Дилюк. Глава 10.
31 мая 2023 г., 18:00
— Теперь не дам тебе передышки… Ни на день, ни на ночь, — сбивчиво шепчет Дилюк, мягко поваливая Лисанн на кровать и заключая её в объятия.
Недавние слова Лисанн о том, что ей уже совсем не больно принимать его, и она хотела бы познать абсолютную близость с Дилюком, серьёзно помутили сознание Рагнвиндра. А потому их уединённый ужин закончился сегодня раньше того, как возлюбленные утолили свой голод.
Лисанн, одетая в мужской махровый халат, вмиг оказалась без одежды. Дилюк по-хозяйски взял её за бедра выше коленей и придвинул к себе, отчего спина Лисанн скользнула по прохладной льняной простыне. Её тело было для него не тяжелее хрупкой игрушки. Садовница впадает в полную растерянность, когда Рагнвиндр раздвигает её колени широко в стороны и приближает лицо между её ног так близко, что становится горячо и щекотно. Тыльной стороной ладони он поглаживает нежную кожу на внутренней стороне бедра.
— Ой! — подпрыгивает Лисанн, ошарашенная от жгучего, невероятного чувства.
В первые секунды ей вроде и хотелось что-то возразить, но стыд и возмущение баловством Дилюка быстро отошли на второй план, уступая место беспредельному наслаждению.
Лисанн начала выгибаться, непроизвольно разводя ноги шире и шире. Пшеничные волосы её разметались по подушкам, голова запрокинулась. Дилюк, крепко держа Лисанн мозолистыми ладонями за пышные бёдра, исподлобья пристально наблюдал за тем, как губы её не смыкались от того, что садовница тяжело дышала ртом. Дышала так тяжело и шумно, что этот звук заполнял, кажется, всё пространство комнаты. Непроизвольным жестом, Лисанн сгребла в ладонь одну грудь, сильно сжимая её, отчего член Рагнвиндра налился свинцовой тяжестью. Узоры, которые Дилюк выводил кончиком горячего твердого языка по складкам, отправляли Лисанн прямиком к наивысшему блаженству. Наконец, добравшись до самой нуждающейся точки – щёлки маленького входа, ещё приоткрытого от томительных и сладких воспоминаний об их вчерашних утехах. Дилюк схватил Лисанн за бедра, чуть разводя их в стороны и наблюдая за завораживающей картиной того, как нежный розовый зев входа приоткрывается шире, позволяя стечь густой прозрачной капле, скопившейся внутри. Дилюк собирает пальцем эту вязкую массу, размазывая её вдоль нежных лепестков, затвердевших от прилившей крови, и по бугорку столь же напряжённого клитора. Настало время поработать пальцами.
Дилюк медленно ввёл два пальца в щёлку меж набухших лепестков и начал настойчиво двигать ими внутри, прощупывая каждый скрытый уголок, вызывая всё больше и больше стонов, вырывавшихся из груди Лисанн. Спустя несколько минут она потеряла всякие следы неловкости, лаская ладонями мышцы на мужских плечах и воодушевлённо двигая тазом в попытке сильнее насадиться уже на три мужских пальца. Почувствовав, как тело любимой начинало дрожать от близкого оргазма, Дилюк резко лишает её этого удовольствия. Легко приподнимая Лисанн в сильных руках, Рагнвиндр привлёк её к себе, подарил пару влажных и жарких поцелуев и по-хозяйски поставил Лисанн на четвереньки перед собой. Перед Дилюком открылась картина, помрачающая рассудок: крепкая изящная спина и узкая талия, привыкшая к тугому корсету рабочего платья, женственными изгибами переходили в дивные пышные бёдра. Дилюк едва заметно облизнулся. Лисанн не успела осознать происходящего, как одним настойчивым и выверенным движением Рагнвиндр вошел в неё легко, словно раскалённый нож в масло. В спальне протяжно раздался тихий и трогательный стон.
— Ты прекрасна сегодня как никогда. — Промурлыкал Дилюк, склоняясь к самому ушку Лисанн.
