Осторожно! Хрупкое

      — Что читаешь? — Поинтересовался Дилюк, чмокая Лисанн в макушку и заглядывая в книгу, которую садовница читала, сидя в кресле.       Рагнвиндр только что вернулся из города. Осеннее утро уже не радовало светом зари, поэтому в спальне было всё ещё темновато. Для Лисанн истории его утреннего появления выглядели так: Дилюк допоздна работал в таверне, а затем ночевал в городе.       В своём городском доме Дилюк действительно появлялся, но только для того, чтобы смыть пот, свидетельствующий о бурной ночи.       Лисанн, едва почувствовав дыхание на шее, поспешила прикрыть чтиво и закрыла книгу.       — Да вот, про виноград…       Дилюк накрыл ладонью плечо Лисанн и заботливо помассировал большим пальцем косточки позвонков возле её напряженной шеи.       — Снова про виноград? Я думаю, тебе в пору самой писать книги о виноградарстве. — Усмехнулся Дилюк. — Не устала?       Лисанн отрицательно помотала головой. Дилюк поцеловал её в щёку и, немного оглядевшись в комнате, нашёл подставку с потухшей свечой, которую зажёг с помощью Пиро и поставил на столик рядом с креслом Лисанн.       — Это из библиотеки Ордена? — Поинтересовался Дилюк, будто бы невзначай, когда уже стягивал с себя одежду, стоя возле кровати.       — Угу…       — Кто тебе принёс?       — Я Михаэля попросила – его дом стоит прямо напротив штаба Ордена.       — Могла бы меня попросить. Я бы тебе ещё чего-нибудь взял.       — Да ладно. Ты и так загружен, а Михаэлю до библиотеки всего ничего. Не хотела тебя дёргать.       Дилюк, оставшись лишь в нижнем белье, приблизился к Лисанн со спины и прошептал:       — Ты можешь просить меня о чем угодно. Помнишь? — Дилюк потёрся носом о пшеничную макушку.       — Да, да. — Тихо ответила Лисанн, не имея средств парировать.       Повисла тишина. Дилюк вернулся к кровати и начал переодеваться в домашние брюки и рубашку. Лисанн снова погрузилась в книгу.       — А мы вчера сбыли последние бутылки «Рассветного трепета», которые завезли первой партией. Так что собираемся довезти остатки и продать по удвоенной цене.       — О, это просто прекрасно! Не забудьте оставить и мне пару бутылочек, пожалуйста, — Лисанн подняла глаза от книги и развернулась в сторону Дилюка.       — Непременно! — Заверил её Дилюк.       Затянув ремень на талии, Дилюк не спеша приблизился к Лисанн, не зная, куда деть руки.       — Лис, ты собрала свои вещи?       — Да, они уже в чемоданах, которые ты мне дал.       — Отлично! — Дилюк хлопнул в ладоши и потёр их. — Я весь в предвкушении переезда! Всего неделя – и мы так счастливы!       Лисанн почувствовала тяжелые руки на плечах и, слегка улыбнувшись, и направила взор за окно, где дыхание ранней осени уже коснулось листвы деревьев.       — Ты собрала на завтра гостинцев?       — Ага, — утвердительно ответила Лисанн. — Там на две корзины вышло. Поможешь мне донести?       — Тц, ну что за глупые вопросы, Лис? Конечно.       Лисанн тяжело и устало вздохнула.       — Ну, хватит, хватит. Мы уже обсуждали с тобой. Всё будет хорошо. — Дилюк приобнял Лисанн за сгиб плеча и шеи и прильнул к пухлой щеке.       — Ты просто не знаешь, о чем говоришь… — Покачала головой Лисанн.       — Ну, вот завтра и посмотрим. — Закончил Дилюк. — Всё, давай-ка завтракать. Я голодный, как волк! Ты уже ела?       — Угу…       — А подкрепиться не хочешь?       — Не-а…       — А если я принесу какао с зефиром? — Хитро спросил Дилюк.       — Ну-у-у… Какао я буду, — хихикнув, сдалась Лисанн и отложила книгу.       На завтра у Дилюка и Лисанн был запланирован визит в Спрингвейл, в гости к матери Лисанн и её детям. Лисанн демонстративно называла своих братьев и сестёр «дети моей матери», ведь отцы у них были разные.

