Стажёр

      Холодный мрачный сентябрьский вечер. Хоть и осень пришла недавно, но уже в полную силу лили дожди, резко похолодало. Рано наступала непроглядная без уличных фонарей и фар темень. Я склонился над письменным столом.       Спасибо за счастливую жизнь папа. Прости мама, я не сдал.

Антон

      Я старательно выводил каждую букву, но выходило неровно.       Мать ушла в кафе с подругами, отец задерживается, судя по всему застрял в пробке. При виде количества баллов все сомнения в моем любимом плане улетучились. Остаться на второй год в девятом классе — главный страх и позор, и он стал явью.       Отец, казалось, ненавидел меня за все, что взбредёт в голову. Гуляй я с друзьями, сиди он дома, помогай семье — везде будет что-то не так.       Раньше не выходило воплотить этот замысел из-за тотального контроля моих денег и занятий, а так же страхе, неподходящем моменте и куче оправданий, что я мог найти именно тогда. Но вот оно невыносимое горе и свобода действий длиной в пол вечера. Этого безусловно хватало.       Хочется начать жить сначала, при более лучших условиях или хотя бы с большим интеллектом.       Слезы капали со щек. Ненависть к себе достигла пика. Дрожащие от гнева, печали и страха руки достали из аптечки различные упаковки таблеток: несколько обезболов, аспирин, фенибут и что-то ещё. На кухне набрал стакан воды и вернулся к столу с медикаментами.       Пачки опустели. Это выдавливание таблеток залипательно, и со стороны походило на игрушку. Первая горсть уже лежала в руке. Будет неприятно, я знал и боялся, но одним движением закинул небольшую кучку и запил чуть не подавившись. Вторая пошла комом в горле и сопровождалась неприятной болью.       «Может того не стоит?» — Голос разума. Но сразу же перед глазами встал список учеников на второй год, точнее то, что там единственное ФИО именно мои.       Третья, четвертая… Ничего. Пятая, шестая… в животе урчит. От воды уже не лезет. Седьмая, восьмая… Девятая. Всё       Стоять тяжело, я сел. Тихие всхлипы эхом разлетались по всей квартире.       Ничего не происходило. Но в горле появилась сухость от пролитых слез. Я встал желая набрать ещё один стакан воды. Но в глазах потемнело и ноги стали ватными. Тошнота подступила к горлу. Надо терпеть. Живот заурчал сильнее. Я упал свернувшись калачиком. Меня вдарил жар и пол стал приятно охлаждать тело. Я закрыл глаза и сжался не находя сил сделать что-либо. Мысли стали тянуться, как плавленный сыр, перед глазами яркие образы не пойми чего.       Голова загудела, конечности свело и постепенно они начали неметь. Я заскулил, нужно расставить мысли по полкам, разложить по цвету и вкусу, но они рассыпались. Не было другого выхода, он пробовал ещё раз и ещё. Становилось невыносимо. Холод пробежался по телу, а пол стал закипать. Руки метались щупая тело, ноги болтались и выворачивались до боли. Жарко… Нет, слишком холодно… или горько? Бог не хотел забирать такую уродливую душу.       Очередной рвотный позыв сдержан. Изначально хотелось умереть, затем умереть красиво, а теперь просто страшно. Коктейль из таблеток ещё не до конца переваренных таблеток в попытке излиться наружу разрезал опухшее горло. Противно. Глаза снова заслезились.       Комната расплылась кругами на воде, я не знал куда деться. Ворочался и толкался ногами в случайные стороны. Прошло ещё несколько десятков мучительных минут, пока не наткнулся на угол под столом и не уткнувшись в него потерял сознание. Наконец остыл.

•••

      Эхом в ушах раздался чей-то огорченный вздох. — А я уж подал на несчастный случай. — Хрипящий голос окончательно развеял мою дезориентацию.