Чернила на губах

Чун Юнь пристально изучал лицо Шэнь Хе, но смог заметить лишь обеспокоенно дрогнувшие брови, когда она посмотрела на племянника.  - Меня твои родители сюда направили. Ты всегда пишешь письмо, когда наступает утро, но мы не дождались его...  - Я был занят. Мы с Син Цю практиковали мои умения.  - Я не вижу радость на лице, значит... Чун Юнь не любил жалость. Он не видел это в поведении Шэнь Хе, но её старания все же понять человеческие чувства, подтолкнули скопировать манеру поведения окружающих по отношению к нему. Несмотря на это, она верила в него и пыталась толкать дальше. Шэнь Хе видела в нем потенциал, не понимала почему Чун Юнь не хочет использовать свой дар, но поддерживала в его работе над собой. Поэтому ей казался Син Цю угрозой.  - Я забыл слова!- Чун Юнь неловко почесал затылок. Лгать он не любил, но разочаровывать тётушку не хотелось. Чтобы она сказала увидев его слёзы на берегу реки? Поддержала бы, как Син Цю, который не видел в этом ничего зазорного, а согласен был идти на конфликт, лишь бы прекратить его страдания.  Шэнь Хе улыбнулась уголками губ, поверив племяннику. Она достала блокнот и протянула Чун Юню его.  - Это записи, которыми пользуются чаще всего экзорцист. A также там есть часть, где исключительно молитвы, которые ты учил, чтобы подтянуть знания.  Чун Юнь взял записи и разглядывал их с трепетом. Это давало надежду на многое, как новый меч!  - Ты сама переписывала?  Расслабленность легло на лицо Шэнь Хе, когда она увидела блеск в глазах мальчишки. Он смотрел на первые страницы, читая тихо молитвы под нос, а также их разбор.  Однако она не забывала о присутствие Син Цю неподалёку. Пока Чун Юнь занят, любуясь ценной работой, Шэнь Хе глазами искала рыцаря.  - Чун Юнь, мне пора.  Чун Юнь встал и кивнул.  - Спасибо тебе. - Не за что,- Шэнь Хе положила руку ему на макушку.- Береги себя. От чувств тоже. Они бывают опасны.  В грудь потянуло ветвью подозрения и испуга, что Шэнь Хе что-то знает о симпатии Син Цю. Или они решили вместе его разыграть... Син Цю так точно.  Чун Юнь нервно улыбнулся и согласился, уже смотря на удаляющиеся силуэт тётушки.  Шэнь Хе вышла из ресторана и сразу встретилась с Син Цю. Он стоял, как молодой ствол дерева. Син Цю не читал, не разговаривал с кем-то, а думал о чём-то столь глубоко, что строки мыслей стали ручьем, который гипнотизировал их хозяина. Но лезвия взгляда на макушке, будто бы порезало его до крови, и кровь это стекала по его шеи и хребту. Реалистичность ощущений чуть ли не заставили рыцаря схватить оружия. Руки напряглись, как и спина. Однако Син Цю расчётливый и сохраняет спокойствия в любых ситуациях. Рыцарь не забыл где он, кто его окружает и зачем он здесь.  Шэнь Хе продолжала ждать, стоя сзади. Когда Син Цю обернулся, она воинственно посмотрела в янтарный омут души, а потом спустилась взглядом к сердцу.  - Даже не думай хоть как-то связать себя с ним. Подумай о нём, о его желаниях.  Син Цю сглотнул. Где он допустил ошибку? Может она вовсе не о том, что гложет его давно, а о чём-то своём? Син Цю понял, что Шэнь Хе считает себя искусным читателем чужих дум, а теперь желала стать их автором.  - Не думаю, что ваши обвинения имеют хоть какое-то обоснования, но будьте уверенны, что я дорожу нашей с Чун Юнем дружбу и поддерживаю его путь. Вам стоит видеть опасность для него в себе. Ваши действия могут задавить то, что осталось от его истинных желаний,- воздух часто гулял по его ноздрям.