Осторожно! Хрупкое

      Буря чувств, охватившая и сбившая Дилюка с ног, словно порывы ветра в логове Ужаса Бури, состояла из всего сразу. Дилюк не мог различить оттенков всех переживаний в себе: они застряли единым комком в горле, жгли грудь изнутри суровее любого клинка... Пожалуй, единственное чувство, что он мог различить в себе, было чувством вины.       «Нужно было делать как-то иначе, по-другому... Но как? Как, чёрт возми?..»       Дилюку было не по силам найти ответ на этот вопрос и даже в теории представить другой исход. Неужели всё, что они успели построить к сегодняшнему дню, оказалось не более чем замком из песка у морского берега, фундамент которого оказался смыт первым же приливом?       Дилюку хотелось исчезнуть, испариться из Мондштадта. В поисках спасения от самого себя, Рагнвиндр решил отправиться за пределы Мондштадта, отавляя шум городских стен за спиной. Весенний Шепчущий лес был тем немногим, что, если и не предоставляло спасительную передышку, то было способно хотя бы не усугубить ситуацию.       Слова, произнесенные Лисанн, беспрестанно кружились и снова и снова повторлись в голове Дилюка, заставляя его снова и снова испытывать приливы тревоги и волнения. Наверное, ему стоило признаться себе в том, что это была его вина? Дилюк с неохотой рассуждал о том, не были ли его надежды на то, что всё разрешится само собой, легкомысленными. Он так упорно пытался закрывать глаза на то, что его избранница не может влиться в жизнь в Мондштадте! Так цеплялся за надежду на то, что она вот-вот поймёт ошибочность своих сомнений и примет, наконец, всё блаженство жизни, не обремененной обязаельствами и тяжелым трудом, в которой её единственной заботой была бы лишь обязанность принимать его любовь.       Последние дни перед сегоднящней ссорой Дилюк чувствовал себя особенно тягостно: просыпался по ночам и потом долго не мог заснуть, потерял аппетит. Ему казалось, что Лисанн всё это время молча переживала то же самое бедственное положение, просто более умело скрывала своё состояние. Однако, как показал сегодняшний разговор, Лисанн всё это время прекрасно себя чувствовала, живя тайной душевной жизнью, снова скрытой от его глаз. Кажется, отсутствие общения между ними нисколько не обременяло её всё то время, пока он был сосредоточен на тщетном беспокойстве и обманчивых предчувствиях. Подобные рассуждения не могли не вызвать резких, но резонных вопросов:       «Может, она и не любит меня вовсе?.. Да за кого она держала меня всё это время?»       Дилюк внезапно вызвал в памяти слова Лисанн об инциденте со злосчастной бутылкой вина, что только сильнее подлило масла в пламя. Выходит, их разлад гноился и назревал уже давно? А если так, то его ли вина в том, что Лисанн так отдалилась от него? Не является ли это прямым свидетельством того, кто в их союзе стремился к отчуждению?       Домой Рагнвиндр вернулся уже под покровом ночи. Дом был погружен в полную темноту. В духоте воздуха квартиры всё ещё стояла пелена их ссоры. Мягко ступая по коридору, всё ещё разрываясь между противоречивыми чувствами, Дилюк вошел в спальню. Полумрак комнаты не позволял различить деталей; на первый взгляд, нечто, лежавшее на кровати, напоминало свёрнутое комком одеяло. Его сердце сжалось, как только он осознал, что это.       Пребывая в гневе и обиде последние несколько часов, он и представить не мог, что вид мирно спящей Лисанн, укутавшейся в тёплое одеяло, заставит его, наконец, прийти к окончательному выводу. Нет, он не может оставить всё, как есть!       Дилюк обошел кровать и медленно опустил колено на перину. Лисанн спала безмятежным и невозмутимым сном. Он легонько коснулся руки Лисанн, выпроставшейся из-под укрытия одеяла.       — Лисанн, — голос Дилюка дрожал от горечи и искренности, которой давно не было в их беседах. — Я не хотел, чтобы всё так вышло... мне стоило быть внимательнее к твом словам… мне жаль. Прости меня...       Лисанн едва приоткрыла веки. В полуночной мгле этого нельзя было различить, как и навернувшихся слёз в уголках её глаз. И все приглушенные слова Дилюка, произнесенные в тишине спальни, отчётливо звенели в её ушах. Хотя тело Лисанн оставалось неподвижным под одеялом, пальцы её ног нервно сжимались под укрытием, словно пытаясь сбросить всё напряжение, с которым её тело откликалось на прикосновения Дилюка. Дыхание Лисанн, до этого равномерное и поверхностное, замедлило ритм и стало глубже, спокойнее. Кажется, несмотря на искреннюю горечь в словах Дилюка, усталость и истощение, вызванные последними событиями, не позволяли Лисанн принять на себя тяжесть нового раунда откровенного разговора, взаимных извинений, обещаний... В этот момент ей было проще притвориться спящей, снова скрыть свои чувства. Слёзы и разбитое сердце остались незамеченными.       Вид молчаливо спящей Лисанн, не дававшей никакой обратной реакции, остановил поток слов Дилюка. Рагнвиндр, осознав, что Лисанн спит слишком крепко, чтобы услышать его шепот раскаяния, отступил, решив не нарушать её покой. Постояв ещё несколько мгновений у кровати в неизвестности и тревоге, Дилюк направился в гостиную. Уголок для ночлега он нашёл на мягкой софе, освещенной пламенем разожженного им камина.

