I want to…

Правда ли, что умирающему ребёнку делают много поблажек? Больше всего позволяют? Скорее всего. По крайней мере, так это работает в случае с Лайей. Ей тяжело было отказать и до болезни, что уж говорить про сейчас. Но она пользовалась этим в пределах разумного. Лайя не просила невозможного или чего-то, только потому что ей так захотелось. Она учитывала интересы других, извлекая выгоду не только для себя. Даже в такой ситуации, как уговаривать кого-то, она не казалась несносным, избалованным ребёнком, который просто стоит на своём. Хотя, может, такое впечатление она производит именно из-за того, что умирает… — Миссис Нолан, я уверена, что колледж в Румынии - идеальный вариант для Лео. Там много возможностей. Гораздо больше, чем может предложить Нью-Йорк. Более того, это, можно сказать, его мечта. Он мечтает там учиться не первый год, и сейчас у него есть такая возможность. Лайя сидела за столом вместе с Грэйс в доме Ноланов, с энтузиазмом выкладывая причины, по которым Лео стоит отпустить в Румынию. Её глаза блестели, как будто она предлагает какую-то авантюру. Миссис Нолан внимательно слушала брюнетку, но сохраняла невозмутимое лицо, по которому было совершенно непонятно, соглашается она с Лайей или твёрдо уверена, что сыну стоит подискать другой колледж. — Знаете, — продолжила Бернелл, решив идти на крайние меры, — я бы сама хотела учиться там. Думаю, это тоже моя мечта. Маска спала с лица миссис Нолан. И хоть раньше Лайя так и думала, но не знала наверняка, то теперь сомнений не осталось: она тобе знает про болезнь. В глазах Грэйс отразилось горькое сожаление, а губы, кажется, дрогнули. Она слишком любила Лайю. Наверное, как свою дочь. Она помнит её совсем маленькой, следила, как она говорит первые слова, делает первые шаги, идёт в детский сад, в школу, а потом узнаёт от Энни о том, что у Лайи саркома легкого. Последней стадии. Никакое лечение в принципе не поможет. Она умирает, при чем не так медленно, как хотелось бы. Возможно, если бы она не знала, не сильно обратила бы внимание на болезненную бледность кожи (Лайя всегда была бледной, это не особо вызывало подозрения), как потускнели глаза, на кашель, отдышку, на резкое похудение. Эта девочка- подросток так умело скрывала своё состояние лучезарной улыбкой, что сейчас остаётся только гадать, как вообще можно было не заметить всего этого. — Лайя, — только и могла сказать миссис Нолан. Казалось, она была готова расплакаться прямо сейчас. — Лео будет счастлив учиться в этом колледже. Как и была бы счастлива я. Если не получится у меня, зачем лишать этого его? Лео наблюдал за этой картиной. Конечно, фразы Лайи были понятны только тому, кто в курсе всего. А Лео не был. Он скептически наблюдал за этим странным разговором, опираясь о стену, даже не смотрел в их сторону, лишь иногда кидал короткий взгляд. Его мать хоть и была одним из самых добрых людей, которых он знает, она также была очень упёртой. И если она решила, что колледж в Румынии- это далеко, значит, будет стоять на этом до последнего. И именно поэтому Лео удивила такая резкая смена настроения Грэйс. Что такого сказала эта брюнетка? Или он что-то пропустил? — Ты знаешь, возможно, ты права, — сдалась Грэйс. Как можно отказать ей? — Разве я могу запрещать ему следовать за своей мечтой? Миссис Нолан посмотрела на сына, слабо улыбнувшись, а Лео был в ступоре от неожиданности согласия матери, что вряд ли мог разглядеть кристаллики слёз в уголках глаз. Грэйс всегда хотела дочку, и Лео это прекрасно знал. Именно поэтому она так полюбила двух соседских девочек. Конечно, она сильно любила своего сына и у него не было в этом