. Тот, полулежа на его груди, всё ещё ловил остатки ощущений — тёплых, глубоких, будто раскалённое железо оставило след под кожей. — Иди в душ, — мягко сказал Чонгук, целуя его в висок. — Я дам тебе свою одежду. С чистого тела, в моём — ты почувствуешь себя лучше.       Тэхен поднял на него взгляд. В этих словах не было команды, не было давления — только забота, только искреннее желание помочь ему сбросить всё то липкое, что застряло внутри после страха. — Ты всегда такой? — прошептал он. — Такой... правильный?       Чонгук усмехнулся, чуть касаясь его губ. — Только с тобой. Остальным — не повезло.       Он поднялся первым, вытянулся, прошёл к шкафу — его движения были расслабленными, уверенными. Открыл дверцу, достал свободную футболку и серые спортивные штаны, в которых сам спал. Одежда пахла им. Домом. — Вот, — он протянул вещи Тэхену, — а я пока поставлю чай. Захочешь — расскажешь, что именно увидел на камерах.       Тэхен кивнул, бережно взял одежду, почти прижимая к груди, как будто в этом хлопке было больше безопасности, чем во всём мире. Он скрылся в ванной, и, когда дверь мягко захлопнулась, Чонгук задержал взгляд в её сторону ещё на секунду дольше.       Он знал: то, что они сейчас чувствовали, — только начало. Но в этот раз он не собирался отпускать. Ни на шаг.       Тэхен вышел, завернувшись в большое полотенце, с растрёпанными, ещё влажными волосами. На нём была футболка Чонгука — слишком широкая, чтобы сидеть как надо, но от этого только уютнее.       Кухня была залита тёплым приглушённым светом. Чонгук поставил чайник на плиту, открыл шкаф и вытащил две кружки. Всё это — с той спокойной, почти домашней уверенностью, которая будто растворяла остатки тревоги в воздухе.       Тэхен сел за высокий барный стол, босые ноги чуть подрагивали под табуретом. Он молча наблюдал, как хозяин квартиры передвигается по кухне. Всё казалось слишком... нормальным. Слишком спокойно после всего, что произошло. — Тебе идёт моя одежда, — сказал Чонгук, оборачиваясь с лёгкой улыбкой, но взгляд его оставался серьёзным. — Ты уже говорил, — тихо ответил Тэхен, — но спасибо. В ней… спокойно.       Чонгук поставил перед ним чашку и сам сел напротив. Несколько секунд они просто грели руки о горячую керамику. — Спасибо, что приехал, — наконец сказал Тэхен, голос чуть дрожал. — Я… я правда не знал, что делать. Я как будто весь вышел из себя, когда увидел то, что он прислал. И понял, что это было снято у меня в комнате.       Чонгук не перебивал. Только слушал и смотрел внимательно, давая Тэхену возможность выговориться. — Это чувство… как будто ты голый посреди улицы. Как будто тебя раздетого вставили в рамку, за которой ты уже не человек, а просто… объект. — Он покачал головой. — Я знал, что он странный. Но не думал, что он зайдёт так далеко.       Чонгук сжал пальцы кружки сильнее, потом положил руку на стол и дотронулся до руки Тэхена. Большим пальцем провёл по внутренней стороне запястья. — Я горжусь тобой, знаешь? За то, что ты не стал молчать. Что ты пришёл ко мне. И я клянусь… — он замолчал, сдерживая эмоции. — Я клянусь, я сделаю так, чтобы он больше не приблизился к тебе ни на шаг.       Тэхен посмотрел на него, в глазах дрожала смесь благодарности и страха. — Я просто хочу чувствовать себя в безопасности. Хочу спать и не бояться. — Ты будешь. — Чонгук потянул его руку, переплетая пальцы. — Здесь ты в безопасности. Пока я рядом — ты в безопасности.       Молчание снова легло между ними. Но на этот раз — не тягостное, а тёплое. — Обними меня? — шепнул Тэхен.       Чонгук встал, подошёл и обнял его за плечи, прижимая к себе, чувствуя, как тот чуть вздрагивает и замирает в его объятиях. В этой маленькой кухне, среди запаха чая и ночной тишины, они просто были рядом.       Звонок в дверь. Чонгук выглянул в глазок и вздохнул: — Юнги с Чимином. Быстро они.       Тэхен удивлённо приподнял брови, но когда дверь распахнулась, всё встало на свои места. Чимин сразу шагнул внутрь с тревогой на лице, не дожидаясь приглашения. — Мы узнали, — сказал он, ставя пакет на пол и обнимая Тэхена. — Чонгук скинул сообщение Юнги, пока ты был в душе. Прости, что врываемся, но я не мог просто сидеть и ждать!       Юнги подошёл следом, спокойнее, но глаза у него были цепкими. Он коснулся плеча Тэхена: — Всё в порядке?       Тэхен кивнул, чувствуя, как тепло от этих двух буквально заполняет воздух вокруг. — Уже да. Правда. Я просто... не ожидал. Всего. — Именно поэтому мы и приехали, — тихо сказал Юнги. — Иногда не нужно слов. Только еда, компания и возможность не бояться.       Чонгук закрыл за ними дверь и кивнул: — Спасибо, что приехали. Правда.       Чимин, уже стоящий на кухне, заглянул в пакет: — У нас тут курочка, лапша, и... несколько безалкогольных пузырьков. Спокойный вечер на грани шока, — добавил он с ироничной усмешкой, но взгляд у него был внимательный.       