Ураган.

— Наоки-сан, не сверли меня взглядом, — сказала я и съела креветку. Наоки резко подпрыгнул и завопил: — Ха! Че это мне на тебя смотреть, вот еще! Делать мне нечего! С этими словами он демонстративно отвернулся и запихнул в рот половину порции обеда. Ну… дети, что с них взять. Мало ли что у него в голове. Наоки меня невзлюбил с первого взгляда. Возможно, в нем взыграла ненависть к клановым. Правда, видно было, что мальчик он не глупый. Я бы не назвала его гением, но он был монстром в тайдзюцу и кендзюцу: выигрывал почти все спарринги и попадал почти во все мишени сюрикенами и кунаями. Я отставала от него с разрывом в кендзюцу, а в тайдзюцу чуть позади. Единственное, в чем я была лучше, так это в теоретических уроках. Не думаю, что он завидовал… Аргх, какие дети непонятные! Следующим предметом был урок куноичи с Кейко-сенсей. Мы с девочками должны были познать то, как женскими чарами сбивать мужчин с ног и защищаться, но пока ничего интересного не происходило. Были обучение икебане и готовке (ничего серьезного, только онигири и бутерброды), в общем, скукота. У мальчиков был примерно такой же урок. В любом случае, я им не завидовала. Слышала разговор старших учеников о том как они устали от практических уроков в полях и стойлах. Мальчики ушли в свой кабинет, к нам же пришла Кейко. Женщиной она добрая, но я видела в ее глазах раздражение, когда я снова и снова путала значения цветов. — Девочки, сегодня вы выберете одно направление в искусстве, — улыбнулась учительница. — Вы можете рисовать, играть на инструментах или шить. Кейко взяла в руки свиток и на столе появились сямисэн, кото, бива, листы бумаги и ткань. — Вы можете сейчас попробовать что-то и после выбрать. В порядке очереди, конечно. Девочек в классе было немного, может, десять из общего числа двадцати трех. Сейчас своих детей в академию ниндзя родители не горели желанием отдавать, особенно девочек. Одноклассницы быстро столпились, толкаясь, у стола и с восхищением выбирали понравившиеся предметы. Спокойно ждали конца суматохи я, Кека (Хьюга, как никак) и Шизуне. Они вдвоем были тише воды, ниже травы. К музыке я не питала симпатии. В прошлой жизни меня заставляли до истерик ходить на фортепиано. Я как закончила обучение в музыкальной школе, так и не притрагивалась ни к чему звучащему. Потому я выбрала… шитье. Рисование я тоже не любила, просто сердце не лежало, а вот шитье… До сих пор помню как вчера про уроки технологии, на которых я шила юбки, кофты и поделки. И это я еще не затронула вышивку! У меня дома уже лежала парочка таких. Девочки в основном выбрали сямисэн и рисование. Не ценительницы искусства они.

