все ради нашего "ничего"

*** что подразумевалось под скукой? для Эндрю это было повседневное явление, и им он чаще всего описывал свои дни или причины каких-либо эмоций. скукой можно было объяснить нежелание общаться с кем-либо, удобно отшить парня в клубе, например. в его жизни всегда существовало место для четкого «нет», оно даже имело, пожалуй одну из высших позиций. но для тех, кто просто хотел ответа на свой дурацкий вопрос подходило и простое: «скучно». это слово прижилось с ним еще с подростковых времен. для других оно значило что-то простое и незначительное, в какой-то момент и самому Миньярду стало особенно привычно существовать с такой формулировкой. но он не мог объяснить для себя ей то, что происходило внутри него. пустота…да, она была. что было еще? ощущение бессмысленности всего происходящего. с четкой целью он, казалось, мог пойти на что угодно, хотя это что-то обычно было похожим на пробить себе путь как можно быстрее и спрятаться в свою большую психологическую бездну обратно. в ней Эндрю чувствовал, как постепенно растворяется важная часть его, как человека. не та, которую вы бы могли увидеть. в целом это не мешало проживать день за днем. в первый год университета Эндрю был уверен, что до тридцати лет с натяжкой протянет. другой вопрос, зачем? ответа у него тогда не было, также как и не было желания искать. один из его не самых худших психиатров однажды предложил ему вести мысленный учет того, что ему нравится. что он мог бы назвать плюсом в своей регулярно минусовой действительности. так появилась формулировка «интересно». в детстве было то, что привлекало. например, мороженное или ботинки на высокой подошве. все это было осуществлено при возможности в первую очередь. мозг Эндрю направлял его на удовлетворение всех неисполненных ранее бытовых желаний. после всё недостающее он мог получить по умолчанию, щепотка удовлетворения быстро пропала. радоваться мелочам было здорово, но это было слишком невесомое чувство, чтобы оно задержалось с ним надолго. «интересное» было в другой категории. в его домике, в котором он заперся изнутри и проглотил ключ, на момент появления этого «интересного» появлялось окно. из него он мог ярче понаблюдать за внешним миром, иногда даже протянуть руку наружу и что-то занести к себе. бывали разы, когда он возвращался из своей вылазки ни с чем, и это было явно лучше, чем возвращаться морально покалеченным. а после появились запреты для самого себя. запрет хотеть. запрет нуждаться. запрет показывать два предыдущих пункта. не сказать, что Эндрю и раньше имел к этому частую тенденцию. просто с появлением в его жизни Кэсс и обстоятельств связанных с ней, на двери от его воображаемого домика появился еще один замок. окна в отличие от дверей не были заперты, но и не появлялись слишком часто. Джостен в этой истории был тем, кто смог открыть его достаточно надолго, чтобы заглянуть внутрь, а после присесть прямо рядом с ним и не закрывать больше никогда. он был молчаливым охранником этого небольшого отверстия в стене. и Эндрю доверил ему стоять там, через все «ненавижу» и «слишком ярко», оставив окно нараспашку. *** Эндрю сидел в кресле, когда размышлял об этом. он был внутри дома Хэммиков, им не позволили остаться в своей квартире, где день назад было совершено самоубийство, ради психологической безопасности и расследования. для него ни о какой безопасности в этом доме речи не шло. место, которое он выбрал себе на две ночи было серым креслом на кухне. оттуда он мог смотреть на веранду в задней части дома через прозрачную дверь, предусмотрительно сдвинув шторку из нелепых пластмассовых висюлек. холодный воздух ранней зимы проникал в помещение, оставляя нос и кончики пальцев в неприятном покалывании. — чего не спишь? — на лестнице был заспанный Аарон. он стоял там, едва проснувшийся, с опухшими