***

      Решение познакомить Рагнвиндра со своей семьёй далось Лисанн легче, чем она рассчитывала. Легче – потому что быстро. Не последнюю роль здесь сыграли настойчивые просьбы Дилюка. Рагнвиндр, единожды ухватившись за мысль о знакомстве с роднёй Лисанн, уже не отпускал её. И, кажется, предложение Дилюка совершить визит в Спрингвейл осенью, прямо перед их отъездом в Мондштадт, окончательно склонило Лисанн сказать «да».       Лисанн до тошноты не хотела идти туда вместе, а потому всеми силами пыталась подготовить Дилюка к встрече.       — Тебе там будет скучно. Моя мать достанет тебя бесконечными глупыми разговорами. Она будет заставлять тебя выпить вина, вот увидишь! Дилюк, мне просто будет больно смотреть на эту картину! — Лисанн кусала губы, пытаясь справиться с волнением, которое захлёстывало её.       Затем Дилюк пытался вставлять своё слово, чего ему не удавалось.       — Нет, ты не понимаешь! — Не унималась Лисанн. — Она не поймёт, как это так: владелец винокурни – и не пьёт алкоголь! Она будет думать, что ты лжёшь или не уважаешь её как хозяйку. И я молю Барбатоса, чтобы ей не пришло в голову сказать тебе это в лицо!       — Лис, успокойся. — Дилюк утихомиривал Лисанн спокойным тоном и надежными объятиями. — Подумай вот о чем. Если ты думаешь, что моя любовь к тебе может улетучиться из-за такой ерунды, как другие люди, то зачем ты всё ещё со мной? Лисанн глядела на Дилюка почти слёзно.       — Я просто забочусь о тебе! И не хочу ставить тебя в неловкие ситуации. Это будет тяжкое испытание. И для тебя, и для меня.       — Вот что, Лис. Лучшая забота обо мне с твоей стороны – это твоя уверенность в серьёзности наших отношений. Не знаю, как ты на это смотришь, но для меня знакомство с семьёй – важный этап на пути к этим самым серьёзным отношениям.       — Туда нет смысла идти, ты всё равно не услышишь там и слова правды. Моя мать ненавидит всех богачей и считает их негодяями и проходимцами. Но при тебе она будет петь совсем другую песню. И ты хочешь слушать это лицемерие?       — Меня не волнуют предрассудки людей о моём семействе. Извини, но даже если это твоя мать. Всё равно не волнуют.       Всю ночь перед днём визита Лисанн не могла заснуть и лишь лежала с открытыми глазами, упёртыми в потолок, слушая ровное дыхание Дилюка. На встречу с семьей пара собралась ближе к вечеру. Захватив с собой две корзины с гостинцами, в одной из которых были исключительно вина и сыры, Дилюк и Лисанн выдвинулись в путь. Погода была уже совсем осенней, поэтому садовница облачилась в новую бархатную накидку, которую ей подарил Дилюк. Вечер был удивительно тих и безмятежен, а воздух по-осеннему прозрачен. Лисанн шла под руку с Дилюком и вместе с ним дружно шуршала сухими листьями под ногами. Иногда на пути им попадались ложбинки, всё ещё невысохшие от недавних дождей. В них стола мягкая, вязкая грязь. Лисанн мечтала, чтобы эта прогулка не заканчивалась никогда. Но вот, когда в полуголых кустах и деревьях начали прятаться призрачные вечерние тени, показались первые домишки Спрингвейла.       Дилюк остановился и притянул Лисанн к себе.       — Как мне лучше обращаться к твоей матери? Мисс Ландерс, или просто по имени – Вероника?       — Но она давно не мисс Ландерс, — грустно улыбнулась Лисанн, — обращайся по имени – она не любит лишние формальности.       Окна дома светились домашним уютом на фоне темного вечера. За тонкими занавесками можно было разглядеть суету, царившую в доме. В окнах туда-сюда расхаживала черноволосая женщина, явно собирая стол. Рядом с ней мельтешила пара детей лет девяти-десяти, мальчик и девочка. Лисанн на правах дочери открыла входную дверь без стука. В прихожей их уже ждала высокая худощавая женщина в запятнанном фартуке, с руками, по-деловому упёртыми в бока, и с большой улыбкой на лице. Казалось, что Лисанн никак не могла быть родной дочерью этой женщины.       