Чернила на губах

Чун Юнь выбежал из комнаты, будто бы спасать чужую жизнь. Син Цю от этого сравнения исказился в лице: тут он нуждается в спасения. Но от куда снежинке это знать, знать хотя бы то от, чего спасать. Чун Юнь знал ответ сам. Он вернулся с книгой в красном переплёте и Син Цю подошёл к нему, высматривая с его рук названия романа.  - любовный?  - Ну...- Чун Юнь посмотрел на книгу, будто бы впервые ее видел.  "Он хоть смотрел, что брал?"- Син Цю улыбнулся, смотря на чуть нахмуренные брови Чун Юня. Хотелось прикоснуться к его лбу, поцеловать в переносицу, разглаживая морщинки от ненужной задумчивости. Рыцарь чуть покраснел и осмелился положить свою ладонь на руку близкого друга, чтобы отвлечь от размышлений.  - Это хорошая книга.  - Ты её читал?- Чун Юнь разочарованно взвизгнул.  - Нет, частично. В моей библиотеке нет плохих книг.  Растерянность Син Цю казались Чун Юню необычным проявлением. Нечасто увидишь серьезного второго сына торговца, который мечтает о приключениях таким.  - Тебе плохо, я вижу. Может ты болен. Ложись, я буду читать тебе. Син Цю хотел возразить, что чувствует себя превосходно, но услышав последнее повеселел, залез под одеяло и театрально сделал болезненный вид.  - Ты прав... Я неизлечимо болен! Друг мой, подойди ко мне, быть может я прямо сейчас отпущу последний дух! От такого громкого заявления Чун Юнь нахмурился от боли в груди. Но на виду лишь закатил глаза и подошёл, садясь за стул рядом с кроватью. Он попытался открыть книгу, но руку перехватил Син Цю, прижимая к своей груди, продолжая спектакль.  - Син Цю...- Чун Юнь тяжело вздохнул,- и чем ты болен?  - Ты же сам это сказал!  - Я не лекарь.  - Так будь им! Лекарь сердец. Я болен любовью, разве не видно? В горле стал ком, который Чун Юнь не сумел проглотить, а потому оставалось молчать. Что шутка, а что нет?  - Син Цю, такие болезни излечимы. Подзатыльники и сжечь любовные романы-вот вам прописываю!  - Не надо ничего сжигать.  - Я возьму другую книгу для прочтения, это противопоказана тебе,- Чун Юнь отложил книгу, но заметив болезненный искренний взгляд Син Цю, взял ее снова. Он не мог устоять перед этим янтарным солнцем, холодным, но в то же время испепеляющим. И как же Чун Юню больно осознавать, что испепеляет любовь и это любовь, лучом проращивает что-то внутри.  Чун Юнь открыл книгу. Син Цю любовался немного кривым носиком,- этот изъян он заметил после долгого времени исследования его лица. Художник не заметил бы этой линии, прекрасной дугой, незаметной, но любимой безмерно. Син Цю уже описал поэтически каждый его сантиметр, он представил поля и моря, с которыми сравнил бы запретную любовь. Пора уже признать себе, что нет сил бороться против чувств вполне реальных, не дружеских, а если это дружба, то настолько сильная, что в борьбе Син Цю готов был бы дать себя на растерзания ради Чун Юня.  Син Цю вслушивался в его ласковый голос, который окутывал его, как зима снегом землю. Он не перебивал даже тогда, когда был соблазн исправить неправильно прочитанное окончания или поставленное не там ударения. Каждая мышца натягивалась от волнения рядом с Чун Юнем. - Син Цю, я, если честно, устал...- голос Чун Юня стал хриплым и тихим после прочитанных глав уже на протяжении часа. Син Цю слышал эти изменения в чтении, но не имел меры наслаждения, а потому ждал, когда чтец сам сдаться.  - У тебя ещё голос не сел, поэтому продолжай,- Син Цю усмехнулся, когда Чун Юнь, заметив нотки насмешки в его словах, стукнул его в плечо кулаком.  Чун Юнь отложил книгу и с ужасом посмотрел на поднос с едой.  - Вот же... Я совсем забыл... Син Цю проследил за взглядом Чун Юня и только пожал плечами. По правде он не был голоден, то что могло исцелить его душу и тело произошло и длилось в этой комнате час. Син Цю взял трапезу, принял сидячее положения и скушал все, будто бы проголодался от скуки.  - Вот. Проблема решена.  Они оба засмеялись. Только поздней ночью Чун Юнь ушёл в свою комнату. Это было нужное одиночество для них обоих. Син Цю смотрел на небо и проклинал его темноту, ведь смотря на голубизну днём он мог вспоминать Чун Юня, когда экзорцист не рядом, а сейчас ему казалось, что он один во всём мире. Чун Юнь единственный, кто так много знает о нём, единственный, кто так сильно ему нужен, как приключения и благородство. Он чувствовал готовность отказаться от всего этого, от принципов, только бы остаться рядом с другом. Ему не надо большего, не надо прикосновений, или взглядов, а просто присутствия и голос. Сегодня Чун Юнь дрожал в голосе, был осторожен и то бегал глазами, то пристально смотрел на Син Цю. Неужели и он о чём-то догадывается? О том, о чем нельзя рассказать никому, о том, о чём стыдно признаться и хочется вырвать с корнем. А оно распространяется, как яд, по венам.  Но Син Цю не так хорошо читает людские души, потому что если бы умел это в совершенстве, то видео бы в глазах Чун Юня страх. Страх не друга, а себя. Он боялся своих ощущений, своего умиротворения рядом с Син Цю, своего счастья, которое ощутил, узнав, что быть может рыцарь любит его не как друга. Шэнь Хе слишком умна, чтобы не заметить этого в них двоих. Она права. Они оба идут против своих желаний и чувств ради достижения цели, так в чём же проблема отречься их сейчас? И при этой мысли становиться горько во рту, потому что оба знали ответ: есть возможность удовлетворить потребность, потому что оба на пути признания своей любви и оба слишком проницательные, слишком хорошо знают друг друга, чтобы понять взаимность, догадываться о ней...  Им не хотелось терять шанс. И так же, как они чтили дисциплину и благоразумия, также они чтили искренность чувств.  Буря внутри разгорелась так, что Чун Юнь вертелся в постели, будто бы от жара. Ему сносило крышу, плыло в глазах и он никогда не вспомнил бы, как перед тем, чтобы утром проснуться в здравом уме, стоял на пороге комнаты Син Цю вновь.  Син Цю помнил. Помнил, как дал волю слезам, зная, что Чун Юнь точно не напомнит ему об этом, потому что не сможет. Помнил, как сказал, что отправляется в горы на какое-то время и сказал это только потому, что хотел оставаться благородным и оправдывать себя, что не оставил гостя без предупреждения.  Син Цю уже утром не было дома. Он не убежал, а просто хотел найти мир в душе, исцелить себя одиночеством не на долго. Семью Син Цю предупредил и совсем немного приукрасил ситуацию, сказав что ушёл к давнему товарищу, а Чун Юнь, как проснётся отправить домой, потому что сам Син Цю не хочет просто будить драгоценного их семье гостя.  Чун Юнь не рад услышать такую новость. Он растерянно сел на стул, не понимая, как хватило совести Син Цю сделать так. Может это очередной розыгрыш? Ну, во всяком случаи он пошёл за ним в горы, а не домой. Куда? Он не знал. Ему хватило смелости идти без сумки, будто бы на обычную прогулку. Чун Юнь уверен, что знает куда мог пойти Син Цю. Он слишком хорошо знает его...