глазами в пастельно-голубом спальном костюме для дома. он тяжело переживал скорбь и утрату, но держался относительно неплохо после того, как провел три часа держа брата за рукав и меняя слезы на стеклянные глаза. — напросился со мной в одну комнату, а ночью в ней не появляешься, — он идет к графину с водой и набирает себе стакан. Эндрю не хочет врать, но и объяснять сейчас было нечего, этого еще не произошло. он в принципе не планировал распространятся, о чем то глубоком, это всегда оставалось в кабинете мозгоправа. для людей вокруг он предоставлял готовый продукт его работы над собой. расплывчатых ответов было достаточно, но Эндрю молчит. — знаешь, когда-нибудь тебя вообще перестанут спрашивать о чем-либо, с такой то реакцией. что случилось с «я не смогу помочь, пока ты сам мне не позволишь»? — Аарон устало имитирует кавычки в воздухе. — не учи меня жизни, — от этого он чуть усмехается, вспоминая свой возраст. плечи его брата расслабляются, потому что он понимает, что причины для резкого беспокойства не было, раз Эндрю достаточно снисходителен, чтобы использовать мимику лица. — тогда не вынуждай меня говорить очевидное. я сяду? — указывает на подлокотник кресла. — рискни, — Аарон осторожно садиться, поджимая под себя одну ногу. — будешь? Эндрю берет стакан. не успев отпить он с прищуром смотрит на близнеца. в ёмкости была не вода, а графин с водой был бутылкой коньяка. негласно одобряя действия Аарона, он делит с ним напиток, растягивая на всю ночь. чувствуя себя слегка ответственным за несовершеннолетнего рядом, Эндрю выпивает больше половины. — мне здесь не нравится, Ники увезет нас отсюда, — под утро признается он. Аарон, согнувшийся в три погибели с запрокинутой головой назад, приоткрывает один глаз и кивает, все еще думая о чем-то своем. Ники должен был приехать к середине дня. Хэммик в свои двадцать был буйным и суетливым, даже больше, чем в будущем, когда делал это не из-за желания снять напряжение в разговорах и скрыть свои эмоции. близнецы обрели какой никакой комфорт рядом друг с другом, Эндрю собирался поделиться им с Ники, если тот как и в прошлом согласиться быть рядом. Германия была для него спасательным кругом. в то время как он вернулся, он недостаточно окреп, чтобы быть им для кого-то другого. они все втроем для этого не подходили, но Эндрю, рассчитывает, что смогут удержаться на одном плоту. Николас вошел в дом в салатовой жилетке поверх темно-желтой обтягивающей водолазки, черных, словно неподходящих, классических штанах и красных казаках. эффект на каждого присутствующего он произвел разный. но никто не мог отрицать, что воздух вокруг него сверкал. Эндрю пригляделся, значит не померещилось. кузен уложил волосы лаком с мелкими блестками. его челка была выпрямлена и полностью прилегала по бокам лба, другие более свободно лежащие пряди накрывали ее в том месте, где она заходила за проколотые в нескольких местах уши. первым очнулся Лютер: — ты приехал на похороны или, господи прости, в клуб для гомосексуалистов? — он креститься и Эндрю кажется, что тот чуть ли не на грани, чтобы вызвать сначала людей из церкви для изгнания скверны, а потом медиков и психиатров на всякий случай для достоверности. Лютер не перестает его раздражать. — отвратительно, — очень тихо, для себя говорит Эндрю. никто не обращает на него внимания, так как Ники шумно начинает копаться в своей дорожной сумке. — и вам всем здравствуйте! мы так долго не виделись, — его взгляд был направлен куда-то вглубь сумки, — вот, — он достает черный пиджак больше его на размера два, — смотрите я просто надену его поверх и оп. теперь стало ясно откуда в образ затесались классические брюки, это часть от костюма. из-под пиджака все еще выглядывала яркость одежды под ним, но от этого появлялась лишь изящная изюминка. Мария тяжело вздыхает: — избавься от