***

      С пасмурным рассветом, потушившим последние утренние звёзды на небе, Лисанн и Дилюк продолжили свою игру в молчанку, передвигаясь по дому словно невидимые тени, скользящие между мебелью и огибающие углы. За окном первые лучи солнца только начинали проникать сквозь серые клубящиеся облака, освещая жилище мягким светом. Лисанн сохраняла самообладание и вела себя так, будто не слышала ночного визита Дилюка, всеми силами избегая его внимания.       Дилюку было сложно представить, как этот день мог стать ещё хуже, однако это всё же случилось. Во время того, как он совершал свой привычный утренний ритуал, отворяя настежь кухнное окно, на глаза Дилюку попался парнишка, быстрым шагом направлявшийся к их дому. По увесистой сумке на ремне, перекинутой через плечо, было ясно: к их дому спешил почтальон. Дилюк задержал взгляд на приближающейся фигуре и, стараясь гнать от себя плохие предчувствия, постарался просто выкинуть увиденное из головы.       Однако наблюдение так и не оставило Рагнвиндра в покое во время завтрака, заставляя его чувствоать себя как на иголках. Доводы разума не успокаивали его. Несмотря на то, что все жильцы дома с равной вероятностью могли получить утреннюю почту, Дилюку казалось, что в этот день именно он был получателем письма.       Едва закончив завтрак, Дилюк собрался на выход. Сердце его застучало чуть сильнее обычного, как только он подумал о том, что сейчас ему придётся проверить почтовый ящик, висевший рядом со входной дверью. Выйдя за порог, Дилюк выдохнул, пытаясь отогнать от себя иррациональный страх, и не спеша провернул ключ в замке, приоткрывая скрипучую дверцу. Предчувствия Рагнвиндра ему не солгали: в ящике лежало письмо.       События последнего дня порядком потрепали невозмутимость и рассудительность Рагнвиндра, сделав его уязвимым даже для безобидных повседневных неприятностей. Поверх скопившегося вороха рекламных буклетов лежало и письмо, ставшее причиной волнения Дилюка. Оно выделялось лимонным цветом конверта и имело знакомую сургучовую печать и почерк. Адресантом письма был Эльзер.       Дилюк, беря в руки письмо, почувствовал иголочки нарастающей тревоги и оторвал сургуч, разворачивая конверт. В письме, полном тревоги, Эльзер писал:       «Мастер Рагнвиндр!       Спешу сообщиь Вам, что в начале этой недели у нас завязались первые листики винограда. К моему огромному сожалению, обнаружилось, что только что проснувшиеся зимнего сна лозы поражены какой-то неизвестной болезнью. Все побеги покрылись странным маслянистым налётом, избавиться от которого нам до сих пор ничем не удалось. Как вы распорядились ранее, я связался с виноградарями, когда-то работавшими на винокурне при вашем отце. Отозвался господин Шульц. Вчера он осмотрел виноград, но оказался не в силах помочь чем-либо.       Если не оказать помощь незамедлительно, болезнь угрожает превратить виноградники в безжизненную пустыню.       Понимаю, что для Вас это может звучать непримелемо, но, возможно, миссис Ландерс все же могла бы посетить винокурню? Мы не проим о многом, достаточно хотя бы простого совета. Если помощь не придет в ближайшие дни, урожай винограда будет под угрозой.       Искренне Ваш,       Эльзер»       Дилюк крепко сжал бумагу в кулаке, пытаясь собраться с мыслями. Понимая, что бездействие может стоить очень дорого, ему пришлось с неохотой подумать о том, что он будет вынужден обратиться к Лисанн за помощью.       Спрятав письмо во внутренний карман сюртука, Дилюк добрался до «Доли Ангелов», поглощенный мыслями о мрачных перспективах, которые могут постигнуть виноградники. В таверне, ещё пустой и тихой, прилежный Чарльз уже приготовился к открытию. Приветливость верного помощника показалась Дилюку какой-то отдаленной и чуждой. Рагнвиндр отправился в подсобку, разложил перед собой письмо и сел за стол, нахмуря лоб и обхватив голову руками, погружаясь в обдумывание вариантов решения проблемы.       «По всей видимости, среди прежних виноградарей нет никого, кто был бы в силах помочь. Возможно, стоит обратиться за советом к Танеру? Нет, Эльзер наверняка уже сделал это, да и немощность старика даёт о себе знать… Или привлечь знания Коннора? Нет, Эльзер наверняка уже спрашивал и его. Может, стоит попросить Коннора в личном порядке? Но тогда возникнет логичный вопрос: почему бы не поручить это дело Лисанн...»       Дилюк понимал: возможно, он бы мог найти решение, не прибегая к помощи Лисанн. Однако сейчас его главным врагом было отсутствие времени. Время было необходимо не только для излечения растений от болезни, но и для того, чтобы смириться с мыслью о том, что он вынужден обратиться к Лисанн. Другого выхода у него не было.       Дилюк написал взвешенный ответ Эльзеру, где пообещал разобраться в ближайшие пару дней, и всё-таки, на всякий случай, попросил посоветоваться ещё с парой бывших садовников, которые сейчас проводили свою старость где-то в Спрингвейле. Для себя он принял решение: если до завтрашнего вечера от Эльзера не будет никаких новостей, он поделится всем с Лисанн.       С Лисанн, которую ещё вчера он с таким усилием пытался всеми силами отвести от винокурни.       У Дилюка оставалось чуть более суток на то, чтобы обдумать и решить, как именно он будет это делать. Обратный отсчёт начался.

