все ради нашего "ничего"

Нил Джостен мертв. через какое время он действительно осознал это? когда никто не оставлял под ухом язвительные комментарии к действиям всего окружающего? когда с их кухни перестали исчезать фрукты, которые Эндрю на автомате покупал? может когда постель рядом оставалась холодной каждую следующую ночь? какие раздражающие мелочи Эндрю не подмечал бы, осознание их отсутствия в его, казалось налаживающейся, жизни, оставляло в груди огромную брешь большую часть своей жизни он думал, что не почувствует тепла. это что-то граничащее с счастьем, при этом им не являясь, синоним безопасности и комфорта. даже когда теоретическая возможность существования этого ощущения появилась, психологическая травма шептала на ухо отрицания, много отрицания. однако сейчас в центр груди приходился аномальный холод. контраст между сейчас и два дня назад слишком силен, чтобы продолжать. Нил — это часть к его израненной душе, как пазл, подходящий по рельефу, ее продолжение. единственный человек, подобравшийся так близко, чтобы эти рельефы сравнить. Нил похож на привычную и обязательную формулировку в жизни каждого из любителей дорогих книг по психологии — «смысл жизни». для тех, кто когда либо знал для себя свой смысл жизни, потерять его было бы мучительно; для тех, кто заведомо ограждал себя от этой слабости, как осознать наличие такого уязвимого места, потеря его объединяла муки утраты и панику от этого же самого осознания. последние два дня пробежали мимо Эндрю, как и предполагаемо успокаивающие монологи с людьми. дабы не разрываться между желанием крушить все, что попадается под руку, и лечь в беспамятстве он выполняет это поочередно. в данный момент Миньярд лежит на капоте своей машины, припаркованной в достаточно тихом и безлюдном месте, чтобы не захотеть вернуться к первому пункту. они нашли его недавно, в одну из своих поездок в никуда, свернув с трассы и оказавшись на заброшенной смотровой площадке. она располагалась на скалистой местности, давая возможность увидеть большую часть города, в который они переехали полтора месяца назад, и пробуждая в Эндрю страх высоты. Денвер был шумным городом с большим количеством недорогих забегаловок и резкими сменами температур, хотя для его идиота значение имел только большой стадион экси и парк около их жилого комплекса для утренних пробежек. но теперь смысла не было ни в том, ни в другом. ухватиться за какую-либо мысль было сложно. периодически Эндрю кажется забывал делать выдох, задерживая сигаретный дым в легких значительно дольше положенного. табак был исключен из его жизни со вступлением в профессиональную команду, но материализовался в руках не положено быстро в руках человека, который был в моменте нервного срыва. закрыть глаза означало встретить в них Нила. ощущение шрамов на щеках Джостена фантомно чувствовалось на кончиках пальцев, выражение его лица менялось, проходя каждое воспоминание и эмоцию, запомненную Эндрю. чтобы сосредоточиться хоть на чем-то, Миньярд начинает структурировать их по шести годам, в которых он его знал. первый — самый неоднозначный и фальшивый. лицо Нила больше похоже на поддельную маску, неспособное на что-то достоверное. сравнивая с тем, что Эндрю видел после, каждая его эмоция приравнивалась максимум к полуправде, чаще к однотипному «я в порядке», за которым была ощутимая тревога и вынужденное избегание. второй год, общим словом, на его лице был «стресс». но все чаще блондин ловил на себе взгляды обожания, объединенных с мягким искривлением губ в улыбке. только спустя время он понял, что тот ухватился за него, как за якорь, готовый оставаться на месте сколько потребуется, со своей семьей и дурацкой одержимостью спортом. третий и четвертый года олицетворяли метания от сомнений к полной и безоговорочной уверенности. было видно стремление Нила ко всему, если не нормальному, то стабильному. он узнавал свои новые стороны и уделял немного больше времени, чтобы узнать свои границы. тогда он показал Эндрю много новых выражений своего лица. примерно тогда им обоим понадобилось прийти к обсуждению многих личных тем, они выстроили прочную основу своим отношениям, а на пятом году заплатили срок ее аренды на десятилетия вперед. в тот пятый они виделись значительно меньше, но он все равно запомнился грустью после смещенную удовлетворением на лице Нила. последний шестой год был продолжением пятого, начинаясь от удовлетворения и им и заканчиваясь, не имея возможности на продолжение. Джостен погиб от рук предполагаемого сторонника Мясника. после суда над Натаном и его пойманными подчиненными ребята вздохнули с облегчением. ситуация на которую они не могли повлиять, оставляя их поимку на фбр, наконец, разрешилась и подошла к логическому завершению. поэтому Эндрю никак не был готов в один из неплохих, даже по хорошему ленивых дней, означавших выходной день и проснуться из-за неестественного переплетения конечностей с растрепанным рыжим чудом, услышать в трубке телефона напряженный голос врача с оглушающими разум новостями. потерять контроль над вещами, которые должны были постепенно ощущаться, как