этих строительных инструментов в своих ушах, — будь Ники в своей зоне комфорта он бы пошутил о своих планах на пирсинг в более интересных местах, но сейчас он лишь удивленно поднимает брови и исполняет указание. до окончания похорон никто больше не препирался. все старались поменьше говорить, настраиваясь на выматывающие полтора часа в церкви. большинство из которых Эндрю безбожно провел за ее дверью с сигаретой в руке. он старался меньше курить, но все равно носил пачку в кармане. — будь Тильда здесь ей бы это не понравилось, — родственники выходили из церкви, внутри все еще слышалась заунывная песня. Лютер ворчал на всех и не понятно к кому обращался. — но ее здесь нет, — «к счастью» осталось невысказанным Эндрю. — ты вообще первый, кто должен за нее молиться, — тот не может удержаться от вскинутой вверх брови. — в вашей вере вроде не принято отмаливать самоубийц. — она была невинной жертвой обстоятельств, — уменьшенная версия библии в руках Лютера потрескивает от его сильной хватки, — будь терпимее, возлюби ближнего своего, как самого себя… — так следуйте своему совету, — он салютует в сторону Ники и идет к арендованному залу для поминок. не отходя от, так сказать, кассы хотелось договориться о дальнейших действиях, при этом не возвращаясь в этот ублюдский дом. Ники пытался поговорить с Аароном и поддержать его, но он отшатывался от всех, как от чумы. Аарон был хмурым и беззащитным, а Ники грустным и обеспокоенным, непонятно чем больше, эмоциональным состоянием кузена или строгими взглядами со стороны родителей. такими они были в глазах Эндрю, который в свою очередь сидел, как на иголках, с каменным лицом. поминки — не место для спора, но он все равно завязался по сути из-за ничего. Ники манерно взял бокал и водил по его горлышку пальцем. на другом конце стола две подруги Тильды сжались в неподвижную статую держась за руки. брюнет шутит о том, что они похожи на зябликов, обращая на них внимание Аарона. Лютер не выдерживает и начинает вставать из-за стола, хлопая при этом книгой по столу. они пререкаются пару минут, старший требует уважения, а потом в порыве речи спрашивает про учебу сына в Германии. спор выходит в новый эпицентр, но в старую и больную тему. — почему вам так сложно принять меня таким, какой я есть? — Ники втягивает голову в плечи. — да, я как минимум, как отец и честный, праведный человек, заслуживаю нормального сына. ты под это описание не подходишь, — кузен оглядывает комнату чуть ли не в панике. — мам? — ты же знаешь, я разделяю мнение твоего отца, — Мария тоже выглядит огорченной. — вам нужно время…сейчас все успокоимся, — Ники обессилено опирается на локти и кладет голову в ладони, запуская пальцы в волосы. укладка испорчена. — а я… — он замолкает, будто тема его личности и переживаний больше не стоит того, чтобы ее обсуждать, — что будет с близнецами? — страховка будет выплачена их опекунам? — раздается из-за стола. — может и не будет, раз эти юристы признали ее смерть суицидом, — хмуриться Лютер. — если ее страховка была оформлена минимум два года назад, выплатят, — выдает Эндрю. 5 лет на специальности уголовного правосудия дают о себе знать. — да, мы вместе ходили, как раз около двух лет назад, — участница дуэта названных забляков отвечает. — хорошо, а так как опекуном скорее всего буду… — я, — Ники говорит громче, чем за весь день. в этот момент Эндрю понимает, что события пойдут, как и раньше. дом в Колумбии был приобретен всего через день, а страховые выплаты были получены через неделю. все это время Ники крутился, как белка в колесе. он таскался с бумагами на опекунство, договорами на недвижимость, искал работу и места, где можно подешевле купить новую мебель. Хэммик спал дольше и приходил домой позже, времени на общение практически не было. близнецам теперь приходилось ездить до школы на