***

      Когда Дилюк переступил порог дома, гнетущая тяжесть напомнила о себе тяжелым грузом на шее. Ему казалось, что каждое мгновение бездействия приближало семейные виноградники к неотвратимой беде. Рагнвиндр проследовал в кабинет и спрятал злополучное письмо в ящик стола. Приблизившись к окну и оперевшись ладонями о прохладный мрамор подоконника, Дилюк задумчиво и хмуро всмотрелся в безупречно чистый вечерний небосвод. С губ его сорвался тяжелый выдох.       В голове Рагнвиндра мелькали образы давно минувших дней. Каждый раз, когда юный Рагнвиндр прибывал к отцу на винокурню, его взору представали процветающие виноградники и уютный, наполненный жизнью особняк, в котором Крепус держал всё семейное дело в умелых и опытных руках. На контрасте с этими светлыми воспоминаниями нынешнее положение дел казалось столь запутаным и сложным, что Дилюк не видел ничего, кроме тупика.       Сумеречные тени совсем сгустились за окном; Рагнвиндр неторопливо отпрянул от окна и, сделав пару размеренных кругов по кабинету, напомнил себе,что окончательное решение уже принято.       Освободившись от оков меланхолии, Дилюк потушил пламя внутри себя. Тяжелая пелена уныния рассеялась, уступая место лишь холодной решительности. Здесь не было места для колебаний. Завтрашний день обещал искупление всех ошибок, залог того, что всё наладится. Завтра он всё исправит: обручальное кольцо уже томилось в ожидании своего часа в бархатной коробочке, спрятанной в ящичке его письменного стола.       Ему просто была нужна небольшая передышка, чтобы вновь обрести силы. Завтра же он возьмёт всё в свои руки, примирится с Лисанн и спасёт всё дело. Да, ему придется наступить на свое самолюбие, гордость и самоуверенность, признать ошибки, просить прощения, смириться с неизбежным… Горькая пилюля, которую придётся проглотить единожды. Рагнвиндр был готов принять горькую истину: он оказался никчемным хозяином семейного дела, да и партнёром для своей возлюбленной – тоже. Наверное, всё это попросту не для него…       Единственное утешение в этом мире, веру в которое Рагнвиндр не растерял к сегодняшнему вечеру, было в том, в чём его ещё никто и никогда не упрекнул, а именно, в мастерстве обращаения с мечом.       При мысли о хорошей битве сердце его вспыхнуло новым пламенем. Раз уж сегодняшний день не смог ничем порадовать его, то он сам сделает это. Вот уже вторую неделю с пика Буревестника приходили новости о магах Бездны, которые устраивали свои привычные зловещие ритуалы и шабаши, привлекавшие всякого рода нечисть – от слаймов до митачурлов. Орден, инертный, как и всегда, не начинал даже и шевелиться. Однако сейчас Дилюку казалось, что его внутреннего воодушевления хватит на то, чтобы в одиночку зачистить все подземелья Мондштадта.       Пылкое сердце забилось сильнее. Как ошпаренный, Рагнвиндр вылетел из кабинета, а затем и из дома, направляясь на ночную вылазку.       Ночной прохладный воздух объял его, как только Дилюк оказался на улице. Сегодня он намеревался принять бой со всеми монстрами – не только теми, что обитали в лесах и полях Монда, но и внутри него.

