Ураган.

Когда я сидела и изучала информацию о своем клане, мне пришлось бурно удивляться. Посредством брака бабушки и контракта поставки еды оленям, наш клан в союзе с Нара. А Нара тесно сотрудничают с Акимичи и Яманака, следовательно, у нас с ними нейтрально-положительные отношения. Еще если учитывать, что Кавасаки обеспечивают многих едой, гражданских и клановых не-шиноби работой… Ну хорошо устроились! Я даже начала сомневаться клан шиноби мы или нет. Так у нас еще и Узумаки в союзе! Правда, после войны их осталось совсем мало, а выжившие разбрелись кто куда. В Конохе, к примеру, была лишь Кушина и какой-то дед, уже даже по меркам Узумаки старый. Кушина на улице со мной здоровалась, один раз даже конфетку дала. Можно смело считать, что я налаживаю связи? Так, а если она последний дееспособный член клана, то станет ли главой? У меня вообще джекпот был бы. Союз у нас был и с кланом Хатаке. От него, конечно, остались два человека: Сакумо и двухлетний Какаши, но сам факт поддержки был. Супротив, дела с кланом Изумо, моего отца, шли плохо. Видать, такая любовь у родителей была, что отца вырвали всеми силами из клана, что тот обиделся и чуть ли не вычеркнул имя папы. Эх, и вот это все надо запомнить настолько, чтобы если меня разбудили посреди ночи, я бы рассказала все в точности. И причем это даже не половина того, что я должна знать как будущая глава. Этикет, на какой случай как нарядиться, история клана, положение союзников… Много информации даже для моего взрослого сознания. Не представляю что делали мои предшественницы, когда клан был многочисленным. А ведь мы еще ниндзя. И звание главы не должно быть ниже джонина. Слишком хлопотная жизнь, на мой взгляд. С другой стороны, лучше и быть не могло. Если бы я родилась гражданской, то была бы высока вероятность умереть, будучи легкой добычей, если бы стала шиноби, то была бы пушечным мясом, если бы я родилась в побочной ветви клана, то должна была бы защищать главную семью ценой жизни, а если бы была главой многочисленного клана, то пришлось бы быть настоящим лидером. В общем, мое положение, на самом деле, не такое уж и плохое. А ведь еще и с гражданскими посотрудничать надо… Как же все сложно. Как сказала мама, скорее всего, у меня будет какое-то доверенное лицо. У нее самой такой есть человек, помогал по части торговли и так далее. Мужчина он строгий, отличался излишней ответственностью и работоспособностью. Я его первый раз встретила лишь тогда, когда он пришел к проспавшей собрание кланов маме. И даже во время встречи он лишь поклонился и поприветствовал с суффиксом «-химе», а после успешно свинтил. Ну, честно сказать, это я уже загадываю о далеком будущем. Для начала мне бы хоть генином стать. Прозвучит очень самоуверенно, но я не сомневалась в том, что у меня хватит навыков закончить академию через год-два. В этом мире к солдатам поразительно низкие требования — попадай ножиками в цель, сделай три легчайших техники и, грубо говоря, ты теперь шиноби. Хотя, чего ожидать от мира, где на поле боя спокойно выходят десятилетние дети (хоть и редкость редкостная, но и такое бывало)? Единственные заминки были в классах куноичи с икебаной… Ну, не понимала я этот язык цветов! Кто ж знал, что гвоздики означали разочарование, а я запихнула их в букет о любви!.. А ведь икебана у нас была на протяжении всего курса: уж слишком она была популярна среди гражданских женщин. Я осознавала, что ранний выпуск — глупый исход. Ребенку нечего делать в боях не на жизнь, а на смерть. По крайней мере, телом я ребенок, внушительной силой не находилось. Но было что-то в этом такое… Двенадцатилетняя Аня внутри меня хотела выделиться. Конечно, я не позволяла взять надо мной контроль детским желаниям.

