Дилюк. Глава 16.
19 ноября 2023 г., 17:46
На небе собрались плотные, тёмные тучи, закрывшее солнце и погрузившие улицы Мондштадта в полумрак. Быстро добравшись до таверны, Дилюк придержал дверь перед Маргаритой, а затем и сам вошёл в «Кошкин хвост». К счастью Дилюка, среди посетителей таверны была всего пара девушек. Сейчас они сидели за бокалами разноцветных коктейлей, на коленях у них крутились пёстрые кошки. Тихое хихиканье девушек слегка задело Рагнвиндра на уровне подсознания, однако он быстро собрался и сохранил хладнокровие. Лисанн не было в барном зале, и в груди Дилюка всё колыхалось от тревоги и волнения.
Единственной мыслью, вертевшейся в его голове, был вопрос: «Неужели эта ссора была настолько серьёзной?»
— Пойдёмте, — тихо шепнула Маргарита и направилась в дальнюю сторону зала, словно вела Дилюка в потайную комнату. Махнув ладонью, она шёпотом добавила, — я перевела её в игральную комнату, там сейчас никого.
Дилюк сделал глубокий вдох. Несмазанные петли двери неприятно скрипнули, и Дилюк взглянул на картину, открывшуюся перед ним за дверью игральной комнаты. Лисанн сидела на стуле, уронив голову и упав грудью на бархатную ткань круглого игрального стола. Одна её рука была под головой, другая безвольно висела вдоль тела. Сердце Дилюка сжалось от вида того, как беспомощно и по-детски голова Лисанн лежала на руке, прижав пухлую щёку. Рядом на столе стоял пустой бокал с бордовой каплей на дне, а рядом – недопитая бутылка красного вина.
Маргарита, стоявшая всё это время за спиной, кажется, обнаружила себя здесь лишней и безмолвно покинула комнату, тихонько прикрыв дверь за собой. Дилюк медленно приблизился к Лисанн и осторожно прикоснулся к её плечам, слегка поглаживая. Придвинув стул и присев рядом, он тихо шепнул, нарушая тишину:
— Лисанн, это я. Как ты?
Лисанн слабо шевельнула головой и приоткрыла осоловелые глаза, в которых читалось полное непонимание того, где она сейчас находится и какое время суток на дворе. Через несколько секунд её взгляд встретился с глазами Дилюка, полными беспокойства. Попытавшись что-то сказать, Лисанн шевельнула губами, но ей едва ли удалось разлепить засохшие губы.
— Что, пить? — Участливо спросил Дилюк.
Лисанн утвердительно шевельнула головой и попыталась смочить горло слюной. Однако сделать это было довольно сложно: внутри её пересохшего горла словно скрежетали песчинки. Дилюк отлучился на несколько секунд и вернулся обратно со спасительным графином воды. Удивительно, но Лисанн за это время умудрилась каким-то образом подняться на ноги и сейчас стояла, покачиваясь и придерживаясь одной рукой за край стола и другой – за голову.
Дилюк подоспел как раз вовремя, потому что в следующую секунду ему пришлось придержать Лисанн за талию, чтобы предотвратить её падение. Вместо этого она прямиком упала в тёплые и крепкие руки. Рагнвиндр осторожно усадил Лисанн и протянул ей графин, который она сжала в руках и начала жадно пить воду, словно каждая капля была для неё целительным зельем. Дилюк внимательно наблюдал за ней, выискивая малейшие признаки того, что Лисанн вот-вот полегчает.
Понемногу к Лисанн начало возвращаться ясное сознание, и она тут же попыталась прибрать беспорядок вокруг себя, от чего Дилюк её моментально отвёл, убирая бокал и недопитую бутылку на другой край стола.
Как только Рагнвиндр убедился, что Лисанн в силах держаться на ногах, в дверь тихо постучали. Дилюк приблизился к выходу и отворил дверь. В приоткрывшуюся щелку скромно просунулась рука, подавая накидку Лисанн. Маргарита, с её обычной тактичностью, сообщила:
— Не забудьте, пожалуйста! На улице начался дождь с мокрым снегом.