***

      Несмотря на непрекращающуюся ссору, Лисанн уловила намеки на беду: на Дилюке не было лица, когда он пришёл домой, в кабинете он провел слишком много времени, что было нетипично для его поведения. Произошло что-то неладное – она чувствовала это. Как только Дилюк вышел за порог дома, Лисанн боролась с собой целых семь секунд, прежде чем решилоась на то, чтобы войти в кабинет в отсутсвие его хозяина. На столе Дилюка царила чистота и порядок: лишь несколько папок и письменных принадлежностей лежало с краю. Лисанн, кусая губы, с дрожащими руками полистала пару папок. Ничего интересного – какие-то финансовые дела, связанные с винокурней. Постояв ещё несколько секунд в нерешительности, Лисанн, собравшись с духом, решилась потянуть за ручку ящика.       Здесь были сложены стопки бумаг и какие-то подарочные картонные и бархатные коробочки, по-видимому, оставшиеся от чьих-то скромных презентов от знакомых и друзей Дилюка. Но среди этого разнообразия помятый конверт лимонного цвета с самого начала привлек внимание Лисанн. Несколько минут спустя она уже знала его содержание.       Теперь разум Лисанн кипел от мыслей о том, как Дилюк мог скрывать столь важное известие от нее. Лисанн трясло о волнения, ведь она не знала, как давно Эльзер написал это послание. Мысль о том, что Дилюк мог знать о проблеме с виноградом уже давно, повергала её в ужас.       Следующие несколько часов Лисанн ни разу не присела, активно нарезая кргуи по дому. Она не знала, куда себя деть. Во-первых, ей нетерпелось посмотреть на виноград. Среди множества книг и журналов, что она прочла за зиму, ей удалось узнать о такой куче заболеваний плодовых растений, о которых ранее не имела и понятия, но теперь могла распознать даже самые редкие из них. Судя по скудным описаниям Эльзера, это была новомодная болячка винограда, о которой писалось в фонтейновских журналах и которая получила название «порочное гниение». До сих пор никто не знал, с чем было связано появление этой напасти. Кто-то высказывал мнения, что причиной этому могут быть те же процессы, что приводили к появлению зон увяданий в далеком и жарком Сумеру. Кто-то же считал, что к этому были причастны маги Бездны.       Однако на данный момент для Лисанн это не имело значения. Сейчас было важно лишь одно – она знала, что против этой болезни существовало алхимическое средство! Недолго думая, Лисанн отыскала в стопке старых журналов тот самый, где был опубликован его рецпет. На первый взгляд рецепт казался не самым сложным… Кроме экстракта лампового колокольчика все ингредиенты были знакомы даже садовнице.       В голове Лисанн немедленно возник план: сейчас ей следует собрать все необходимые вещи и безотлагательно отправиться на винокурню, чтобы проверить свои догадки.       «Нет, уже слишком темно... Тогда завтра! Непременно с самого раннего утра! Да, решено! Но если это действитетльно окажется «порочное гниение»?.. Тогда вернусь и обращусь за помощью к городским алхимикам! Кажется, господин Альбедо может помочь в этом как никто другой… Тц, зараза! Говорят, он часто бывает вдали от Монда… Тогда попробую обратиться к его ассистентке! Да! А ещё лучше подойти к ней с раннего утра и узнать, сможет ли она в принципе приготовить зелье...»       Не в силах совладать с нетерпением, Лисанн решила отправиться к Сахарозе уже сейчас, хотя на дворе был уже вечер. Она надеялась, что ассистентка Альбедо сможет хотя бы уже сейчас определить, будет ли в её силах приготовить зелье. К великой радости Лисанн в окнах лаборатории ещё горел свет, в двери которой она судорожно постучала. На встречу к ней вышла Сахароза. Ушки её приподнялись в удивлении от неожиданного вечернего визита гостьи, белое лицо которой поражало лихорадочным блеском глаз.       