Он подошел и чуть наклонился к Тэхену и шепнул, чтобы услышал только он: — Я не собирался оставлять тебя одного, даже если бы Чонгук не написал. Просто знай: я рядом, если что.       Тэхен сжал губы, борясь с подкравшимся комом в горле, и коротко кивнул.       Он точно не один. — Мы с Юнги просто лежали и болтали, — начал Чимин, понижая голос. — Про сталкера, про странности. И тут я вспомнил одну вещь... одну встречу.       Все в комнате замерли, слушая. — Тэ, помнишь я рассказывал про сантехника, — он кивнул в сторону парня. — Сказал, что какие-то проверки от управляющей компании. Я не стал вдаваться, просто поприветствовал и ушёл. Он мельком посмотрел на меня. Прямо в глаза. И тогда что-то показалось странным… но я не придал значения. Он был в форме, с инструментами, в кепке. — А потом, — продолжил Чимин, — когда мы начали вспоминать, я вдруг понял: я видел этого мужчину раньше. Не просто где-то, а на игре. Я его сразу не узнал, потому что видел только из далека.       Тэхен побледнел. Чонгук выругался себе под нос. — Это был Минсок, — твёрдо сказал Чимин. Когда он пришел, то смотрел на меня так, будто проверял, можно ли мне доверять. Или надо ли меня устранить.       Юнги прищурился: — Значит, он был в квартире. Был рядом. И играл под чужой личиной. — Да, — тихо сказал Чимин. — А я тогда просто закрыл за ним дверь, видимо как раз тогда он установил камеры…Тэхен, прости, если бы я только был внимательнее… — Чим, ты не виноват, мы же не могли подозревать всех, тем более ты сам говорил, что все выглядело официально, и у соседей были проверки. — Ким с Паком сидели в обнимку, чуть ли не плача.       Юнги нахмурился, но прежде, чем он успел что-то сказать, Чонгук поднял руку, останавливая его. — Не будем сейчас об этом, — тихо, но твёрдо сказал он. — Мы сами всё решим.       Наступила тишина. Густая, насыщенная. И в этой тишине все поняли: дальше — только они. Никаких лишних ушей. Никаких внешних решений. Только они — и их выбор.              

꙳꙳꙳

      Когда напряжение немного спало, а тёплый чай и приглушённый свет кухни успокоили дыхание каждого из них, пришло логичное решение — никого сегодня не отпускать. — Вы останетесь у нас, — сказал Чонгук, устало потирая шею. — Все. Без возражений.       Чимин только кивнул. — Мы всё равно пили. Да и… вместе как-то спокойнее.       Квартира была двухкомнатной, и решение возникло само собой: Юнги и Чонгук — в спальне хозяина, Тэхен и Чимин — в гостевой. Одеяла разложены, свет потушен, только где-то на кухне ещё тлела ночная лампа, создавая ощущение укрытия.       Перед тем как разойтись по комнатам, Тэхен на мгновение задержался в коридоре — взгляд скользнул к Чонгуку. Тот молча подошёл, коснулся его руки, коротко, будто бы между строк: — Всё под контролем. Отдохни. — Спасибо, — прошептал Тэхен и, впервые за день, позволил себе слабую улыбку.       Когда за ним закрылась дверь, в квартире наступила почти полная тишина. Почти — потому что у каждого за спиной всё ещё дрожало эхо страха.       Но в этот вечер они были вместе. И этого пока было достаточно.       Парни лежали в полутёмной комнате, укрывшись одним одеялом. Луна едва освещала черты лиц, и в этой мягкой тени слова звучали особенно честно. Чимин зевнул и, уткнувшись носом в подушку, лениво произнёс: — Знаешь… всё-таки мы с Юнги… ну… мы переспали. Официально. Прям на сто процентов.       Тэхен повернул к нему голову, глаза чуть сузились: — Ну кто бы сомневался, маленький негодник, то-то Мин выглядит таким уставшим, все силы из него высосал. Как это было? — Эй, еще можно поспорить кто из кого что высосал, — Чимин усмехнулся. — Это было… блин. Ну это было вау. Он такой — как буря, как пожар… и в то же время такой… заботливый? Я не знаю, как это объяснить. Мне казалось, что меня просто взяли и развернули наизнанку. — Чимин… — Тэхен хихикнул. — Это самое романтичное и одновременно пошлое признание, которое я слышал. — Я стараюсь. — Чимин тоже засмеялся. — А ты? Я видел, как вы обжимались, когда мы зашли в квартиру.       Тэхен на мгновение задумался, потянулся к потолку, потом выдохнул: — У нас тоже было… кое-что. Он был очень… бережным. Не торопил. Просто… хотел, чтобы я почувствовал себя в безопасности. — Его голос стал тише. — Я боялся, но он не отходил ни на шаг. И я… позволил себе расслабиться. Просто быть с ним. Думаю, это можно назвать петтингом?       Чимин перевернулся на бок, смотря на Тэхена с мягкой улыбкой: — Похоже, мы оба впервые на одной волне. Настоящей. — Да, — кивнул Тэхен, — и знаешь… если бы не всё это… сталкер, камеры, страх — я бы подумал, что это обычный счастливый вечер. Где мы просто любим и нас любят. — Но даже в этом… есть что-то настоящее, — сказал Чимин, и на секунду всё снова стало спокойно.       Они замолчали. Комната наполнилась дыханием ночи, и в этом коротком, почти забытом мгновении покоя казалось, будто мир затаил дыхание вместе с ними.