Рагнвиндр поблагодарил Маргариту и заодно всех Архонтов, ведь дождь был способен разогнать лишних зевак с улиц и усадить их по домам. Ну или по уютным мондштадским тавернам... Последняя мысль побудила Дилюка поторапливаться. Он укрыл Лисанн плащом, и, не привлекая лишнего внимания, повёл её под руку через весь зал, где уже раздавались негромкие звуки музыки и смеха. «Кошкин хвост» за это время успел наполнился ароматами специй, выпечки и копченых закусок. Не до конца протрезвевшая Лисанн всё это время оставалась тихой, покорной и ведомой своим кавалером, который с каждым мгновением ускорял шаг. Кинув взгляд в сторону барной стойки, Дилюк благодарно кивнул Маргарите и получил взаимный немой ответ.
На улице шла косая стена мокрого снега с ветром, сбивающим с ног и беспощадно треплющим полы плащей прохожих. До дома они добрались быстро. Благо, немногочисленные прохожие не обращали внимания на нетвёрдую походку Лисанн. Скорее, если им и попадались встречные, то они скорее замечали особенно задумчивое и мрачное выражение лица мастера Рагнвиндра. Однако ни тяжесть дум Дилюка, ни интерес прохожих к его хмурому лицу не могли сравниться с силой стыда, от которого сгорала Лисанн. Оба сохраняли гробовое молчание до самого дома.
Наконец, как только Лисанн и Дилюк оказались за дверями квартиры, Лисанн немедленно удалилась в ванну, а Рагнвиндр застыл у дверей в прихожей, внимая приглушенному шуму воды. Немного придя в себя, Дилюк сделал глубокий вдох и попытался собрать в кучу ошмётки тех мыслей, которые остались после сильного напряжения. Войдя в гостиную, наполненную сумраком от разбушевавшейся непогоды за окном, он приблизился к Лисанн, которая сейчас сидела на софе, отвернув взгляд и схватившись за голову. Рагнвиндр присел рядом и строго взглянул на неё. Увидь Лисанн этот взгляд, она бы не назвала его строгим. Скорее, разочарованным.
— Лисанн, — обратился Дилюк, присаживаясь рядом, — будь добра, объясни, что происходит. Что, чёрт возьми, сподвигло тебя дойти до такого состояния? И снова, я повторяю, снова, не сказать мне ничего.
Плечи Лисанн виновато дрогнули, словно прогнувшись от тяжести слов Дилюка. Единственное, что ей удалось выдавить из себя спустя долгую минуту молчания, это слабым шёпотом сказать:
— Прости, Дилюк. Я не хотела отвлекать тебя от дел. — Всхлипнув, она продолжила. — Я... я не знала, как объяснить себе то, что произошло между нами утром. Поэтому решила просто забыть обо всём.
— Не смогла объяснить? И поэтому выбрала бутылку вина вместо меня? — Дилюк сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать эмоции. — Это было очень глупо. Так обращаться с собой – это просто безответственно. Очень.
Дилюк едва сдерживался, чтобы не начать читать Лисанн нотации, как ребёнку, хотя, видит Барбатос, внутри него сейчас бушевала адская смесь разрозненных чувств – от разочарования до желания оказать всевозможную заботу. Сейчас ему горячо хотелось припомнить случай, когда она уже заглушала свои душевные переживания алкоголем. Правда, в тот раз причиной тому были его неосторожные действия... Всё же, Дилюк хотел найти способ выяснить, что привело их сюда, а не обвинять. Но, кажется, ему не оставалось ничего, кроме как признать свою беспомощность в сложившейся ситуации. Лисанн же не оставалось ничего, кроме как смиренно кивнуть головой и признать свою вину.
— Ты прав. Это было очень глупо.
— И больше такого не повторится?
— Больше не повторится.
Дилюк взял Лисанн за руку, сжимая в своей горячей ладони. За окном творился конец света из урагана с мокрым снегом.
— Ну вот, я так и не зашёл за ужином в «Хороший охотник».
— Можем попить чай...
— Просто чай? — Грустно спросил Дилюк, ожидая, что к чаю у них ничего не предвидится.
— Есть кекс с корицей и вареньем из валяшки. Я испекла перед уходом. — Лисанн утёрла остатки слёз со щеки.
Пожалуй, коричный кекс был единственным, что могло сгладить ситуацию. Однако Дилюк сразу подумал о том, в каком же состоянии Лисанн пекла его, ели потом решила пойти и напиться. А потому, когда он обнаружил, что кекс оказался недопеченным внутри, а тесто совсем не сладким, он не удивился, но виду, конечно, не подал.
Спустя несколько дней после происшествия, когда Лисанн была отправлена развеяться и начать присматривать ткань для будущего платья, Дилюк быстро и аккуратно собрал все бутылки с алкоголем в доме. Не то, чтобы их было много, вовсе нет. Но всё же, те три бутылки, которые ему удалось найти в кладовой и в кухонном шкафу, виделись Дилюку свидетелями их ссоры, а потому были решительно вынесены за пределы дома.