***

Детей своих никогда я не имела, даже друзей, с которыми, знаете, ведете себя как родитель? Но в тот момент, когда веселый четырехлетка по имени Какаши вышел из академии, я почувствовала гордость. Этот парень вырос буквально у меня на глазах. И вот сейчас он стоял и пытался не смотреть на улыбающуюся меня. Каким бы гением он ни был, Какаши оставался ребенком. Сакумо тоже не оставал и во всю трепал по волосам и обнимал сына, чуть ли не зацеловал. А ведь он мог. Было так смешно наблюдать за стремительно краснеющим Какаши, чье розовое лицо было видно даже под маской. Причину ее появления, кстати, он умалчивал; это продолжалось успешно, пока Сакумо не сказал, что в мелком взыграли дальние гены Инузука: нюх достался, а тело, приспособленное к сверхчеловеческим чувствам, нет. К нашей веселой компании подошли Дай и его мини-копия Гай. Сакумо первым поприветствовал Дая. Мужчины разговорились и Дай рассказал о том, что Гай все-таки не поступил в академию. Какаши над ним посмеялся, за что получил легкий подзатыльник от Сакумо. Гаю передалась от отца невозможность выполнять техники. То есть, по воде ходит он мог, но не более. И, видно, передалось еще и желание стать шиноби, использующего исключительно тайдзюцу. Многие смеялись и над Гаем, и над Даем. Я не воспринимала Дая всерьез, ведь, как это так, надеяться, что будешь сильным в мире, где плюются огнем, лишь с помощью тренировок тела? Но после того, как я увидела Дая, отжимающегося тысячу раз, я взяла свиток с информацией о тайдзюцу. Как оказалось, любой человек способен открыть тенкецу и встать наравне с человеком, использующим ниндзюцу, только это очень сложно и требовало упорства. В общем, после этого я точно не думала, что Гай и Дай неудачники. Для празднования Какаши и Сакумо ушли в ресторан якинику. Меня и Майто тоже приглашали, но мы отказались. Отец и сын умчали на какую-то тренировку, а я пошла домой, чтобы встретить команду генинов, ведь мама снова ушла на миссию.

***

Следующий почти год я провела в учебе и прогулках с Какаши и Гаем. Как не настоящему ребенку, мне было больше забавно наблюдать за ними, чем участвовать в их несомненно взрослым поведением. Если Какаши и был более зрелым для своего возраста, то Гай был довольно обычным, хоть и помешанном на Силе Юности. Примерно спустя три месяца после перевода в старший класс я стала замечать странное поведение Юрико. Учительница все чаще и чаще интересовалась моими успехами и как бы невзначай говорила про досрочный выпуск. Я бы поняла, если бы ее слова были похожи на восхищение умным дитем, от было в них что-то… странное. Ее интонация больше походила на приказы. Н-да, подозрительно. В последнем году было довольно интересно учиться. Мы изучали более подробную историю, способы шифра, шпионажа, жестовый язык Конохи и так далее. На уроках куноичи мы перешли от вязания и рисования к более серьезным темам вроде защиты от домогательств и изнасилования. По окончании академии по закону каждой куноичи следует поставить печать на тело, чтобы не забеременеть и не подхватить болезнь. Но не зря у нас в деревне были самые лучшие врачевательница и мастерица фуиндзюцу! В печать внесены были изменения, что у нас как бы сказать… все барьером закрыто. Единственный минус, что после чакроистощения будут питаться запасом в этой же печати, но они могут спасть, если чакра не восполнится. Все же, лучше чем ничего. Хоть и Коноха далеко не самая сильная деревня, но в таких вещах преуспевала; в остальных деревнях лишь защищают от беременности и ЗППП. Парням, слышала, тоже такие ставят, но редко. Что-то о том, что не придумали еще как обеспечить безопасность без мощных побочек. Правда, по возрасту не подходило мне это все. По каким-то причинам девочке нужно быть минимум десятилетней для такой «операции». Я не общалась ни с кем кроме семьи, команды мамы и их детей, да и то с последними не заладилось. Опять же, каким Какаши ни был гением, он оставался ребенком. А Гай… Ну, это Гай; слова излишни. Что касалось тренировок, я была одной из лучших в классе. Достижением я это не считала, так как моим «конкурентам» от силы лет одиннадцать. Тем более, задания были до жути легкими, даже для меня в настоящем шестилетнем возрасте. Либо я умная, либо стандарты для будущих военных в этом мире слишком низкие. Из техник я знала базовые, такие как Замена Тела, Перевоплощение и Клонирование. До элементальных так и почти не дошло, разве что до Техники Воздушной Пули. Я не понимала откуда тут знали о пулях. Из-за близости с ветром мама предложила научиться тессендзюцу. На самом деле, оно распространено в Песке. Впрочем, это наоборот хорошо, ведь никто не будет ожидать от ниндзя Листа боя на веерах со Стихией Ветра. Правда, остро встал вопрос о том, кто же должен меня этому учить. Оказалось, что тессены использовали не только шиноби Суны, но и куноичи на миссиях под прикрытием. Специализация явно не та, но лучше чем ничего. Если так подумать, то знала я всего ничего. Мама и бабушка успокоили, что я даже не генин, но умела выполнять элементальное дзюцу, что явление редкое. Моих знаний хватало на досрочное окончание школы, но я долго не соглашалась, пока мама не решила со мной поговорить.