Лисанн долго отказывалась от предложения чашки чая, однако вскоре сдалась и теперь сидела у окна лаборатории, оказавшейся удивительно уютным местом. Должно быть, чай был преложен ей неспроста: после первых глотков Лисанн почувствовала себя гораздо спокойнее. Внимательно выслушав заказ Лисанн за чашкой чая, Сахароза быстро прониклась сочувствием и согласилась помочь. Бегло оглядев рецепт, ассистентка Альбедо заверила её, что приготовление алхимического эликсира действительно не выглядит чем-то сложным. Не хватало лишь одного игридиента – ламового колокольчика. Задумавшись на несколько минут, Сахароза принялась искать что-то в больших и пыльных книгах на полках большой библитоеки, каждый раз поднося их максимально близко к глазам, словно ныряя в них с головой. Наконец, через несколько минут кропотливых посиков, алхимик заключила, что, основываясь на схожести некоторых свойств трав, ламповый колокольчик с высокой долей вероятности может быть заменен травой-светяшкой.       — Слава Архонтам, мы не успели истратить запас светяшки за эту зиму! — Воодушевленно отметила Сахароза.       Лисанн тысячу раз извинилась перед ассистенткой Альбедо за то, что та сама вызвалась приготовить зелье уже к утру. Кажется, Сахарозе было совсем не в новинку оставаться в лаборатории всю ночь напролёт. К большому стыду Лисанн, при ней не оказалось ни монетки моры, чтобы заплатить за работу Сахарозы прямо на месте, поэтому, уходя, она оставила лишь заветный номер журнала, содержащий точныме граммовками ингредиентов зелья и порядок их смешения. Щедрую оплату за свой труд Сахароза получила уже утром, когда заказ был готов.       Ещё раз отблагодарив Сахарозу, Лисанн помчалась на винокурню, не желая терять ни минуты, каждая из которых приближала гибель винограда. Она не могла дождаться, чтобы осмотреть больные виноградные лозы и испытать на них зелье. Лисанн чуть ли не летела по дороге до винокурни, полностью поглощенная мыслями, порой забывая даже делать вдохи и выдохи в положенное время. Удивительно, но садовнице удалось пройти веь этот путь живой и невредимой. Нсколько раз ей пришлось пройти мимо племён хиличурлов и скоплений слаймов. Два раза за ней даже устроили погоню! Но Лисанн, раньше упавшая бы в обморок от такого поворота событий, сейчас лишь решительно собрала волю в кулах и, прибавив скорости, ускользнула от преследователей, не поведя бровью и лишь сильнее сжимая увесистый мешок с алхимическим порошком в руке. Наконец, добравшись до винокурни, она позволила себе с облегчением вздохнуть.       Ещё не дойдя до порога особняка, Лисанн завидела идущего ей навстречу Эльзера. В глазах его читалось всё без слов. Немедленно проведя Лисанн к очагам поражения растений, управляющий сложил руки на груди и в тревожном ожидании следил за действиями садовницы, нервно постукивая указательным пальцем о плечо. Через несколько минут Лисанн выдала вердикт: виноград поражён ничем иным, как «порочным гниением».       Уже спустя полчаса были готовы ведра с раствором зелья, и Лисанн принялась обрабатывать лозы, снова и снова макая в раствор большую кисть и окропляя молодые листочки спасительным лекарством. Садовница отдалась делу со всей страстью и, разумеется, не допустила никого более к этому отвественному делу: лишь она одна была в силах проконтролировать выполнение этой сверхответственной работы.