общественном транспорте, Эндрю отчетливей вспомнил необходимость в машине. он сдал тесты по теории вождения и на знание пдд, а на обязательную лекцию по безопасности движения отправил Аарона, взявшись за его сообщение по обществознанию. он сидел на кухне над тетрадью и не очень усердно прокручивал в голове некоторые из лекций по праву в университете. — уф, снежок пошел, — Ники входит в дом с папкой в руках, слегка припорошенный снегом, — надо было больше одежды везти с собой, кто бы знал что все так… АА — он замечает Эндрю, тот смотрел на брюнета со своего стула исподлобья, не желая поднимать голову и делать лишние телодвижения, — блять, вот же ж напугал. Эндрю в ответ протягивает руку к папке. после эмоционального всплеска Ники с радостью даже с силой вручает ее. выплаты по страховке в этой жизни чуть меньше, но отличия с копейками. на модель машины, купленную Нилом в его первый год в Пальметто, тратиться было неразумно. но даже учитывая, что тогда Эндрю прилично шиканул на украденных у мафии деньгах, это не сравниться со следующими двумя его машинами. нужно было выбрать более бюджетный вариант, но…ладно, он не откажется от марки мазератти, просто подберет, что-нибудь другое. — передаточный налог выплачивал продавец, хорошо, — Миньярд проходится по пунктам передачи собственности в контракте и подтверждающих документах из налоговой, — налог на недвижимость рассчитан неправильно, сходишь переделать. — а? да…да! хорошо. а как твой день в школе? где Аарон? — не доставай меня, — Эндрю не рассчитывал справляться с родительским заскоком кузена. — прости, — Ники неловко чешет макушку, — мы так и не поговорили после того, как ты дал мне рекомендации, как подтвердить в суде самоубийство Тильды, как несчастный случай. я подумал, что было неплохо начать. — можешь не извиняться, но разговоры предложи Аарону. — думаешь он согласиться провести со мной вечер за игрой на приставке сегодня? мы собирались, но пока не успели. постоянно появляются какие-то препятствия или проблемы. вчера он ушел в свою комнату очень озлобленным, — Хэммик тараторил, стараясь успевать словом за мыслью, — вдруг это из-за меня, — грустно произносит он на немецком. — вчера он узнал, что пойдет вместо меня на лекцию, он не зол на тебя. ему понравится идея с играми, — монотонность в его голосе не сочеталась с напряжением в плечах, которое преследовало Эндрю из-за отсутствия ножей в повязках, которые наконец-то прибыли посылкой на новый адрес. — здорово. а…ты? — Ники встречает пустой взгляд и замолкает. — что еще? быстрее. — просто…эм тогда. ты…не знаю, как отнесся к тому, что я ваш опекун. я только понял, что тебе все равно, но эм…не знаю, как ты все-таки относишься конкретно ко мне. я раздражаю? может тебе некомфортно из-за того, что я открытый гей.? Миньярд вздыхает. пришло время для этого разговора. время для того, чтобы установить границы и устранить возможные разногласия: — мне без разницы, с кем ты спишь. и мне будет неважно, как ты существуешь со мной в одном пространстве, если ты не трогаешь меня и не просишь больше того, что я могу тебе дать. — о, это очень хорошо сформулированный ответ, — Ники задумался, — тогда, если что, я всегда готов дать совет или поговорить. и мне бы все равно хотелось интересоваться и быть в курсе возможных проблем. но ты сказал, что тебе отвратительно, когда я только вернулся, я подумал, это про весь контакт со мной. ох Ники. этот мальчик далеко не глуп, он очень внимателен и пусть не отличается проницательностью, но способен подстроить свое поведение под ситуацию. он лепит из себя фигуру, как из пластилина. легко деформируется, но только после сильного воздействия. чаще всего этим давлением был он сам. Хэммик не только вступал в конфликт с окружающими, он был в диссонансе с собой. ему не нужно много внимания, но необходимо, чтобы его