данность, означало задуматься о собственной беспомощности. для Миньярда это также означало принять последствия произошедшего на себя. саморазрушение было спрятано в коробке и оставлено где-то внутри, под слоями пыли годовой давности. в день происшествия Эндрю получил ключ и конкретную карту, как эту коробку открыть. собственная ненависть пришлась на самые ранимые части души, она скребла как вилка по хрупкой посуде и спустя миллионное повторение намеревалась проделать в ней трещину. Миньярд ощущал ее всеми кусочками сознания, а физически это было похоже на дневную закалку под струями мощнейшего ледяного водопада. Эндрю не любил холод. спустя время, когда Нил это понял и был допущен к должности личной грелки, ему было достаточно подать невербальный сигнал и в пределах доступа появлялась любая раздражающая возможность согреться, предоставленная Джостеном, будь то его толстовка или протянутая рука. ненависть к себе смешивалась с попытками додумать ответы на вопросы, которые от их адресата он уже не получит. теперь в голове всплывали произнесенные частички фраз, перемешанные с его собственными рассуждениями. получил ли он ту жизнь, о которой грезил? что ж.вряд ли он когда-либо позволял замечтаться себе настолько, чтобы грустить об утраченной возможности. «если в моей жизни есть ты, думаю, что смогу заставить себя сделать еще один шаг, а после может и решусь на еще несколько, если ты не собираешься отставать. этого достаточно» «нет, не было.» действий Миньярда не хватило даже на то чтобы удостовериться в неотъемлемой безопасности одного человека. «ты мой гарант безопасности, хотя я об этом не прошу» — сказал когда-то Нил «нет, это ты был моим гарантом на жизнь, а не на выживание.» чтобы он хотел изменить или над чем бы хотел поработать? может над интерьером их недостроенной кухни? точно нет, кажется Нилу даже нравилась бетонная стена вместо обоев, ну или она выигрывала между красными фактурными обоями, которые Ники угрожал купить, во имя благой цели конечно. что осталось в его жизни незавершенным? медаль на олимпиаде. считает ли он свою смерть скучной? потому что блондин определенно считал. но разве этот факт отменит ее наличие или наличие у Эндрю гребанных сожалений. смог ли Эндрю дать ему повод для счастья? не жалеет ли Нил, что выбрал его? «это всегда был и будешь ты, Дрю.» царапающая сердце неуверенность хотела поинтересоваться, а достоин ли Эндрю такого доверия. потеряться в круговороте таких мыслей было слишком легко. он позволил себе это. «я обещаю, что найду тебя, где бы ты не был» — в голове пронеслись его собственная клятва, произнесенная в один из плохих дней для них обоих. «я сделаю все, чтобы ты смог сдержать это обещание» — ответил той ночью Нил. что это значило для них? Эндрю не осознавал, что уже стоит носками направленными в обрыв, там где старое ограждение было повреждено и допускало к высоте в 60 метров. перед глазами все еще было лицо его несбыточной мечты. голубые проницательные глаза, несмотря на холодный оттенок, смотрели со всем жаром, а все остальные черты выражали ехидство, и Миньярд был готов поклясться, что такое же увидел нападавший, после того как Нил прошел через круговорот стадий принятия. идиот. блондин не знает к кому из них двоих это больше относится. у Эндрю не было возможности забыть ни один момент из собственной жизни, о блаженном забвении не было и мысли, но вот старый инстинкт следовать данным обещаниям мигает, как лампочка при чрезвычайных ситуациях, и дает о себе знать. последним и единственным оставшимся обещанием было «найти Нила, идти за ним». плевать, что тот не был бы ему благодарен за это, кого это волнует, когда тело так предательски трясется лишь о мысли, чтобы продолжить жить в мире, где нет его «смысла». прожить немногим дольше 27 лет само по себе достижение, и пусть он не претендует на награду «счастливчик года», невозможно было отрицать колоссальную работу проделанную им ради него. слезы были непозволительной слабостью, но кажется, после того как Эндрю делает шаг вперед, когда поток ветра с силой врезается в его тело, он позволил себе что-то отдаленно близкое к ним. а перед ним все еще были голубые глаза и ухмыляющийся рот, который открывается и произносит что-то про обещания и, возможно, про сбывшуюся мечту. *** но ветер не утихает ни через минуту, ни через три, а ноги не встречают твердую землю, кости не ломит от всепоглощающей физической боли, оставляя в душе столь нежеланную психологическую. ладони, спина и поясница встречают твердый асфальт, при этом оставив только небольшое неудобство, как будто он падал с высоты собственного роста. — что, Миньярд, от счастья ноги подкосились? глаза все еще слезились, но уже не от печали ветра, а от яркого света. Эндрю проморгался, постепенно пытаясь осознать, где находится. Над ним стоял Хиггинс, такой которого он помнил из своего подросткового возраста. вокруг была парковка, а позади находилось крупное, но старое здание колонии для несовершеннолетних. он уже находился вне ее ограждения, расположившись на пятой точке прямо у калитки забора.