Лучи солнца играли на лице рыцаря, которое покрылось росой. Шэнь Хе заметила это и приподняла уголки губ. Она прошла мимо него, касаясь его плеча.  Син Цю не смотрел ей в след, а вошёл внутрь заведения, где его ждал Чун Юнь. Он разглядывал меню, ища там новшества Сян Лин. Когда Син Цю сел на стул, Чун Юнь поднял на него лицо с улыбкой.  - Сян Лин отъехала в горы, ищут вдохновения для новых блюд.  - А не в Мондштат?- Уточнил Син Цю, смотря на губы Чун Юня, ожидая, что они скажут ещё. Но он молчал.  Они заказали любимые блюда и приступив к трапезе снова молчали. Чун Юнь наслаждался любимыми морепродуктами, а Син Цю смотрел на свою еду и не поднес ни одного кусочка в рот.  - И ты, и я знаем высоту значения дисциплины.Мы чтим её, потому что у нас есть цели и желания добиться цели, а победить себя - самый главный шаг,- слова Син Цю, сказанные в тихом размерном тоне, привлекли внимания Чун Юня. Он отложил еду и внимательно слушал друга. На янтарные фонари упала тень, ресницы, как леса, скрывали сокровища, что под веками, но Чун Юню необязательно видеть душу Син Цю, ему достаточно чувствовать, что это Син Цю с его благородством, с его воспитанием и черной стороной характера, которая манила больше, чем отпугивала. Вот только Син Цю уже не так безрассудно, как раньше развлекал себя шутками, он боялся, и только рыцарь знал, что его страх - потерять Чун Юня, перейти грань.  - Ты прав. Но к чему этот разговор?  Син Цю ещё немного помолчал и взглянул на Чун Юня сквозь челку, упавшую на лицо.  - Я хочу, чтобы ты правильно понял мои слова. Дисциплина - это наша гордость, однако есть желания, которые приглушённо стонут под напором стеснения, есть то, что может убить нас самих, не оставить ничего в нас искреннего. Мера - вот, что я хочу сказать, вот что важно. За погоней одного желания мы жертвуем другими, это нормально, но есть те желания, которые важнее... Слова Син Цю струились в голове Чун Юня, как ручей, за волнами которого ему не угнаться. В словах рыцаря впервые слышалась растерянность.  - Син Цю, какие желания? Но Син Цю только встал и направился к выходу, оставив мору на столе. Чун Юнь поспешил следом, позабыв что платить должен был он.  Они молчали. Их тишину прерывал редкий кашель Син Цю. Он простыл, и тут даже гадать не надо было. Может у друга температура, поэтому он не в себе?  Их прогулка закончилась слишком быстро. Чун Юнь понял причину этого, когда Син Цю закрылся в своей комнате и лёг. Ему плохо. Может желания, о котором он говорил, это отдохнуть?  Через несколько часов, когда Чун Юня угостили обедом, как гостя, он взял поднос с едой и постучался в запертую дверь. Син Цю молчал. Там ли он вообще? Чун Юнь постучал ещё раз. Дверь открылась, и экзорцист увидел Син Цю в полном здравии. Единственное, что отличалось - это чуть покрасневшие щеки и прикрытые веки.  - Вот обед. Ты даже не завтракал в ресторане. Как ты себя чувствуешь? Син Цю пропустил Чун Юня в комнату. Экзорцист положил поднос на прикроватный столик и посмотрел на молчаливого друга.  Син Цю не знал, что ещё говорить. Он и так многое сказал, чего не следовало. Язык прилип к нёбу и ни один звук не мог вырваться из него. Чун Юнь не давил на Син Цю.  Резкая смена настроения не была безосновательная. Син Цю напрягло, что Шэнь Хе может о чём-то догадываться. Последствия нельзя предугадать.