Заключив в объятия плечи возлюбленной одной рукой, другой Дилюк любезно помогал её бедрам ритмично и восхитительно мягко насаживаться на него. Рагнвиндр не мог сдержать милых и глупых слов, срывавшихся с губ без всякого на то разрешения:
— Моя маленькая хозяюшка... Так люблю тебя, Лис… Я сделаю для тебя всё, что угодно! Всё, чего твоя душа пожелает!
Дилюк уткнулся носом в шею Лисанн, глаза Рагнвиндра прикрылись от волшебного момента единения и блаженства.
— Да, я хочу, Дилюк… — Робко начала Лисанн, и её слова моментально привели Дилюка в чувства.
— Что? Чего ты хочешь, Лис? — Встрепенулся Рагнвиндр.
Лисанн кинула на него затуманенный взгляд через плечо.
— Я хочу сильнее… Возьми меня сильнее, милый, — шепнула она из последних сил и срываясь на скрипучее высокое постанывание.
Дилюка словно с головы до ног прошиб электрический разряд. Лисанн почувствовала этот импульс ещё острее, глубоко внутри.
— Конечно, моя радость! Непременно… Сейчас… — Засуетился Дилюк, поудобнее упираясь коленями в перину и шаря ладонями по всему туловищу Лисанн, не зная, как покрепче зафиксировать её.
Темп Рагнвиндр набрал резвый, неутомимый. Размашистые шлепки были здесь неуместны – их тела не терпели столь долгой разлуки. А потому Дилюк принялся за дело частыми и короткими толчками, вминаясь в пышные белые бёдра. Волны вожделения пронзали его насквозь каждый раз, как он входил на полную длину.
— Люблю! Люблю тебя… — Шептал он судорожно, пока Лисанн находилась в полубессознательном состоянии.
Картина того, как на желейной мягкости ягодиц Лисанн от каждого толчка расходились лёгкие волны, помрачила рассудок Рагнвиндра; и в ту же секунду всё стало на свои места.
Лисанн была создана для этого – для нежного доминирования над ней. Даже дивные бёдра садовницы отнюдь не вызывали желания отпустить по ним смачный шлепок. То, как сладко и доверчиво Лисанн подавалась навстречу ему, вызывало лишь желание до бесконечности, снова и снова, доказывать свою преданность и продолжать её ублажение. Или, вернее сказать, – возделывание. Так же, как настойчиво и тщательно пахари возделывают почву по весне, Дилюк напряжённо и сосредоточенно трудился над телом Лисанн, уже не скрывая от себя желания задобрить эту почву всеми способами, чтобы сделать её более плодородной и благодарной своему хозяину. Как бы ему хотелось увидеть плоды своих стараний в виде отяжелевшего живота и грудей…
Кажется, тело Лисанн тоже почувствовало это намерение, ответив первой волной мурашек, внутренних спазмов и стонов. Однако эти перемены в женском теле нисколько не изменили отточенного темпа Рагнвиндра. Крепкие руки с вздувшимися венами всё так же крепко держали талию Лисанн, тело которой ритмично подрагивало в такт его движениям.
Наконец, зажмурившись от почти болезненного ожидания, Лисанн запрокинула голову и издала резкий вздох, переходящий в мучительный, мучительный стон. Вытерпев пытку невероятными ощущениями, несколько секунд спустя Дилюка также накрыла волна радости и тёплого блаженства, сбив его с коленей и заставляя пасть ниц, слегка придавив Лисанн собой.
— Лис, моя дорогая… — Сдавленно выдохнул Рагнвиндр, не торопясь покидать её тело.
Кажется, теплую улыбку на губах Лисанн он заметил, даже не видя её лица перед собой – почувствовал сердцем.
— Ты сегодня такая молчаливая. Всё в порядке? — Шёпотом поинтересовался Дилюк, убирая с лица Лисанн пшеничные пряди, слипшиеся от пота.