Эндрю быстро поднимается и расфокусированным, из-за влаги в глазах, взглядом смотрит сначала на свои руки, на которых не было привычной тяжести повязок, зато была отвратительного качества серая толстовка, а после в глаза необычно молодому мужчине. — что тут происходит? — быстро произносит Эндрю, а после едва заметно хмурит брови. голос звучит, как его жалкое подобие. если задуматься, то и ноги держат его не так уверенно, как ему было привычно. моментально он отступает на шаг назад и дает себе секунду, чтобы понять, что слабость вызвана не повреждениями, а складом тела. — тебя досрочно выпускают из колонии, — Хиггинс подозрительно смотрит и тоже отступает на шаг назад, ближе к стоящей на парковке полицейской машине, будто понимает, что Миньярд близок к причинению ущерба его здоровью, — садись в машину и еще раз обсудим, куда тебе следует ехать. — дурацкая шутка, кабан, — все было в точности, как он помнит. его, Эндрю, события в жизни десят лет назад, — год. — что? — какой сейчас год? — 2003, не помню, чтобы в эти четыре года у тебя не было доступа хотя бы к новостям по тв, — мужчина принимает слова подростка за дезориентирование или плохую шутку, которую он не понял, и идет к своей машине. отсутствие достаточной силы в кулаках и оружия бьют осознанием неподготовленности, минимальным наличием контроля. похоже на его кошмары, но этот слишком реалистичный и относительно не пугающий. Эндрю еще минуту стоит и смотрит в одну точку перед собой, смена локации не отменяет паническую атаку, в ходе которой он практически бессознательно ступил в руки смерти. воздух вокруг все еще ощущается отвратительной густой массой, а одежда, в тех местах, где прикасается к его телу, кажется тысячей иголок. в этом сне, если он пойдет в соответствии с его воспоминанием, ближе всего к нему сейчас Аарон, чертов близнец, который сейчас, вероятно, колется где-нибудь в подворотне на другом конце страны. для Эндрю привычнее было идти против целого мира, чем плыть по течению, потому что это никогда не приносило ничего хорошего. но, что он способен сделать после утраты человека, который, как он поклялся себе, был последним, чего он хочет в своей жизни. едва ли сдвинуть собственное тело, сдвинуть мир или хотя бы его часть, не представлялось возможным, поэтому он следует по течению в этот раз. Миньярд забрался на пассажирское сидение. эта машина внутри не пахла так же приятно, как мазерати, скорее даже сказать пахла неприятно. ослабленный психологическим потрясением желудок взбунтовался против запаха майонеза и Эндрю пришлось открыть дверь, чтобы прочистить его. во рту остался неприятный привкус и это напомнило ему, что раньше во снах такого определенно не было. ощущения собственной рвоты, уж точно. они едут по направлению к аэропорту, в точности по тому же маршруту, что и 10 лет назад. сон оставлял недосказанности, а мозг изредка придумывал новые детали и несуществующие сюжеты. сейчас все происходило линейно и слишком правдоподобно. теперь Эндрю больше склонялся к определению «видение» или «предсмертный просмотр грехов», прежде чем его определили бы в рай или ад. но все это звучало слишком нереалистично для абсолютного атеиста вроде него. оставалась только отвратительная теория о хронофантастике и перемещении во времени. недавно Ники всерьез увлекся чтением романов с подобным сюжетом, и Эндрю определенно не был рад почувствовать себя одним из их героев. оптимизм у него отняли вместе со вступлением в систему, но вот рассуждение об утопических сюжетах и их осуждение, были достаточно частой темой у них с Рене. это всегда проходило в два этапа: представить достаточно не скучную утопическую вероятность, а после набор скучных фактов, опровергающих ее существование. но речь никогда не заходила об исправлении ошибок или сожалениях в их жизнях. поэтому у него не было и минимального опыта или хотя бы мыслей о том, как выжить в собственном прошлом, имея воспоминания о будущем. будь он в середине разговора с Рене и, если речь не шла о его жизни, он бы вероятно позволил себе сказать что-то о втором шансе, рассматривая фантастическое событие так же, как присутствие в жизни лисов Ваймака. хорошо, Эндрю рассмотрит происходящее с такой стороны, но только потому что в этой другой вселенной, где-то в пределах этого мира, все еще дышит Нил. самоубеждение и надежда были плохой идеей, он это знает, поэтому откладывает их еще на час, пока не убеждается, что сон не собирается заканчиваться, а время искажаться. в этом времени он сталкивался с трудностями, но, если задуматься, мог предотвратить некоторые из них. думать о рутине и будущих событиях навевало скуку, учитывая, что большинство произошедшего он старался отпустить. однако, в будущем вырисовывалось следствие самой большой его неудачи, смерть Нила. об этом размышлять было особенно трудно и стало еще трудней, когда они зашли на борт самолета, чтобы вылететь из Окленда и приземлиться через семь часов удушающего полета в Колумбии. последние, о чем он подумал, прежде чем сосредоточить все силы на том, чтобы не поддаваться страху высоты, было отголоском желания уничтожить клан Морияма и вновь вдохнуть запах кожи Нила.