***
Наконец, пришла полноценная весна, принося с собой атмосферу надежды и обновления. Для Лисанн эта новость стала первой хорошей новостью за последние несколько недель. Лучи весеннего солнца, проникавшие в их спальню ранним утром, стали для неё тем немногим, что могло снова окутать Лисанн теплом: их отношения с Дилюком не вернулись к былой идиллии, хоть и не были откровенно враждебными. Самое подходящее слово, которое описывало их ситуацию – напряженность. Напряженность была во всем. В те дни, когда Дилюку нужно было рано покинуть дом, ей приходилось притворяться спящей и молча слушать, как Дилюк поднимается с постели и делает напряженные тихие шаги, раздающиеся по комнате. В эти секунды она всем нутром чувствовала, как его взгляд скользит по ней, словно видит насквозь её притворство. Когда же им доводилось разделять утреннюю трапезу, Дилюк появлялся в гостиной утром, где его ждал всё такой же сытный и вкусный завтрак, что был прежде. В пространстве столовой витало напряжение и неопределенность оттого, что оба не знали, как вести себя. Лисанн неловко пыталась налить кофе в чашку Дилюка дрожащими от напряженности руками, отчего крохотные капли напитка брызгали на белоснежную скатерть. Дилюк, в свою очередь, не знал, стоит ли подать Лисанн нож, когда она тянулась к нему через стол. В эти моменты Лисанн чувствовала, как его глаза изучали её лицо, словно оценивали, можно ли озвучить те вопросы, которые Дилюк не решался произнести вслух. Утреннее расставание также проходило в напряженности. Даже при попытках неловко поцеловаться или прикоснуться друг к другу оба оставались словно в пределе своих невидимых границ, неосознанно держась чуть поодаль и лишь быстро скользя взаимными взглядами, не задерживая их ни на секунду ни на чем определённом. Напряженность, затянувшая всё пространство их жилища, словно туман, преследовала их и в тот момент, когда Дилюк возвращался домой, и в последующие вечерние часы, когда они старались избежать разговоров. И, конечно, в моменты, когда пара в молчании отходила ко сну, стараясь не слишком быстро отворачиваться друг к другу спинами, в воздухе также витала напряженность. Между половинами кровати возвелась невидимая стена. Для Лисанн это непонятное, странное состояние было даже хуже прямого и откровенного раздора. По крайней мере, при явном разладе она могла бы не подавлять себя и дать волю тем чувствам, пленницей которых ей сейчас невольно пришлось оказаться. Оставаясь в одиночестве в те ночи, когда Дилюк отлучался по своим делам с Орденом, Лисанн позволяла себе вспомнить те моменты, когда они разделяли с Дилюком мечты и радости, отчего печаль и одиночество накатывали с удвоенной силой. Этот затянувшийся холод в их общении стал для неё тяжким бременем. Однако в жизни Лисанн было кое-что такое, что она не могла назвать ничем иным, кроме как благословением Барбатоса. Этим спасительным лучом света были её мечты о том, что вскоре она с головой окунется в ту работу, которую она любила и умела делать лучше всего на свете – заботу о виноградных лозах и земле, на которой растёт виноград. Именно эти мечты были её спасительным плотом, поддерживавшим её на плаву. Сказать, что Лисанн устала и едва не сошла с ума за эту зиму от безделья, значило ничего не сказать. С некоторых пор ей начал сниться один и тот же сюжет: она видит себя на виноградном поле, бродящей в зелёном море бесконечных рядов лоз, поблескивающих от утренней росы. Навстречу ей попадаются сплошь пушистые соцветия ароматных веточек цветущего винограда. Внезапно, Лисанн осознаёт себе уже делающей что-то у самой земли, рядом со душистыми и тяжёлыми гроздьями ягод, от которых исходит сладкий аромат. Садовница ярко ощущала, как мягкие комья земли в её ладони рассыпались и утекали сквозь пальцы. Ненавязчивое пение птиц, ласковое солнце и шепот ветра, обволакивавшие её в этот момент, были ничем иным, как живым и беззаветным дыханием природы. Ощущение радости, свободы и душевного подъема, которое Лисанн испытывает в этот момент, улетучивается в ту же секунду, как она осознает, что всё это – лишь сон. Постепенно просыпаясь и осознавая