сомнений, но детская обида, вызванная банальной ревностью, с малых лет поселилась в его сердце. Грэйс постоянно говорила, какие девочки Бернелл хорошенькие, особенно Лайя. Она была одним из самых приятных детей. Ангельская внешность, идеальное поведение, казалось, в ней просто не было недостатков (видимо, именно поэтому ей суждено прожить не больше семнадцати лет). Лео смотрел, как его мама дарит свою любовь ещё и этой маленькой девочке, и попросту начинал ревновать, а внутри зарождалась неприязнь к ней, ведь она крадёт у него мать. Конечно, всё было преувеличено, ведь он был всего ребёнком, но эта неприязнь росла вместе с ним. Ему не нравилось проводить время с Лайей, но она была всего на год младше него, поэтому Энни и Грэйс решили, что они должны не просто общаться, а как минимум хорошо дружить. И Лайя не сопротивлялась. Она прекрасно знала, как это всё не нравится Лео, но не сопротивлялась. Слишком избалованная и берет то, что хочет, наплевав на желания и чувства других. Такое мнение о ней сложилось у него. Лео казалось, что Бернеллы во всем потакают Лайе, возможно, он так решил потому, что никогда не помнил, чтобы на неё когда-то ругались. Он и подумать не мог, что Лайя была слишком послушным ребёнком и с ней были связаны только маленькие конфликты, о которых они сейчас даже не вспомнят. Нолан всё равно продолжал считать её избалованной, самовлюблённой, безответственной брюнеткой, с которой его заставляют дружить. И что мама такого в ней нашла? Лайе всегда давали то, что она хотела (опять же, это было то, что видел Лео), и даже сейчас ей удалось убедить Грэйс отпустить его в Румынию. Как??? Такая счастливая новость и большая услуга не улучшили его отношения к ней, возможно, только подтвердили некоторые моменты. — Спасибо, миссис Нолан, — заискрилась Лайя. — Это правильное решение. С виду могло показаться, что она радовалась больше, чем Лео. Но до последнего просто ещё не до конца дошёл смысл всего произошедшего. — Спасибо ещё раз, я побежала, — она встала изо стола и посмотрела на рыжеволосого. — Лео, увидимся в час? А потом выбежала из дома, оставляя после себя лишь тоску Грэйс, удивление Нолана и часть своей энергии вместе со сладким ароматом ванили.

***

Почти ровно в час дня, Лео уже сидел на ступеньках возле дома Бернелл, морально подготовившись к тому, что теперь он должен помочь ей выполнить этот список. Остаётся надеяться, что там не так много пунктов. В любом случае, он был в какой-то степени благодарен Лайе. Черт, да он едет в Румынию благодаря ей. Он будет учиться там, где хотел. Как это может не радовать? Особенно после того, как ему долгое время отказывали. Он отправлял свои документы, зная, как на это отреагирует мама. Просто до последнего надеялся, что что-то сможет изменить её решение. Потом пришло письмо, в котором было сказано, что они будут рады предоставить Лео возможность учиться в этом колледже, но Грэйс всё равно оставалась равнодушной к этой идее. И вот теперь, после пятиминутного разговора с Лайей она в корне поменяла своё решение? В голове не укладывается… Дверь за его спиной тихо скрипнула, и брюнетка вышла из дома, сразу проходя вперёд по дорожке к ступенькам. Она чувствовала себя неловко из-за того, что ей пришлось уговаривать миссис Нолан потому, что хотела, чтобы Лео помог ей с её списком, но она успокаивала себя тем, что делает хорошо не только себе, но и самому парню. — Я не буду спрашивать, как ты это сделала, — сказал Лео, когда Лайя подошла к нему. Он встал со ступенек, окинув её взглядом. — Просто давай приступим к выполнению твоих дел. Лео взял у неё из рук розовый блокнот в мягком переплете, но брюнетка