Лицо Вероники носило след былой красоты, о которой в народе говорят «плохо состарилась». Однако даже несмотря на заметные морщины и немного одряблевший контур лица, в Веронике всё ещё хранилась какая-то неуловимая таинственная притягательность.       Жилище было обставлено скромно, но с уютом. На стенах прихожей, одновременно служившей столовой, висели длинные деревянные полки, уставленные расписными керамическими кувшинами и блюдцами с изображениями фруктов.       — Ммм! Пирогами пахнет! — Лисанн первым делом втянула воздух ноздрями и только затем обратилась к матери. — А вот и мы…       Дети и не думали здороваться с гостями и, как дикие зверята, смотрели на них из-за дверного косяка.       — Познакомься, мама, это Дилюк. Дилюк, это – моя мама… — Лисанн много раз повторяла этот текст перед тем, как явиться сюда, но вышло всё равно как-то смазано.       — Очень рад знакомству, мисс Вероника, — поприветствовал Дилюк мать Лисанн, принимая и целуя руку, которую хозяйка дома поспешила подать Рагнвиндру.       — Ох, господин Рагнвиндр, как я рада, как я рада! — С улыбкой до ушей ответила Вероника, отчего на её щеках залегли глубокие полоски морщинок. — А у меня как раз почти всё готово. Скорее за стол, гости! Клаудиа, Томас, марш за стол! — Приказным голосом закричала Вероника.       — Сейч-а-а-а-с! — Послышалось из другой комнаты. Впрочем, судя по звукам топота и взвизгов, дети не собирались присоединяться к трапезе.       Дилюк не успел присесть за стол, как возле его ног появилось что-то тёплое и пушистое. Он опустил взгляд вниз и узрел чёрно-белую пятнистую кошку, ластившуюся к его ногам.       — Марта снова беременна? — Заметила Лисанн, тоже бросив взгляд на пузатую кошку.       — Да вот, сама не знаю – где она нагуляла? — Ответила Вероника через плечо, убирая кастрюлю с печи. — Ну, вот и всё готово! Угощайтесь!       — Мама! Ну куда столько наготовила? — Жалобно загундела Лисанн, оглядывая изобильный стол.       — Помолчи-ка, Лисанн! Всё это для нашего дорого гостя! Мы люди совсем не такие знатные, как благородное семейство Рагнвиндров, но кое-чего тоже умеем. — Елейным и льстивым тоном отметила Вероника.       Наконец, в прихожей появились дети, быстро поздоровались с Лисанн кивком головы и присоединились к столу, словно не заметив нового человека в их доме. Впрочем, от от матери ни слова, ни взгляда, ни замечания о том, что было бы неплохо поздороваться с гостем, тоже не последовало. Томас оказался крупным для своего возраста ребёнком, с круглой мордашкой и золотистыми волосами. Клаудиа была худощавой девочкой, с замусоленными прядями неопрятно уложенных чёрных волос. Дети схватили приборы всей пятернёй и принялись за ужин.       На столе царило гастрономическое изобилие – печеные пироги соблазняли разнообразием мясных и сладких начинок, яблочный пунш переливался в стеклянном графине, цыплёнок в медовом соусе поблёскивал глазурной корочкой, овощное рагу играло всеми красками радуги, а свежеиспеченный хлеб пышной шапкой лежал на блюде.       — Дети, мы вам гостинцев принесли. Возьмите потом в корзине – там всякие вкусности. — Сообщила Лисанн буднично, без какой-либо торжественности.       — Угу… — Отозвались брат и сестра, не поднимая глаз от тарелок.       Дилюк с грустью посмотрел на ребят. Поражало даже не то, что дети абсолютно не шли на контакт с взрослыми и не имели понятия об элементарных правилах вежливости – поражало их стремление стать незаметными невидимками. Даже новость о сладких подарках не подействовала на них.       Завязалась беседа. Обычная беседа для Мондштадта и окрестностей – о погоде, о ветре, об Ордене. Бокалы Дилюка и детей были наполнены пуншем, в этот вечер – исключительно безалкогольным.       — Прекрасный пунш, мисс Верника! — Вежливо поблагодарил Дилюк.       — Ммм! Наливайте, наливайте ещё! — Замахала рукой хозяйка, пока за обе щёки уминала сыр, которым закусывала вино. — Или налить вам белого вина, господин Рагнвиндр?       — Нет, спасибо.       — Хотите красное?       — Нет.       — Полусладкое, а?       — Благодарю.       — Откроем игристое?..       Дилюк тихо вздохнул. Настала неловкая тишина, которую прервало ленивое «мяу» Марты, лежавшей уже на спине.       — Ну какой вы странный, господин Рагнвиндр! Совсем не такой, каким был ваш отец, господин Крепус. Ох, вот времена были… Господин Крепус был настоящим любителем вина. Хо! Господин Крепус пил вино не из бокалов – у него для этого была больш-а-а-а-я деревянная кружка!       — Вы жили на винокурне? Как долго? — Дилюк попытался сменить тему.       — Да-да, жила… Ну так вот, о чём бишь я… — Голос Вероники становился всё более и более захмелевшим, да и мысли, кажется, тоже. — А господин Крепус был насто-я-я-я-щим любителем вина! Хо! Он бы очень огорчился, узнай, что его наследник такой трезвенник. Может, вы всё-таки выпьете? Ну, хотя бы пригубите, господин Рагнвиндр. Окажите такую милость хозяйке!       Лисанн сгорала от стыда, краска поднималась к её щекам каждый раз, как её мать навязчиво предлагала Дилюку стакан вина. Садовница не могла взять в толк – то ли её мать делает это специально, то ли действительно не помнит того, что ей говорили пять минут назад. Второе было даже хуже – это значило, что слова Лисанн и слова её возлюбленного проходят мимо ушей матери. Лисанн вдруг вспомнила, как на её расспросы о том, почему Дилюк не пьёт алкоголь вместе с ней, он ответил, что алкоголь не нужен ему, чтобы откровенно и искренне говорить с Лисанн по душам. Сейчас же ситуация была обратной. Вина было много, а вот искренности и доверия – нет.       Тот момент, когда дети покинули прихожую, чтобы переместиться в соседнюю комнату и устроить там стояние на ушах с истеричным смехом и беготнёй, остался никем незамеченным.       Рагнвиндр был невероятно терпелив и деликатен на протяжении всего вечера. Дилюк и Лисанн частенько сжимали руки под столом, поддерживая друг друга.       — Господин Рагнвиндр! А вы собираетесь брать Лисанн в жёны или вы с ней так, пока не нашли никого подходящего по статусу? — Вероника пьянела с каждой минутой всё сильнее и уже не следила за языком. — Ого! Да у вас же пустой бокал. И чего вы молчите? Давайте я вам ещё налью…       — Мама! Тебе же сказали – Дилюк не любит алкоголь! И вообще он весь вечер пил пунш, если ты не заметила. Почему ты не слушаешь? — Того тона голоса, которым сейчас говорила Лисанн, Дилюк ещё никогда не слышал от неё.       — А ты кушай, кушай, Лисанн, я сама разберусь, что мне говорить! Ик! — Захмелевшая Вероника икнула, прежде чем спокойно продолжить, наставнически вертя указательным пальцем в воздухе. — А вы, господин Рагнвиндр, не давайте ей спуску! А то она ведь дурная – не понимает, что вокруг есть девушки и тоньше, и краше, и поумнее неё… Ик! Д-а-а-а, вот же история… Из грязи в князи…       В комнате повисло густое угрюмое молчание. Лисанн нахмурилась и опустила взгляд в тарелку. Дети продолжали болтать и резвиться в комнате, не имея представления о той безмолвной трагедии, что разворачивалась за столом. Веронике, очевидно, было невдомёк, что она говорит что-то неправильное.       — Мне очень жаль, что Лисанн приходится слышать от вас такие жестокие слова. — Хладнокровно сказал Дилюк после долгой паузы.       — Ну, как говорится, каждому своё. Не всем же быть умными да красивыми, как отпрыски аристократов. Но вот, оказывается, бывает, что и таким, безродным, как Лисанн, тоже везёт. — Насмешливо заключила Вероника заплетавшимся от опьянения языком, совершенно не уловив осуждения в голосе Дилюка. — Ну, дети… Ик! За ваше здоровье! — Вероника подняла бокал красного вина, намереваясь стукнуться с бокалами гостей, но гости бокалов вслед за ней не подняли.       