— Да, всё хорошо… Просто слов не осталось. — Легонько хихикнула Лисанн в ответ. — Я так люблю тебя…
«Что я наделал?» — Возникло в голове Дилюка, как только он осознал, что его страсть, затуманившая всякий самоконтроль, завела его сегодня слишком далеко.
Рагнвиндр начал потихоньку отстраняться от тела Лисанн, отчего любовники синхронно прикрыли глаза: то, с каким сожалением и неохотой женское тело отпускало любимого, вызывало у обоих приливы новой страсти. Наконец, выйдя полностью, Дилюк осуждающе взглянул на картину того безобразия, причиной которого он стал. Но в ту же секунду он одёрнул себя. Не он ли ещё несколько минут назад был готов вознестись на вершины блаженства лишь от мысли сделать Лисанн беременной?
Наверное, он сошёл с ума?
Дилюк нежно поцеловал губы Лисанн и прилёг рядом. От садовницы исходило тепло и какой-то приятный, «родной» запах. Крепкое тело Рагнвиндра слегка дрогнуло от того, как женская ладошка ласково прошлась по его торсу. Дилюк хотел перехватить ладонь, но не успел – рука оказалась прямо на его члене. Лисанн закусила губу и хитро засмеялась.
— Однако какая ты у меня… Дерзкая. — Удивлённо вскинул брови Дилюк.
— Хи-хи! — Скромно, но как-то ехидно засмеялась Лисанн, пряча лицо в подушку.
— Неужели мне удалось засмущать серьёзного мастера Рагнвиндра?
— Ещё как! — Ответил Дилюк совершенно уверенным и твёрдым голосом.
— Тебе ведь нравится? Ну, такое... Да? — С наивной простотой поинтересовалась Лисанн, словно всё ещё не была уверенна в том, что ей разрешалось настолько распускать руки.
—Безумно, милая… — Ответил Рагнвиндр, увлекая её в пылкий поцелуй.
Дилюку было забавно наблюдать за тем, как Лисанн пыталась ввести в их постельные игры что-то вызывающее и экстравагантное. Конечно, все эти элементы игры были таковыми лишь в глазах невинной садовницы. Дилюку же подобное казалось детским лепетом по сравнению с тем, что он получал ранее с другими женщинами. Лисанн, безусловно, была куда менее опытной и на фоне его бывших любовниц, и на контрасте со своим возлюбленным. Однако именно эта неискушённость его возлюбленной превращала их совершенно обычные занятия любовью в волшебное приключение. Это Лисанн делала всё волшебным. А потому что-то глубоко внутри Дилюка даже злилось, видя её искренние попытки угадать и подстроиться под его вкусы: это он и только он должен был отвечать благодарностью и потакать предпочтениям Лисанн, угадывая любое её желание!
Как многому ему ещё предстоит обучиться.