ловко вернула его себе назад. — Ну уж нет, ты не увидишь весь список, — улыбнулась она, начиная листать страницы. — Я буду показывать тебе по одному заданию, чтобы сохранить эффект неожиданности. Рыжеволосый закатил глаза, но терпеливо ждал, пока Лайя выберет задание на сегодня. Он ясно понимал, что она не хочет идти по порядку, а будет всё выполнять в известной только ей последовательности. — Вот, — Лайя ещё пару секунд посмотрела в блокнот, а потом развернула его к Лео, чтобы он смог прочитать надпись на странице. — Ты серьезно это вписала? — изогнул бровь Лео. — "Я хочу смотреть на облака". - Смотреть на облака? Что за детский сад? В чем интерес смотреть на небо? — Я просто так хочу. Поэтому давай не будем терять времени? Лайя спустилась и пошла вдоль дороги. Нолан присоединился к ней через пару секунд. — Ладно, а почему на всём развороте только одна надпись? Чтобы я не увидел остальные пункты? — поинтересовался он. — Это скорее идёт бонусом. Просто каждую страницу я хочу оформить после. Например, описать чувства, которые я испытывала. Правда, красиво описывать у меня плохо получается, поэтому я буду рисовать. Например, самое интересное или смешное облако, которое я увижу. На некоторых страницах можно разместить фотографии. Или какие-нибудь фразы. В общем всё, что я посчитаю нужным. — Зачем так заморачиваться? — не понимал смысла такой глупой затеи Лео. — Ты нарисуешь облако, что с того? — Это.. как память. Можно открыть в любой момент и вспомнить. А фотографии… Они запечатлевают момент, который уже никогда не вернуть. Он живет только в твоей памяти, но и там может легко потеряться. А так будет достаточно всего лишь открыть нужную страницу- и все воспоминания, как на ладони. Лео всё равно не понимал смысла всего этого. Он и не стал пытаться понять эту брюнетку. У неё свои тараканы в голове. Она строит планы на август, будто это единственный месяц, который у неё остался. Но эти планы настолько детские и незначительные, что начинаешь сомневаться, всерьёз ли она. Смотреть на небо! Каким ребёнком нужно быть? Возможно, семнадцатилетней девочкой, которая смотрит смерти в лицо. Сегодняшний день был ещё теплее вчерашнего, хотя многим эта жара надоела. Лично Лео уже хотел поскорее начало осени. И не будет такого палящего солнца, которое дарит ощущение, будто тебя жарят на сковороде, и он поедет в Румынию. Последнее особенно притягивало. Они сейчас были в парке. В том самом, что и вчера, только прошли дальше, где расположена небольшая полянка. Точнее, это просто место, немного отдаленное от самого парка. Там почти нет людей, ведь всем гораздо интереснее находится в центре возле фонтанов или небольшого озера. Но это было им на руку. Можно было спокойно лечь и смотреть на небо. Лайя села на землю , а потом и полностью легла, не постелив ничего под собой. Она сразу легла, закрыв глаза, и только через несколько секунд посмотрела на Лео который продолжал стоять. — Ты собралась лежать и даже не взяла никакой плед? — поднял бровь он. — Какая разница? Просто ложись. Лео ещё недолго сопротивлялся, но в итоге сдался, оказавшись на траве рядом с Лайей. Он не сразу привык к яркому свету и сначала не мог спокойно смотреть на голубое небо. — Зачем тебе я? — вдруг спросил Лео, а в голосе послышались нотки недовольства. — Разве ты не могла посмотреть на облака одна? — Гораздо лучше, когда смотришь на небо одновременно разговариваешь о всякой ерунде. Одна я с этим не справлюсь. Лео с саркастическим пониманием кивнул, всматриваясь в голубую бездну. — Значит, колледжа Румынии? — начала Лайя. — Почему именно он? — Как по мне, там больше возможностей. Я поступлю на