нереальность сновидений, Лисанн вспоминала, что наяву у неё всё было не так радужно, и её приподнятое настроение стремительно испарялось. Однако теперь Лисанн знала: этот ключик, который мог открыть ей дверь в комнату тех волшебных ощущений из сна, был в её руках. Чтение книг по виноградарству и просмотр каталогов новых сортов винограда, которые Лисанн выписывала из Ли Юэ и Фонтейна, стало её самым желанным ритуалом второй половины дня, когда все дела по дому были сделаны, а Дилюк ещё не вернулся домой. Уединяясь в спальне, Лисанн с глазами, сверкающими от интереса, снова и снова перечитывала описания сортов. Представляя, какие нотки вкуса эти сорта винограда могут приобрести на мондштадтской земле и в её чутких руках, сердце Лисанн получало долгожданное умиротворение, а её желание как можно скорее вернуться на винокурню, разгоралось всё сильнее. «Лунное озеро» ...золотистый оттенок и неповторимый вкус с нотками нежного персика и мёда... подходит для создания десертных вин... «Журавль Яогуан» ... красный виноград с тонкой кожицей и интенсивным вкусом... вина обладают богатыми оттенками лепестков шелковицы, ягод и карамели, идеально подходя для особых случаев... «Искрящееся созвездие» ...основа для знаменитого шампанского этого региона... придает вину деликатные и изысканные ноты яблока, груши и миндаля... «Кур-де-Азур» ...Оазис свежести и элегантности... вино обладает ароматами жасмина и пузырника... Читая все эти невероятно заманчивые описания, сердце Лисанн билось с нетерпением, желая вернуться на винокурню. Там, находясь с своём уютном мирке, ей хотелось как можно скорее превратить свои грезы в реальность, отдаваясь делу со всей страстью, которую она только могла вложить. Однако для этого ей было необходимо сделать один решительный и смелый шаг – показать, что она больше не может жить в этом напряжении. В конце концов, именно она была виновницей и нарушительницей их идиллии.***
Дилюк, уже будто бы и не надеявшийся на возвращение былой теплоты в их отношения, в один солнечный день неожиданно почувствовал на себе небывалую ласку и доброжелательность со стороны возлюбленной. — А я завтра собираюсь вернуться на винокурню. Поможешь мне перенести немного вещей на первое время? — Лисанн приобняла Дилюка со спины, как это бывало прежде, когда он подошёл к окну, чтобы отворить его настежь для проветривания. — Мы договаривались об этом? — Холодно ответил Дилюк, от неожиданности не найдя подходящих слов в ответ на внезапную просьбу и сам пугаясь своего резкого тона. — В смысле... У меня завтра дела. Мне надо подумать, когда у меня будет время. Удивительно, но Лисанн будто бы и не заметила грубоватого тона. — А послезавтра? — Без промедления спросила Лисанн. Просыпаясь утром, Дилюк не мог и подумать, что именно сегодня ему предстоит сказать это. Но, видимо, мондштадтский ветер имел другие планы. — Лис, я не помогу тебе добраться до «Рассвета». Ни завтра, ни послезавтра. Ты больше не будешь работать на винокурне. — Что? — С недоумением в глазах спросила Лисанн. Но её непонимание продолжалось недолго. — Что? — Повторила она, но уже не с недопониманием, а с возмущением. Дилюк много раз в голове прокручивал этот диалог, пытаясь подобрать подходящие слова. Но в итоге за несколько секунд всё пошло прахом, и голос его зазвучал резко и жёстко. — Я хочу, чтобы ты оставила работу на винокурне. Это не место для будущей леди Рагнвиндр! Лис, ты заслуживаешь чего-то лучшего, чем возиться в земле. Единственная работа, которую могу тебе предложить – помогать Эльзеру в управлении. Лисанн отшатнулась от него, готовая упасть назад, словно её ударили в грудь. Глаза её слегка заблестели от недопонимания и обиды. — Ты что, серьёзно? Я же... Я всю осень и зиму мечтала вернуться туда, а ты меня не пускаешь? Это же моя работа! Никто лучше меня её не сделает! Дилюк развернулся, понимая, что конфликт набирает обороты. — Лисанн, я просто забочусь о тебе. И я больше не собираюсь видеть, как ты занимаешься работой на виноградниках. — Что мне от этого будет? Я не сахарная, не хрустальная... И я хотела попробовать вырастить новый сорт