***
Лисанн хватило всего лишь пары раз быть замеченной Моко и Хилли, когда она покидала спальню их хозяина, чтобы понять: перед горничными она не уязвима. Стоически-нейтральное выражение их лиц при случайной встрече в доме или на террасе особняка говорило лишь об одном – Лисанн перестала быть им ровней отныне. И хоть сама садовница вовсе не чувствовала себя наделённой величием Рагнвиндров, лояльность горничных была ей только на руку. Остаток лета для Лисанн прошёл в полном безумии. Ещё никогда ранее она не чувствовала себя так странно – словно в мире грёз. Каждое утро начиналось для неё одинаково – в объятиях любимого человека. Затем начинался их утренний – первый за день – сеанс наслаждения друг другом. Затем – горячая ванна. После они плотно завтракали и расходились по своим делам. Работа на виноградниках до обеда проходила как в тумане – Лисанн выполняла свои привычные обязанности, поучала Михаэля и Бриджит, но мысли её были совсем о другом. Обеденный перерыв стал для неё двойне желанным, ведь обедали они вместе с Дилюком, который отныне старался не отлучаться слишком далеко от винокурни. После сытного обеда их ожидал второй раунд занятий любовью. Наконец, к вечеру страсть снова настигала их, причём в довольно непривычных локациях – в пустующем сарае, где теперь в грустном одиночестве лежала винная бочка, или же под сенью берез возле шумного водопада, услужливо скрывавшим их голоса своим нескончаемым гулом. Наконец, день Лисанн заканчивался бокалом вина в дополнение к вкусному ужину, после чего она сладко засыпала в большой и мягкой постели Дилюка – самом спокойном, безопасном и счастливом месте во всем свете. А на утро всё начиналось заново. Столь странный образ жизни кружил Лисанн голову. То ли какая-то туманная августовская дымка застилала их низину, где располагалась их винокурня, то ли эта пелена чар стояла в самих глазах садовницы. Лисанн не помнила в подробностях, что именно происходило всё это время, лишь какие-то обрывки, клочки впечатлений – ласковые, надёжные руки на своем теле, заливистое щебетанье утренних птиц за окнами спальни на рассвете, вкус дурманящего вина, смешавшийся со вкусом губ Дилюка, наслаждение от усталости во всем теле после тяжелого рабочего дня, горячая земля, ласковое Солнце, ароматные виноградные лозы... Вся природа вокруг была для неё теперь столь же живой, как и люди вокруг. Лисанн даже была готова поклясться, что отныне чувствовала настроение мондштадтского ветерка и малейшую перемену в нём. Наверное, она сошла с ума? Умом Лисанн понимала, что этот безумный ритм жизни не мог продолжаться вечно, но её сердце не хотело расставаться с этим чувством полного счастья и свободы.***
По прошествии месяца с начала продаж «Рассветный трепет» уже был известен во всём Мондштадте и приносил бизнесу немалые барыши. И хотя Дилюк заверил Лисанн, что ежемесячно делил все доходы от «Рассветного трепета» по справедливости, в действительности жалованье садовницы превышало выручку от винной новинки. Дилюк прекрасно понимал, что Лисанн не приняла бы от него ни одной лишней монеты, а потому позволил себе действовать обманным путём. Однако даже этого Рагнвиндру казалось мало. Ему всё не давала покоя одна навязчивая мысль, которая не поддавалась никаким доводам разума. Он делает для Лисанн недостаточно. Недостаточно всего – любви, обеспеченности, внимания… И каждый раз эта лавина навязчивых мыслей хоронила Дилюка под грузом тяжелого вывода – он недостоин Лисанн. Если он говорит, что любит её, то почему он допускает, чтобы у его возлюбленной были такие сухие, потрескавшиеся руки? Да, сама садовница никогда не обращала внимания на эту деталь, однако Дилюк каждый раз ставил себе это в укор, когда прикасался к её ладоням. Или же почему Лисанн всё ещё ходит в своём простом и скромном платье, когда она может одеваться лучше любой городской аристократки? Конечно, ответ на этот вопрос был очевидным и недвусмысленным – Лисанн всё ещё оставалась наёмной работницей на его винокурне. И корень всех тревожных мыслей Дилюка состоял