факультет журналистики, параллельно закончу писать свой роман и гораздо больше шансов, что я смогу его опубликовать. — уверенно объяснил Лео. — Ты хочешь стать писателем? — Да. Что-то вроде того. Хочу писать книги. Думаю, в Румынии меня заметят, нежели здесь. — Я уверена, что у тебя всё получится. Ты очень талантливый. — Ты не видела моих работ, — усмехнулся рыжеволосый, поворачивая голову. — Ошибаешься. Твоя мама показывала мне. Да и плюс ты же работал в школьной газете. Я всё читала. У меня, может, нет опыта в этом вопросе, но тебя хвалят даже мои родители, а это уже что-то значит, потому что мои сочинения им не нравятся. Бездонное небо кричало о спокойствии. Мимо проплывали забавные облака, которые напоминали разных животных, предметы, либо просто вызывали определённые ассоциации. Казалось, эта голубая бездна была совершенна. В ней никаких изъянов. Она манит, притягивает, заставляя всматриваться в белые куски и находить в них знакомые силуэты. Игра воображения. Это облако просто кучка. — Меньше, чем через месяц ты уедешь, — продолжила Лайя, после затянувшегося молчания, которое её ни капли не смущало. — У тебя начнётся студенческая жизнь, — она легко усмехнулась. — Общежитие, новые знакомства, посвящение, местные вечеринки. Разговоры с родственниками и друзьями по Скайпу, ностальгия по дому и осознание того, что у тебя вся жизнь впереди. Должно быть здорово. Лео не знал, что ответить. Да и непохоже, что Лайе нужен был ответ. Казалось, что она глубоко погрузилась в свои мысли и потерялась в них, как в этом голубом небе. — Ты тоже поедешь в колледж, — единственное, что смог придумать Нолан. — В следующем году. Не так много. — Год, — растянула Лайя. Этот отрезок времени казался теперь чем-то невозможным. Как целая вечность. Она не протянет столько. — Ты уже знаешь, куда будешь поступать? — вывел её из размышлений Лео. — А? — Лайя повернула к нему голову, а потом вновь устремила взгляд в небо, сложив руки на животе. — Нет, я не думала об этом. — Точнее она думала об этом раньше, а теперь не хотела. Ей всё равно это не светит. Она просто не доживет до поступления. — Серьезно? — усмехнулся рыжеволосый. — Я думал, ты уже давно всё знаешь. В любом случае, пора думать. Остался всего лишь год. — Всего лишь год, — снова повторила Лайя, но, чтобы снова не впасть глубоко в раздумья, продолжила: — Мне кажется, я вообще не пойду в колледж, — легко бросила брюнетка, слегка прищурившись от солнца. — Просто… не пойдёшь? — переспросил Лео, не понимая, то от она шутит, то ли говорит вполне серьезно. — Ага. — Будешь жить для себя? — Именно. — А твои родители уже знают? Лайя немного задумалась. — Да. Они знают. — И они позволили тебе просто не пойти учиться? — Не то, что бы они способны на это повлиять. — *Ну конечно. Бернелл ей позволят всё, что угодно. Даже забросить учебу* , — они с Лео разговаривали на разных языках. — Буду сидеть всю жизнь на шее у родителей, — подытожила Лайя, сама чуть ли не смеясь от иронии. — Вау, — Лео закрыл глаза от солнца, которое вышло из-за облаков, мешая продолжать любоваться небом. — Но всё же, кем бы ты хотела быть? Если, допустим, где-то в параллельной вселенной тебе пришлось бы учиться? — Не знаю, — задумалась Лайя. Ей бы хотелось в эту параллельную вселенную. — Я бы хотела работать реставратором картин, — она улыбнулась. — Но разница в том, что мне не надо об этом думать. У меня нет будущего. От этого в какой-то степени даже легче. Лео игнорировал её странные фразы. А Лайя говорила об этом настолько легко, что создавалось ощущение, что она шутит или просто говорит несерьёзно. А может, сам парень просто не хотел вдумываться