винограда! — Я куплю тебе всё, что ты пожелаешь. Но ты будешь только управлять процессом. Хорошо? — То есть я снова, как и всю зиму, буду делать НИЧЕГО. Так? — Да почему ничего? Я же сказал, ты будешь управлять процессом. — Это значит ничего. — Ты думаешь, это так просто? — В чем здесь работа? Сказать кому-то «пойди сделай то-то и то-то». Это ничего! — Ну вот и не делай ничего! Не трать своей молодости, здоровья и красоты! Это палящее солнце, ветер, пыль... Хватит! Лисанн бросила на Дилюка взгляд, полный разочарования. В глазах её была видна накаляющаяся буря. Разговор явным образом вышел за пределы вопроса о работе на винокурне. — Ааа... То есть, деревенские девки всё-таки приходятся не по вкусу городским господам? Пыльные, потные. С землей под ногтями. — Причём тут...? — Дилюк сжал кулаки и рыкнул от того, как Лисанн за секунду вывернула его слова наизнанку, не желая ни секунды прислушаться к нему. — Не цепляйся к словам. Я такого не говорил! Лисанн тяжело вздохнула, покачала головой от бессилия и устремила взгляд в окно, чтобы сделать передышку от тяжелого взгляда Дилюка. Набравшись решимости в последний раз, Лисанн сверкнула глазами и продолжила: — Дилюк, ты не понимаешь! Я не хочу и не умею просто сидеть в кабинете и управлять людьми как куклами на ниточках. Это не моё. Моя работа на винокурне – единственное, что делает меня... Это моя... Это моё призвание. — Лисанн кусала губы и сжимала кулаки, не имея сил найти подходящие слова. — Оно позволяет мне чувствовать себя нужной. Не бесполезной. Посмотри вокруг – все чем-то занимаются! У Джинн есть миссия – защищать Мондштадт... — Ни один рыцарь в Ордене не занимается серьёзным делом. — Буркнул Дилюк, стоявший сложа руки на груди. — Лиза работает библиотекарем, и... — Лисанн приподняла брови, выражая протест. — Я уже сказал. В Ордене. Никто. Не занимается. Серьёзным. Делом. — Отчеканил Рагнвиндр. — Лиза в их числе. Лисанн не останавливалась. — Да не важно! Главное – они счастливы заниматься тем, чем занимаются! Кто-то помогает людям разбираться с налогами, кто-то лечит людей, а кто-то просто любит болтать с посетителями библиотеки. Да даже мастер Брейгель, живущий за счёт наследства, занимается тем, что ему нравится – путешествует по Тейвату в своё удовольствие. — И какую же пользу приносят Мондштадту его путешествия? — Недоуменно спросил Рагнвиндр. — Да такую, что ему это нравится! Такую, что кому-то нравится слушать истории мастера Ван Брейгеля после его возращения из путешествий. Каждому – своё! А мне нравится работать на земле и заботиться о винограде своими руками. — Не понимаю, зачем тебе эта мука. — Сдался Дилюк, сжав скулы и уходя в глубокую оборону. — Но как, Дилюк? Ты ведь сам работаешь барменом! Таверна бы обошлась и без тебя. Но ты делаешь это, потому что тебе нравится! Дилюк чуть ли не вскипел от раздражения. Да если бы Лисанн только знала, как ему осточертела эта работа! Будь у Дилюка другой способ настолько оперативно узнавать все последние новости и сплетни Монда, он бы давно сложил с себя обязанности бармена. Дилюк шумно выдохнул и насупился. — Тогда нам не остаётся ничего другого, кроме как найти компромисс. — Я уже это слышала. — Теперь уже Лисанн полоснула Дилюка жестоким тоном. — Если ты забыл, я с самого начала была против переезда в город. Я чувствовала, что это не по мне. Но тогда я пошла тебе навстречу. — Я пытался... Я пытался... — Дилюк не мог подобрать слов, облизывая пересохшие губы. — Как ты собираешься найти то, что тебе нравится, не пробуя новое? Я пытался показать тебе другую жизнь. Для меня это значит заботиться о тебе и... и любить тебя! Да, уж извини, что так вышло, что я люблю тебя. — Ах, пробовать новое? Пробовать новое? Что ж... Я хорошая ученица, Дилюк. Если хочешь знать, я пытаюсь пробовать новое. Если хочешь знать... Лисанн осеклась, по началу решив поведать Дилюку долгую историю о том, как она пыталась, действительно пыталась найти для себя что-то новое, найти себя в городе. Пыталась занять себя разведением цветов, помощью Дилюку в таверне... Но, в конце концов, ей ничего не подошло и, кажется, ей оставалась лишь одна