в том, что Лисанн хотела продолжать и дальше жить в этом статусе. — Ты в последнее время совсем заработалась. Отдохни завтра, — говорил Дилюк Лисанн, заботливо прижимая её к себе. Оба были в тот вечер такими уставшими, что валились с ног, даже не имея сил на плотские утехи. Лисанн лежала уже с закрытыми глазами и лишь хмыкнула в ответ. — Ты же знаешь, милый, у меня так много дел… — Я, как хозяин, разрешаю тебе завтра отдохнуть. — С тенью беспокойства и нетерпения вымолвил Рагнвиндр. — Не надо геройствовать. — Да это не геройство вовсе! — Неожиданно эмоционально ответила Лисанн. — Если не сделать часть работы завтра, она просто перенесётся на следующий день. А я так не хочу! Ты ведь и сам сейчас занят в городе – можешь меня понять. Дилюк недовольно сморщился и поёрзал в постели. Каждый раз, когда Лисанн отвергала его просьбы сделать передышку в работе или переложить часть обязанностей на Михаэля и Бриджит, ему казалось, что она устала от его внимания и заботы. Дилюк мог бы называть это стремлением к свободе и независимости, если бы не один момент – тяжёлый труд на винокурне было откровенно сложно назвать вершиной свободы и независимости. В конце концов, Лисанн трудится, будто она его рабыня, а не возлюбленная. Дилюк на секунду закрыл глаза и тяжело вздохнул. Снова это гнетущее чувство вины, с которым он ничего не может поделать. Дилюк не сомневался – если он надавит на Лисанн выше меры, он на полном серьёзе рискует потерять её. В конце концов, мозг Дилюка начал неосознанно оправдывать своё поведение: «Зато, живя на винокурне, Лисанн не общается с придурками из Монда, повесами из Ордена или пьяницами из Спрингвейла», – рассуждал он про себя. С каждым днём это тяжелое чувство неясного отчуждения росло в Дилюке. Он понимал, что долго так продолжаться не может. Не может он больше и скрывать от самого себя, что жизнь на винокурне его угнетает. Сейчас закончится лето, наступит осень, а значит, «Рассвет» превратится в глухое, скучное место. А Лисанн, кажется, только и ждала этого, живя надеждой, что Дилюк станет больше времени проводить вместе с ней. Рагнвиндру потребовалось накопить в себе немало решимости, чтобы сделать шаг вперёд. Произошло это во время того, как они сидели возле потрескивавшего камина в спальне Дилюка. Лисанн сидела, поджав под себя ноги, и вязала крючком какую-то вещицу. Дилюк отложил книгу, которую читал до этого. — Лисанн, я хотел тебе сказать… Я больше не могу жить на винокурне. Лисанн вздрогнула и уронила вязание, округляя глаза и прикладывая руку к бедру Дилюка. — В городе какие-то проблемы? Что-то не так в таверне? — Нет, в таверне всё в порядке. Я просто чувствую себя здесь… Несвободным. Как в заключении. Лисанн приоткрыла губы и застыла от неожиданной откровенности, словно не понимая его слов. Дилюк не раз прокручивал в голове этот разговор, однако в конце всё прозвучало именно так, как он того опасался. А именно, как будто он чувствовал себя несвободно не на винокурне, а рядом с Лисанн, что, конечно, вовсе было не так. — Я знаю, что ты очень привязана к этому месту, но… Я бы очень хотел, чтобы ты была со мной, в Монде. — Но ты же знаешь, я не могу всё бросить… — Лис, Лис… — Поспешил успокоить её Дилюк, обнимая Лисанн за плечи. — Я вовсе не настаиваю на немедленном переезде. Доделывай то, что посчитаешь нужным. Я говорю лишь о том, что не хочу проводить здесь зиму. Лисанн несколько минут провела в молчании, пытаясь сосредоточиться на вязании. Но затем медленно подняла глаза и произнесла: — Хорошо. Если ты хочешь провести зиму в городе, я буду рядом. Я, наверное, уже не смогу быть без тебя… Дилюк почувствовал, как невидимый груз сошёл с его плеч. — Спасибо, милая! Я так благодарен тебе! Спасибо! Спасибо! — Радостно восклицал Дилюк, прижимая к себе Лисанн и гладя её по волосам. — Я обещаю – тебе понравится!***