***

Уставшая, вся в грязи и с кровью на одежде, Эйко хотела в душ и спать. Только пересеча ворота деревни, ее остановил АНБУ: — Эйко-сама, Хокаге-сама созывает экстренный совет кланов. Эйко закатила глаза и раздраженно ответила: — Я только с миссии. Зайду, помоюсь и приду. — Простите, но Хокаге-сама сказал, что это очень срочно. Настолько срочно было только во время начало и конца Второй войны. Это сравнение не нравилось Эйко. Применяя Мерцание, Эйко добралась до здания Хокаге, где проходит совет. Она открыла дверь и увидела полный зал. Кто-то не обращал внимания, кто-то улыбнулся, а кто-то поморщился при запахе сажи и крови. Хирузен затянулся табаком и на выдохе сказал: — Раз теперь все в сборе, то можно начинать. Спустя пару бессмысленных реплик, которые Хирузен так любил и пару вопросов глав, Хокаге перешел к главному: — Не буду врать, мы находимся на пороге Третьей войны, — заявил он, в комнате послышались ахи; Инузука резко встал и ударил по столу с рыком. — Камень разорвал все дипломатические связи с нами, также стало известно о смертях наших шиноби по их вине. Мы еще не восстановились полностью после Второй Мировой; скажу без прикрас, что у нас катастрофически мало джонинов помимо глав кланов, даже чунинов у нас весьма немного. К чему клонил Хокаге? К оступлению? Нет, это противоречило политике Листа… Глава Учиха чуть нахмурилась, но через секунду сохранила свое стоическое выражение лица: — И что вы предлагаете? Рано выпускать наших детей, повышать их до джонина и смело отправлять на убой? Все присутствующие тут же обернулись на Учиха Минами. Эйко не представляла как Минами пришла к такому выводу, но не то, чтобы Эйко понимала гениев. А как показывает практика, многие Учиха не уступают интеллектом Нара. — Эй, Минами-доно, вам бы за базаром следить! — стукнул по столу Инузука Кайто. — Не согласен я со столь грубым высказыванием, но согласен со смыслом в нем, — сказал Абураме Шимаса. Хокаге поднял руку, призвав всех остановиться. — Минами-доно, Кайто-доно, Шимаса-доно, прошу вас успокоиться. Я имел ввиду, что нынче в академии много детей, чьи навыки при должном обучении в скором времени будут не хуже специальных джонинов. Каждый глава напрягся. Не было секретом, что никто не хотел жертвовать детьми. — В связи с чрезвычайной ситуацией по моему приказу будет понижен допустимый возраст для выпуска из академии и создано ускоренное обучение талантливых учеников. В воздухе витала сильная жажда крови. — Чего?! Какого хрена?! — снова ударил Кайто по столу до трещин. — Мой клан сильно пострадал, у нас до сих пор слишком мало молодых, потому что те умерли на прошлой войне! Я не собираюсь отдавать вам оставшихся детей! Ускоренное обучение… Сацуки! Эйко впервые за все собрание подала голос: — Не рассчитывайте, что я тоже согласна отправить свою единственную дочь на войну. Поднялся гул. Эйко мысленно ухмыльнулась тому как