или анализировать её слова. — Давай поговорим о чем-нибудь серьезном? — предложила Бернелл, подняв руку вверх, чтобы прикрыться от солнца. — Какой твой любимый цвет? — Любимый цвет? — ухмыльнулся Лео, слегка задумавшись. — У меня нет любимого цвета. — Подожди, что? — Лайя поднялась на локти, поворачиваясь к Лео. — Это же слишком скучно. — Мне нормально, — Лео продолжал смотреть вверх, и почему-то едва сдерживал улыбку. — Так совсем неинтересно, — возмутилась она, скорчив недовольную рожицу. — Какой тогда у тебя любимый цвет? Лайя снова опустилась на землю, подумав немного дольше, чем, возможно, предполагалось. А потом уверенно ответила: — Голубой, — уверенно смотря в бездонное небо. — И почему же? — поинтересовался Лео. — Небо голубое. И небо бесконечное. У него нет ни конца, ни края. Только небесная пелена над головой. Поэтому голубой тоже становится бесконечным. Бездонным. У него нет конца. — Не знал, что у тебя есть задатки философа, — усмехнулся Лео. — Мне страшно спрашивать какие у тебя любимый цветы. — Лилии, — решительно ответила Лайя, не задумавшись ни на секунду. — И даже никакого подвоха? — с подозрением посмотрел на неё рыжеволосый. В этой брюнетке ничего не было просто. — У меня на них аллергия. — У тебя аллергия на твои любимые цветы? — Да, — кивнула Лайя. — Наверное, поэтому они и мои любимые. Как недосягаемая мечта, — она представила, как ванильно всё это звучало, а потом, ненадолго задумавшись, сказала: — Я бы хотела, чтобы мне их принесли. — Лилии? Тебе? — усмехнулся Нолан. — Когда у тебя на них аллергия? — Знаешь, забудь про это, — передумала Лайя. Возможно ли ему объяснить, что она говорила про цветы на свои собственные похороны? Ещё несколько минут они лежали, наблюдая, как плывут облака. Они также ненавязчиво разговаривали, но беседа была довольно искренней, что было, наверное, впервые для них. Лео только сейчас смог откинуть все мысли о избалованности и несносности брюнетки, просто наслаждаясь моментом. Или это до сих пор действует благодарность за Румынию? — Если бы у тебя остался один день, как бы ты его прожил? — вдруг поинтересовалась Лайя. Лео сразу странно на неё посмотрел, возможно, ему было любопытно, откуда такие вопросы, а потом, через некоторое время ответил: — Провёл бы его с Владом, Сандрой и семьёй, наверное. Или в какой-нибудь кафешке за поеданием бургеров и вредной пищи. Либо можно объединить и то, и то. С семьёй и с друзьями сидеть в кафешке, поедая всё, что хочешь. По-моему, идеально. Лайя легко рассмеялась, чувствуя, как в горле начинает першить. — А ты? — спросил Лео. Но Лайя уже не могла ответить. В грудной клетке будто застрял какой-то ком, вызывая новый приступ кашля. Она резко села, не прекращая кашлять и чувствуя, как мокрота подходит к горлу. — Я сейчас приду, — отрывисто сказала Лайя в перерывах между кашлем и побежала куда-то в бок, доставая из кармана платок. Она приложила его ко рту, пока этот приступ продолжался. Брюнетка так же знала, что вместе с мокротой отхаркивается кровь, поэтому понимала, что Лео нельзя это видеть. Он единственный человек из её круга общения, кто ещё не знает, что она живой мертвец. Она вернулась, когда точно знала, что приступ закончился. Такое бывало не в первый раз, в последнее время повторялось все чаще, и она понимала почему. Опухоль растёт. Несмотря на все лекарства. Это невозможно остановить. — Всё нормально? — спросил Нолан, когда увидел Лайю. Его на самом деле взяло волнение, когда брюнетка так быстро убежала. — Да. Просто влажный кашель. Простуда и ничего больше, — отмахнулась Бернелл и беззаботно улыбнулась, пряча в карман платок с прожилками крови.