Дилюк всегда задавался вопросом, для чего Лисанн так много работала. Кажется, для жизни ей было нужно намного меньше того, что она зарабатывала. Спрашивать о том, куда Лисанн тратит мору, Дилюку было жутко неловко. Однако, с другой стороны, он чувствовал, что он обязан это сделать – Лисанн могла запросто в тихую скрывать свои нужды, не желая тревожить Дилюка проблемами. Сначала Дилюк начал действовать издалека. Предлагал Лисанн отправиться в Монд и вместе с ней купить всё, что её душа пожелает. Однако после нескольких отказов понял, что эта идея нерабочая. А потому взял дело в свои руки и самостоятельно выбрал ей пару подарков – новую шляпку, похожую на ту, что была у неё ранее, а также мягчайший махровый халат по её размеру, заменивший его – огромный. Теперь Лисанн гордо расхаживала в их спальне на правах полной хозяйки. Подарки Лисанн приняла безропотно, но, кажется, они совсем не вдохновили её пожелать большего или, на худой конец, сказать, что она хотела получить что-то другое. Лёгкое разочарование, которое испытал Дилюк, быстро сменилось решимостью докопаться до сути проблемы. В этот раз Дилюк решил не портить их совместный вечер, а потому задал волнующий его вопрос за послеобеденным чаем. — Лис, скажи мне… Только прошу, честно! Тебе не нужна дополнительная поддержка? Я имею в виду, если ты смущаешься попросить меня о какой-то покупке, я могу просто дать мору. Тебе необязательно ставить меня в известность. Лисанн на секунду посмотрела на Дилюка так, будто бы эта идея и впрямь ей подходила. — Нет-нет, я вовсе не нуждаюсь, спасибо! Честно, мне всего хватает! Правда… — Словно оправдываясь, затараторила Лисанн. — Извини, конечно… Не подумай, что я люблю считать чужую мору… Но ты ведь совсем не тратишься на себя! Я подумал – может, ты копишь на что-то? Поверь, я буду рад помочь тебе, если это так – для меня это сосем не сложно! Или у тебя есть какие-то проблемы? Насколько я знаю, у твоего покойного отца не было плохих историй с ростовщиками, но если дело в этом, скажи мне - и я вмиг всё улажу. Ну как, м? — Но я работаю не только ради моры! Действительно, мне нужно совсем не много, чтобы жить достойной жизнью. Но мне просто нравится… — начала лепетать Лисанн, продолжая оправдаться. — Лис, Лис, я не слепой, и вижу, что ты любишь свою работу. Но также я замечал ещё кое-что. Любой премии и доплате ты радовалась как ребёнок, причем задолго до наших отношений. Пойми меня правильно, но это не похоже на поведение человека, которому безразлична мора. Скажи, тебе нужно о ком-то заботиться кроме себя? Кажется, последней фразой Дилюк попал в яблочко. Лисанн выглядела теперь заметно взволнованной и обеспокоенной. Садовница растерянно отодвинула чашку. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Ничего я не скрываю. У меня всё в порядке! — С некоторой обидой на недоверие в её сторону произнесла Лисанн. — О, Барбатос, что за недоверие… На этот раз Дилюк решил не настаивать и подождать, пока его возлюбленная сама не захочет поделиться своими проблемами. Он лишь накрыл своей ладонью её руку. — Ну, хорошо, хорошо! Прости, что пристал к тебе с этим… Я просто хочу, чтобы ты каждую минуту помнила – если у тебя есть какие-то проблемы, ты можешь поделиться ими со мной в любой момент. Лисанн покорно и утвердительно кивнула, после чего почувствовала, как Дилюк обхватил её за талию, прижимая к себе. Если бы Дилюк только мог представить, каких сил потребовало у Лисанн не сдаться перед его заботой и любопытством. Соблазн выложить ему всё, как на ладони, был слишком велик. Но что ей бы это дало? Помощь Дилюка она бы всё равно не приняла, а жить с осознанием того, что её прекрасный принц узнает подробности её нелицеприятных семейных обстоятельств, было слишком мучительным. Слишком мучительно это – жить с уязвлённым достоинством. Лисанн понимала, что рано или поздно (лучше, конечно, поздно) ей следовало познакомить Рагнвиндра со своей какой-никакой семьёй. Но Лисанн рассчитывала, что до этого момента было ещё очень и очень нескоро. По крайней мере, так нескоро, что за это время она тысячу раз успеет доказать Дилюку, что она – совсем не «яблочко от яблони» своей матери. Она справляется со своими проблемами сама, и помощь со стороны ей совсем не нужна.