услышали. для Ники не обязательно, чтобы кто-то копал глубоко и узнавал о его трудоемкой работе над собой. он ценил, когда его принимают таким, каким он себя показывает, каким он хочет себя видеть. — думать тебе не к лицу, это было предназначено Лютеру, — Эндрю начинает собирать вещи, — и ориентация или то, как ты выглядишь, последнее, что мне может быть неприятно в тебе, — внезапная тревога говорит ему поскорее запереться в комнате. — хорошо, но почему? — в ответ Миньярд, уже находясь на лестнице, слегка разворачивается и кидает на кузена взгляд означающий: «ты все еще задаешь вопросы?» он был уверен, если гей радар Ники еще не заржавел, тот понял, что он имел ввиду. Эндрю стал четче видеть различия временных веток, что означает отсутствие контроля над ситуацией, такого разговора с Хэммиком у них никогда не было. всю информацию о друг друге они узнавали через ссоры или агрессию. теперь в Эндрю больше доверия к семье, он их выбрал. но чувствовал, несмотря на это, как над его разбитым сердцем на не прочной нити висела груда неизвестных событий. Миньярду необходимо начать действовать. он подскакивает с нагретого места и на огрызке бумаги чиркает примерное содержание письма, которое собирается отправить в ФБР. Эндрю пытается припомнить информацию, способную загнать Натана в тюрьму раньше, тогда он сможет поспособствовать началу процесса поимки его приспешников. — эй, Эндрю, — голос Аарона за дверью сопровождался громким стуком, — открывай по хорошему, если ты успел с собой что-нибудь сделать… Эндрю открывает дверь трясущимися руками и безразлично смотрит на запыхавшегося близнеца: — с чего ты взял? — Ники сказал, что ты не в порядке, — черт, кузен работал в режиме родителя, а не гей радара. — я не собираюсь вредить себе…физически, — Эндрю подносит руку к лицу брата и оледеневшей рукой пару секунд поглощает тепло от разгоряченного Аарона, — принеси мне ноутбук Ники и какую-нибудь флешку, это поможет. — я тут что? у вас для принеси, подай, помоги, — дуется Аарон, но все равно выполняет просьбу, — твой экзамен на права послезавтра, — он выплевывает слова в раздражении. — я собираюсь купить ножи в повязки, — близнец подходит ближе и пялится, нахмурив брови, — в обмен ты получаешь способ закинуться относительно безопасной наркотой, она называется крекерная пыль. мы получаем свою долю контроля. в следующие два дня Аарон был заперт в ванной. Эндрю не собирался больше давать ему и малейшей дозы, смыл все остатки в унитаз. они снова едва не подрались в порыве агрессии Аарона и его угроз связаться со знакомым дилером, которого еще не успел отпугнуть Эндрю. за это время была куплена Maserati Quattroporte GTS GranSport, а Ники получил работу в Эдеме. Эндрю отправил ФБР анонимное печатное письмо о нелегальном заводе оформленном на Натана в Огайо и имя его подчиненного, ответственного за него. Нил упомянул его при первом допросе. в детстве, когда маленький Натаниэль ехал в машине с Ромеро после тренировки в малой лиге, тот угрожал разделаться с ним на территории этого завода. в качестве шутки или запугивания, было не понятно. к работе в клубе близнецы подключились спустя еще неделю. дни стали похожи друг на друга. школа: Эндрю не особо напрягался на счет учебы и избегал общения со всеми в классе. тренировки: в команде отношения складывались стабильнее, чем в начале, спортсмены остерегались Миньярдов, но некоторые нападающие зарядились идеей забить Эндрю, чего он не позволял, все еще воспринимая экси, как работу и связь с Нилом. может он увидит тот репортаж об их команде, снятый недавно. работа два через два в Эдеме стала приятнее, после того как он убедил менеджера поставить его за барную стойку, а не на кухню. поездки в Красотку условили на двух раз в неделю. в пятницу спустя еще неделю Миньярды и Хэммик идут в клуб, как посетители, чтобы