вели себя обычно гордые главы кланов, но одернула себя, вспомнив причину. — Успокойтесь! — раздался громкий голос Хокаге. — Это приказ и он не подлежит обсуждению. Это решение будет действовать лишь на благо Конохи. В любое другое время Эйко бы осмелилась поспорить, но после миссии она еле оставалась в сознании и не засыпала, как глава Нара на собрании. — Собрание окончено. Недовольные мужчины и женщины быстро стали покидать зал, попутно зло шепчась. Уже после двадцатичасового сна и трех порций обеда, Эйко вспомнила об объявлении. Досрочный выпуск означал не то, что дети станут генинами и будут пропалывать грядки у бабушек. Он означал то, что дети раньше станут генинам, их отправят на экзамен чунина, либо поднимут до чунина и выше «за военные заслуги»; на деле же это просто право законно отправлять в горячие точки. В прошлой войне Лист выиграл лишь с помощью Сакумо, Трех Саннинов и сотен жертв. Были вовлечены многие, даже едва юноши и девушки. В войне многие потеряли близких. У Эйко умерли ее сенсей, тетя, дядя и двоюродная сестра. Эйко не хотела думать о том, что среди них окажется и собственная дочь. Эйко также вспомнила о детях Дая и Сакумо. Сацуки всего семь, а мальчикам по пять, их не должны отправлять воевать! Еще и эта гениальность дочери… Эйко, на самом-то деле, не хотела детей. Она не хотела рожать дочь в этот жестокий мир. Дочка бы попытала счастье, будь гражданской девушкой, может, вышла бы замуж за какого-то фермера и завела своих собственных детей; но не будучи наследницей клана шиноби. И ведь аборт все равно делать было нельзя: наследница. Райден был согласен с Эйко во взглядах насчет детей, но не был расстроен, узнав о беременности. Эйко бы хотела, чтоб он был здесь и поддержал ее. Входная дверь открылась и Эйко почувствовала чакру дочери. — О, мама, ты проснулась! — обняла Сацуки ее. — Я ходила за цветами, меня Кушина задержала и заставила есть с ней рамен, представляешь? Сацуки еще говорила что-то про свой день, но Эйко была в своих мыслях. Через пару лет это беззаботное выражение лица уйдет после увиденных многочисленных смертей на войне. Эйко подошла к Сацуки, встала на колени и крепко обняла: — Я тебе люблю, Сацуки-чан. Очень. — Мам, ты чего? — отстранилась дочь. Эйко сделала вздох. Лучше ей сразу сказать, чем Сацуки узнает от кого-то другого. — Хокаге понижает возраст для выпуска из академии и хочет выпустить талантливых детей еще раньше. Ты у меня умная девочка, Сацуки-чан. Сацуки была удивлена этой информации, но быстро улыбнулась: — Ничего, мам, я уже подписалась на это, когда пошла в школу ниндзя. Неважно, в десять закончу или в семь, это было неизбежно, так? Как она могла так беззаботно говорить об этом?! Хоть и не только Лист не гнушался отправлять в бой детей, но все равно Сацуки должна была сражаться со взрослыми опытными людьми! Эйко очень любила дочь и хотела спрятать ее от всех проблем.