***

— Чакра — это две энергии внутри тебя, физическая и духовная. Она может ощущаться по-разному, Сацуки-чан. Я ее ощущаю как спокойную гладь воды, бабушка свою как поток водопада. Главное — найти очаг чакры внутри себя, — объясняла мне мама. Как я узнала, чакра — понятие абстрактное. Вроде орган, но его извлечь не могут, вроде магия, но работает как орган. Мне было любопытно узнать можно ли сделать пересадку чакроканалов, так нет, их невооруженным взглядом вообще не увидишь… Я расстроилась, ведь подумала, что такими темпами почувствовать чакру будет сложно. Потом подумала, что это было бы все равно, что пытаться почувствовать легкое или сердце, так что сравнивать бесполезно. Спустя некоторое время поисков я кое-что нашла. Действительно «кое-что». Это «кое-что» ощущалось как тёплый ветерок внутри меня, но недосягаемый. С каждым разом, конечно, ближе. Во время очередной тренировки мы с мамой медитировали. Возможно, она и делала это, но я все также пыталась внутри что-то нащупать, только с закрытыми глазами. Честно, это довольно сложно, учитывая, что до этого я делала упражнения и тренировала ката. Жар в груди нарастал, а после отпустил. — Сацуки-чан! Открой глаза! — требовала мама. Я сделала как она сказала и увидела разлетевшиеся вокруг листья. От меня ветер что ли пошел? — Что это было? — спросила я. Мама ущипнула переносицу: — Мх. Ты пробудила очаг чакры. Твоя стихийная близость — ветер. Твой папа… в его клане знают ее с первого пробуждения. Я даже не знала в каком клане был мой отец. Сакумо и Дай как-то отнекивались, наверное, их мама попросила. Возможно, со знанием про пробуждение чакры я что-нибудь узнаю. — С этого дня ты будешь учиться разрабатывать каналы чакры, прежде чем выполнять какие-либо техники. Довольно логично. Похоже на физические тренировки. Ты же не будешь поднимать двести килограммов, если не накачаешь мышцы? Для этого всего нужно было чакры прогонять по каналам. А чтобы ее прогонять, ее надо находить. Жалею, что не родилась сенсором: бабушка говорила, что она довольно легко справлялась с такими вещами, используя природное чувство чакры. Так еще и нарисовалась проблема в виде контроля чакры. Успокоила меня мама тем, что мне будет проще управиться, чем ей. Я каждый день пыталась гонять чакру по каналам. Иногда я не угадывала с напором и могла перенапрячься, отчего получала выговор от мамы. Иметь чакру в теле довольно непривычно. Я ощущала в груди неосязаемую энергию и по-настоящему ее нельзя ни с чем сравнить. По началу она «гудела», я чувствовала ее особенно ярко после тренировки каналов, но со временем перестала обращать внимание. Когда я уже без последствий могла прогонять чакру по телу, мама дала лист с дерева. Самый обычный лист. По ее словам, я должна была приклеить чакрой его на лоб. Признаться, я была смущена. Чакра разве обладала свойством клея? В принципе, это объясняло то как ниндзя ходили по стенам. Мне было интересно узнать как они могли бросать вызов гравитации, подавая чакру лишь в ноги. Почему остальная часть тела не падала? Может тут и физика по-другому работала? Хотя, думаю, смысла углубляться не надо, когда чакра — вещество потустороннее, ломающее все существующие законы природы. Контролировать чакру очень сложно. Нужно соединить две энергии (Инь у меня намного больше), слить воедино, собрать в одной точке и удержать предмет. Проблема крылась еще в моем возрасте. Тело маленькой девочки без пяти минут четырех лет не располагало к интенсивной тренировке. Как вообще детей отправляли в Эпоху Воюющих Государств? Их же в лет семь — и на поле боя, а до этого тренировки примерно с трех. Или это я такая «особенная»? Вот еще, переродиться в мире суперсилы и иметь с ней проблемы. В академии мы даже не притронулись к изучению чакры. Мы учились писать и читать. М-да, вот это занятие. Радовало только то, что скоро должна были пройти экзамены для оценки уровня знаний.