Впрочем, это не произвело на Веронику ровно никакого эффекта и не помешало до дна осушить бокал в несколько глотков. Дилюк крепко взял Лисанн за руку, всеми силами пытаясь поддержать её. Однако, в отличие от атаки мечом или копьём, от залпа ядовитых, уничижительных слов не было щита. В отличие от предыдущих раз, когда влюбленные сцепляли свои пальцы в знак взаимной поддержки, сейчас рука Лисанн не отвечала взаимным пожатием. Дилюк посмотрел на неё взглядом, полным уважения и любви, но взгляд его остался никем незамеченным. Рагнвиндр почувствовал себя лишним здесь. Невидимым. Прямо таким, как Клаудиа и Томас.       Когда пара уже поблагодарила хозяйку за вкусный ужин и распрощалась с Вероникой, Лисанн попросила Дилюка немного опередить её и выйти из дома первым. Однако это не помешало Рагнвиндру услышать, как за дверьми Лисанн быстро сообщила матери, когда в следующий раз она сможет оказать ей поддержку в виде нескольких тысяч моры.       После столь изнурительного вечера осенняя прохлада вечера казалась влюблённым благословением. На протяжении половины пути до дома они не говорили ни слова и просто держались за руки. Наконец, Лисанн приобняла Дилюка и сказала:       — Извини за все, что случилось сегодня. Я знаю, что это было тяжело. Ты был великолепен. Я бы так не смогла.       — Не извиняйся, Лис. Я всё понимаю. Вот поэтому я не люблю алкоголь. — Тихо и спокойно улыбнулся Дилюк. — Это ты сегодня была настоящей героиней.       — Сила привычки... — Сухо ответила Лисанн.       — Она всегда так обращалась с тобой? — Сочувственно спросил Дилюк. — Неужели даже после того, как ты стала её главной опорой, она не изменилась? О, Лис, это ведь ужасно несправедливо!       Лисанн тяжело вздохнула и зажмурилась. Что-то в ней надломилось. Садовница судорожно сжала кулаки, пытаясь не разрыдаться. Дилюк выдерживал маску непоколебимости, не позволяя себе броситься с головой в чрезмерную жалость к Лисанн. Он чувствовал, что жалость здесь неуместна и не сотрёт из сердца тех резких слов, что слышала его возлюбленная.       — Идём дальше. Расскажи, что сделало её такой?       Лисанн поведала краткую историю жизни своей матери. Вероника никогда не стремилась к самостоятельности и предпочитала быть на содержании своих мужей или сожителей, пытаясь найти идеальное местно под солнцем. Со своим первым супругом, отцом Лисанн, Вероника не ужилась по той причине, что жизнь на винокурне была для неё невыносимо рутинна и скучна. Вероника сбежала оттуда через несколько месяцев брака, по дороге бросая всё, что могло бы напомнить ей о неудачном супружестве, в том числе и дочь. А затем в её жизни началась череда неудачных поисков «того самого», что превратил бы её жизнь в сказку наяву. Однако ничего, кроме ещё четырёх детей, новые мужчины предложить ей так и не смогли. В конце концов, все «женские» хитрости и уловки Вероники ей не помогли, и она со своими младшими детьми оказалась в полной зависимости от дочери, которую легкомысленно оставила с отцом ещё во младенчестве.       — Я так боюсь… — Невнятно произнесла Лисанн по завершении своего рассказа.       — Чего?       — Сама не знаю. — Надрывно произнесла Лисанн, поднимая мокрые глаза к звёздному небу и закусывая губы. — Стать такой же, как она? Совершить те же ошибки. Зависеть всю жизнь от кого-то, быть несвободной…       По долинам и перелескам гулял холодный осенний ветер, проникая под одежду и сводя зубы. Дверь особняка, освещённая ночным фонарём, раскачивавшемся на ветру, уже показалась вдалеке. Дилюк приостановился и взял Лисанн за руку.       — Лис, ты забыла? Мы же в Мондштадте. А это значит, что мы обязательно будем свободными. Свободными и счастливыми! — Дилюк приобнял Лисанн одной рукой за плечи и поцеловал в мокрую солёную щёку. — Да ты вся холодная! Скорее пошли греться.