расслабиться. их жизнь приобретала оттенки постоянства, и, пусть они не разговаривали о личном и душевном, пришли к пониманию. вышибалы посмеивались над миниатюрностью близнецов между собой, но постепенно проникались уважением к этим двоим за счет их точной работы и внушительной ауры Эндрю. их спокойно пропустили в клуб. Эндрю хотел дать братьям время отпустить себя и приглядывал за ними, постепенно пьянеющими. басы отвлекали от навязчивой мысли о звонке Хэтфорду, который он запланировал на завтра и Натане Веснински, который теперь сидел за решеткой на ближайшие четыре года. Ники заметив, что Эндрю пьет в ровень со всеми, но избегает пыли и в целом выглядит задумчивее обычного, тянет руку к его волосам, треплет с нежностью, понимая, что тот собирается взять ответственность и довести их до дома. но стоило ему это сделать, как Миньярд замирает на несколько секунд, а потом, не поворачивая головы, обхватывает руку Хэммика, настойчиво шарясь по костяшкам в поисках знакомых шрамов от прикуривателя. — Нил? — хрипит Эндрю. рука, нежно откидывающая его задумчивость, всегда принадлежала только ему. но шрамов нет, даже размер ладони другой. Хэммик получает удар под ребра, — ненавижу, — в глазах Ники страх и влага. Миньярд быстро отступает, но ничего не говорит вплоть до следующего дня. ложные надежды только сильнее колебали его состояние, которое не часто выходило за рамки апатии, иногда сменяющейся сильной тревожностью. *** — Стюарт Хэтфорд? — кто меня беспокоит? — тот из-за кого Мясник сел за решетку, — в руке Миньярда был одноразовый телефон раскладушка, а сам он стоял на крыше школы. — неизвестный информатор, интересно. откуда у тебя мой личный номер? — по тону Стюарта была понятна настороженность и оценивание собеседника, скорее всего он уже подал сигнал своим людям выяснить откуда звонок. стоило поторопиться. — сейчас важно, что я знаю, где ваша сестра и племянник и то, что их нагонят через полторы недели, практически сразу после дня рождения Натаниэля. жизнь обоих будет под угрозой, — не было гарантии, что люди Натана с той же скоростью будут действовать, после поимки босса, но Нил и Мэри все еще оставят те следы, из-за которых их обнаружили, значит и вооруженное нападение повторится. — ты угрожаешь им смертью? — хочу ее предотвратить и предупредить. в отличие от вас, я предпринимаю хоть какие-то действия для их безопасности, — Миньярд закатывает глаза. — мне стоит поверить тебе? — достоверность моей информации проверена на ФБР. за предоставление ее вам я также хочу заключить сделку, — этот диалог был прокручен в голове Эндрю множество раз. — от того, что ты попросишь, зависит мой ответ, — Хэтфорд не казался сбитым с толку. — Натаниэль получает безопасность и право выбрать свое будущее, а я получаю доступ к информации по делу Мясника и работаю на Хэтфордов. — чем ты можешь быть нам полезен? я не знаю даже твоего возраста или рода деятельности. — юридический консультант, переводчик с русского и немецкого, информатор. — Хэтфорды ценят семью, но еще больше навыки и преданность. если твоя информация насчет моей сестры верна, я предоставлю документы для работы и проверки твоих возможностей, — Стюарт услышал в условии сделки больше выгоды для себя и что еще более важно, выгода, будто трофей преподносилась его племяннику. он делает вывод, что этот информатор знакомый Ната или кто-то из работников с фальшивыми документами, один из контактов Мэри. — граница Швейцарии с Германией, город Констанц. мне известно, что нападение произойдет в районе недели после 19 января. звонок завершился обрывками фраз и смутной договоренностью между сторонами. Эндрю сообщил, что позвонит с другого номера ровно через неделю, в это же время. Ожидание было тяжелым, он надеялся, что в интересах Хэтфорда убедить Мэри остановить побег, о чем также упомянул. они бы