***

— С этого момента Ямада Наоки и Кавасаки Сацуки будут учиться с вами. Я надеюсь на ваше благоразумие, класс, — представила нас учительница, Шимура Юрико. Дети, намного старше нас, поприветствовали недобро. Точнее, ко мне взгляды были нейтральные или уважительные (последние в основном от немногих гражданских), к Наоки они были насмешливые. Опять же, от клановых по причине гражданского происхождения, а от гражданских по причине возраста. Ученикам было по целых десять лет, а нам по пять и шесть. Мне помогала лишь репутация клана. — Чего встали? Идите и садитесь на свои места. Время не резиновое, — цокнула Юрико. Суровая она женщина. Я быстро дошла до верхней парты, единственной незанятой. Наоки последовал моему примеру. Его лицо скривилось, будто съел лимон, когда заметил, что придется сидеть со мной. Серьезно, почему он меня так ненавидит? На первом году обучения он либо игнорировал, либо приставал с оскорблениями (честно, я больше смеялась с них, а не обижалась). На перемене мы сидели как белые вороны. Ко мне подходили все дети гражданских и три клановых с предложением пообедать вместе, но с неохотой, так что я отказалась. В итоге мы сидели с Наоки за одной партой и ели в тишине. Следующим уроком было тайдзюцу, в простонародье физкультура. Скорее всего, учитель будет оценивать подготовку меня и моего компаньона. Толпу забрал взрослый мужчина, явно Акимичи, судя по узору на щеках и упитанному телосложению. Дети, на удивление, ровным строем вышли на улицу. Начали все со стандартной разминки. Далее бег по кругу площадки. К сожалению, пришла я последняя, буквально на пару секунд отстав от Наоки. Какими бы умными мы ни были, но одноклассники намного старше, следовательно физически сильнее. Как в заведении по подготовке будущей армии, здесь проходят спарринги между учениками. Все еще было трудновато привыкнуть к такой пропаганде военных действий. И я не просто про обучение боевых искусств, а про то, что учителя рассказывают как «устранять» цель навсегда. Эти навыки в академии отрабатывают на манекенах. В общем, побили мы эти деревяшки-манекены, а далее наш учитель сказал, что в завершение урока будем драться с друг другом. Учитель называл пары детей, те выходили в круг и бились до точки, в которой можно легко обезвредить или до выхода за круг. Преимущественно выигрывали Акимичи, Инузука и Хьюга, что неудивительно: эти кланы специализировались на ближнем бою. — Кавасаки Сацуки и Ямада Наоки! Встаньте в круг и сложите Печать Конфронтации, — вызвал учитель. Вполне ожидаемо, опять же, физические различия между нами и одноклассниками. Наоки выглядел так, будто хотел быть где угодно, но не здесь. Мы сложили печати и учитель объявил начало. Наоки сразу бросился на меня, надеясь выиграть неожиданностью. Я быстро отошла в сторону и попыталась ударить его в спину, но тот пригнулся и уклонился вправо: знает, что я левша. Моя нога дотянулась до лодыжки и ударила. Я хотела ударить скривившегося Наоки по лицу, но он перехватил мою руку и развернул меня в другую сторону. Не теряя времени, он навалился всем телом на меня, чтобы прижать к полу. Я резко ударила затылком его по носу. Наоки зашипел от боли, попутно пытаясь избавиться от моих волос во рту. Я вывернулась и хотела было потащить его к краю круга, но Наоки ударил меня между ног, от чего я вмиг согнулась. Играешь нечестно, Наоки? От толчка я упала на спину. Наоки хотел сесть на меня, но я ногой ударила его в пах. Я зачерпнула песок и кинула его в лицо врагу. Ниндзя должен использовать окружение! Этого Наоки точно не ожидал, так что я со всей силы толкнула его к краю. — Наоки за пределами поля! Сацуки побеждает. Сложите Печать Примирения. Когда Наоки очистился от грязи, он протянул руку для печати. Я не могла не улыбнуться победе. Наоки очень силен физически. Хоть ему и шесть лет, но с моим довольно хилым и низким телом даже для пятилетней девочки, победить было трудновато. Наоки свирепо зарычал, но ничего не сказал. Уже после уроков, когда мы ждали родителей, Наоки стрелял в меня взглядами-кинжалами. — Почему ты меня так ненавидишь? — не выдержала я и посмотрела на него в упор. Тот, не ожидая, что с ним заговорят, подпрыгнул и крикнул: — Тебе какая разница, а?! — Мне бы хотелось знать почему у меня враги, если честно… Наоки прищурился и отвернулся с поднятой головой. Не ответит. Я вздохнула. — Ты… — начал он. — Мы с тобой стояли рядом на зачислении… А в академии ты даже не вспомнила моего имени! — Чего?! Ты серьезно?! — воскликнула я. Лицо Наоки было глубоко обиженным. Я-то тут голову ломала! Думала, что сделала что-то не то. А он злится, что я его не признала! — Да! Обидно, между прочим! Ты мне даже кивнула на приветствие! — крикнул он снова. Я ударила себя ладонью по лбу. Господи. Ребенку шесть лет, успокойся, Сацуки. Главное не засмеяться в голос. — Я не знаю… Прости, наверное? — сказала я, не сдержав улыбки. Наоки бросил на меня оценивающий взгляд и заключил: — Так уж и быть. Прощаю. Ну, раз царь простил, то хорошо.