профессия – быть невестой Рагнвиндра. И всё бы ничего, Лисанн была готова принять и это. Но беда была в том, что сам Рагнвиндр никогда, ни словом, ни делом не давал Лисанн намёков – какой бы он хотел видеть её, когда она станет его супругой? Возможно, его и так всё устраивало? Однако в этом случае такая ситуация не устраивала уже саму Лисанн. Она не могла продолжать вести городскую жизнь и при этом оставаться прежней собой. Лисанн чувствовала необходимость изменений всем нутром. Ну не может деревенская простушка заурядной внешности, с сомнительной родословной и кругозором, ограниченным территорией виноградников «Рассвета», соответствовать молодому наследнику благородного семейства! Лисанн казалось крайне странным, что сам Дилюк не понимал того, что его брак – это не просто союз двух людей, а целое событие общегородского масштаба. Будь Лисанн на его месте, она бы десять раз подумала, кого берёт себе в жёны! У Лисанн было свое понимание, какой должна быть невеста Рагнвиндра: образованной, обладать прекрасными манерами, быть стройной, изящной... Вот почему она пробовала новые роли, стараясь угадать желания будущего супруга: в глубине души Лисанн казалось, что Дилюк ещё сам не понял, чего хочет. Инициативы Лисанн освоить правила этикета, научиться принимать на себя роль хозяйки дома и хотя бы мало-мальски соответствовать небольшому, но крайне специфическому кругу общения Дилюка, принимались Дилюком не враждебно, но в то же время без особого энтузиазма. Лисанн старалась изо всех сил, но видела, что Дилюку были непонятны её старания. Словно это всегда была уступка, позволение с его стороны измениться Лисанн в рамках, которые бы его устраивали. И эта никогда не озвученная просьба, пожелание Дилюка для Лисанн оставаться такой, какой она всегда была, не могла быть добровольно принята садовницей. Когда же Лисанн захотела изменить свою внешность, окончательно придя к выводу, что среди благородных дам все как на подбор были стройными и тонкими, Рагнвиндр и здесь ей не помог, уже куда более решительно продемонстрировав своё желание видеть Лисанн такой, какой она всегда была. «Ну что ж. Раз уж он окончательно решил, что предпочитает видеть и любить меня такой, какая я есть, то, по крайней мере, он не имеет права отнять у меня моё любимое дело. Ведь так? Верно?» — Было главным аргументом Лисанн в пользу того, что она может хоть завтра плюнуть на все свои попытки влиться в городскую жизнь и вернуться на винокурню. Однако сейчас она поняла, что её аргумент не имел никакой силы. Лисанн прикрыла глаза и выдохнула через рот. — Помнишь тот вечер, когда я помогала тебе в таверне первый раз? Тогда в «Долю Ангелов» зашёл рыжий парень из Фатуи... Дилюк остолбенел, губы его едва шевелились. Рагнвиндр приготовился услышать самое страшное. — ...Он хотел купить бутылку «Рассветного трепета». Тогда я так просила тебя об этом, так хотела, чтобы наше вино попробовали где-то ещё... Для таверны это была сущая ерунда – бутылка вина! Но в тот вечер ты не дал согласия. Тогда я продала ему эту бутылку в тайне от тебя. Несмотря на то, что откровение Лисанн оказалось не о том, чего он страшился более всего, Дилюк приоткрыл рот от ошеломления. Внутри него вспыхнуло пламя. — Ты серьёзно это сделала? Ты продала наше вино проходимцу из Фатуи, не спросив меня об этом? Лисанн отвернулась, не в силах смотреть в алые глаза. Тот стыд, который она испытала в тот вечер, сейчас ощущался умноженным десятикратно. — Да, я сделала это, Дилюк, — ответила она тихо, — потому что хотела попробовать что-то новое. Как ты и хотел, видишь? Дилюк выжидательно молчал, лицо его слегка искривилось. В голове его не мог найтись ответ на вопрос, как он пришёл к тому моменту, когда его забота о возлюбленной оказалась для неё дешевле желания угодить какому-то чужаку, которого Лисанн видела впервые в своей жизни. Рагнвиндр понимал, что любое следующее слово, сказанное им в пылу гнева, будет неуместно. Единственное, что ему было нужно сейчас – остыть. Дилюк сделал шаг назад, взял в руки сюртук, висевший на спинке стула, и покинул дом, оставляя Лисанн один на один с её слезами.