бежали вечность, пока не закончатся деньги, которые упорно были сэкономлены. Стюарт согласился с этим, нужны были действия способные исправить ошибку Хэтфордов отправить Мэри в выгодный брак с Натаном. сделки Эндрю за всю его жизнь едва ли были равноценными. он предлагал защиту, кусачую правду, дом, кому-то надежду на будущее, но брал для себя в ответ лишь небольшие кусочки. никого это не волновало, ведь все, чьи сделки были выполнены радикально, пытались справиться с последствиями. и только через время, когда их жизнь налаживалась или третий человек напоминал, как раньше было плохо, понимали, кому обязаны. но Эндрю тогда уже был далеко от их проблем, они остаются позади, а он рассматривает результат своего труда и оценивает ущерб его репутации. спустя годы Миньярд смягчается и пересматривает свои решения, но не отказывается от них, ведь это бы значило, что он сожалеет, а это было не так. он думал, что сделает все, как в прошлой жизни, но его характер претерпел небольшие изменения, также случилось и с событиями. время очень чувствительно к любым колебаниям. оно ранимо и не уклончиво принимает малейшее изменение и отчетливо возвращает, полученный ущерб. Эндрю чувствует это отдачу сильнее, чем когда-либо, когда на его следующий звонок Стюарт отвечает словами: — Натаниэль и Мэри разделились на время погони. наш план, кроме обеспечения их безопасности, состоял в поимке всех преследователей. поэтому было решено следить за ситуацией со стороны, но Мэри заметила это и предприняла действия, — Хэтфорд опечаленно мнется, — мы упустили мальчика из виду, он был слишком быстр, вероятно, сейчас он в руках подчиненных Натана. я бы мог что-то сделать, но недавно поступило сообщение о том, что его собираются доставить в Эвемор. — п-побочная ветвь Мориямы согласилась взять его? — давно Эндрю не слышал, как заикается. его ноги будто прибили к месту, где они касались земли. — так ты и о них знаешь. ты опасен и был бы полезен, но я не выполнил свою часть сделки. работать вместе с тобой против Веснински и Морияма боюсь в нашем положении будет еще труднее, чем раньше. что он сделал не так? неужели Нил настолько неудачлив, что убежал от предоставленного спасения прямо в руки Рико. нет, винить шестнадцатилетнего за паранойю, навязанную его же матерью, никак нельзя. Эндрю был склонен к объективным рассуждениям в сторону других, но не упрекнуть себя не мог. снова его догоняет это удушающее чувство беспомощности и сожалений. тут не поможет присутствие Аарона или Ники рядом, никакого алкоголя, сигарет или дыхательных техник. накрывает с головой, бесповоротно, ломает изнутри, перекрывая весь кислород. мозг работает в ускоренном режиме, ища идеи к спасению. какую стену нужно было сломать, чтобы выбраться? — что, если у вас будут доказательства о насилии в гнезде и причастности воронов к основной ветви Мориям? — ох, это очень закрытая система. там крутится большой денежный оборот, они позаботились о побочной ветви настолько, чтобы о ней больше даже не вспоминать. только получать прибыль, — Стюарт говорил это, как самое очевидное. — так, что случится, если у вас будут эти доказательства? — Эндрю не нравилось повторяться, он глубоко дышал, что Хэтфорду на другом конце провода показало, что его собеседник бежал. — вероятно, как минимум побочная ветвь будет устранена. — мое имя Эндрю Миньярд, в конце года мне предложат контракт в воронов Эдгара Аллана. я найду тебя, где бы ты ни был. последую за тобой куда угодно. к этому решению приходит Эндрю, ведь ничто не сможет собрать сломанные части его души лучше, чем присутствие рыжего беспорядка рядом. он возьмет дело в свои руки, больше не доверяя ни федералам, ни английской мафии. есть только вариант, в котором непосредственно он сам повлияет на события и любыми возможными средствами добьется счастливой концовки.