***

      Вернувшись домой после бурной ночи, весь в поту и пыли, Дилюк быстро обнаружил, что Лисанн узнала всё, что он собирался сообщить ей с самого утра. Вещи в ящике с документами были явно не на месте, а сама Лисанн отсутствовала.       «Могла бы обратить внимание и на коробку с кольцом, если уж решила покопаться в моих вещах», — гневно отметил про себя Рагнвиндр.       Раздражение Дилюка тем фактом, что Лисанн прочла его письмо без разрешения, моментально выбило из его рук контроль над ситуацией. Дилюк ринулся на винокурню как есть, даже не приведя себя в порядок.       В момент, когда хозяин ступил на порог особняка, Лисанн уже закончила обработку. Дилюк нашёл её возле сарая, старательно ополаскивающей садовые ведра чистой водой. Оба взглянули друг на друга с лёгким испугом, изумлением и взаимным вопросом, застывшим в глазах: «В какой грязевой луже тебя угораздило так вымазаться, чёрт возьми?». Садовница и хозяин винокурни сейчас действительно стоили друг друга: оба изможденные, вспотевшие, пыльные. На сюртуке Дилюка красовался разрыв, на лице Лисанн – черный земляной мазок. Однако после первого испуга выражение их лиц приобрело совершенно разные настроения, при этом на лице Лисанн появилась глупо-счастливая полуулыбка. Спустя несколько секунд пристального зрительного контакта, Дилюк, скрестив руки на груди, сообщил:       — Как закончишь, подойди ко мне в кабинет.       И, не задерживаясь более ни секунды, направился в сторону особняка.

***

      — Вижу, вы зарекомендовали себя хорошим работником, миссис Ландерс? — Дилюк сидел, сложив руки перед собой в замок и оперев локти о ручки кресла по бокам.       Лисанн, только что попавшая в напряженный воздух кабинета, сглотнула слюну и зажмурила глаза, облокотвшись спиной о дверь позади.       — Шесть тысяч. — Резко заявил Дилюк.       — Что – шесть тысяч? — Устало встрепенулась Лисанн, приоткрыв глаза.       — Шесть тысяч моры жалования. Вас устроит?       — Нет, спасибо, мастер Рагнвиндр, — усмехнулась Лисанн иронично, — я не приму ваше предложение.       — Почему же? — С деланым интересом спросил Дилюк.       Лисанн задумалась на несколько секунд и, пожав плечами, тихо произнесла:       — А что так мало? Помнится, в прошлом сезоне было больше…       — Требовать от вас что-либо сверх ваших основных обязанностей я не намерн. Это честная оплата за должность садовника. Без моих надбавок за ваши выдающиеся трудовые подвиги, о которых вас никто не просил.       Лисанн вскинула брови.       — Вот как? Значит, если я правильно понимаю, весь прошлый сезон я получала нечестную оплату за свой труд?       — Вы понимаете правильно.       — Зачем же вы так разорялись?       Лисанн с мольбой в глазах взглянула на Дилюка. Тот медленно покачивал головой, готовый закончить этот спектакль.       — Ты ужасно наивна, Лисанн. Ты никогда не знала, сколько твои услуги стоят на самом деле? — Произнес он, получая извращенное наслаждение от своей же злобы. — Если хочешь остаться на винокурне, буду платить тебе ровно столько, сколько прописано в договоре. И ты будешь, наконец, счастлива честно трудиться на благо «Рассвета».       Лисанн плавно качнулась, прикрыла отяжелевшие веки и медленно подобралась ладонью к лицу, прикрывая глаза от набегающих слёз. Кажется, Дилюк не хотел заходить настолько далеко, поэтому в ту же секунду покинул кресло и поспешил к Лисанн, чтобы нежно придержать её, спасая от падения.       — Давай, милая… Давай вытрем слёзы, — шептал Дилюк, проводя большим пальцем по её важной щеке, — немного приведём себя в порядок, доберёмся до дома и хорошенько отдохнём. А потом ты мне расскажешь, что стрялось с виноградом. Хорошо?       Лисанн не оставалось ничего, кроме как молча кивнуть, принимая предложение.

***

      Уже в городе, после того как Лисанн во всех подробностях рассказала о том, как она вычислила, чем болен виноград и где отыскала рецепт зелья, у неё появилось время подумать о случившемся. Любому человеку на месте Лисанн было бы очевидно, что на винокурне Дилюк просто-напросто издевался над ней. И какая-то поверхностная, осознаваемая часть личности Лисанн тоже понимала, что эта была всего лишь злая насмешка.       Однако тогда, в кабинете Рагнвиндра, едва удерживая себя на ногах, она не могла ничего ответить на слова Дилюка, потому что слова его звучали для неё как абсолютная истина. Тогдп, уставшая от эмоционального и физического напряжения, она на несколько секунд потеряла чувство реальности. Безграничная беспомощность и отчаяние поглотили её.       Лисанн пыталась, правда пыталась найти оправдания поведения Дилюка.       «Он просто так заботится обо мне…» — повторяла она себе, с трудом сдерживая слёзы.       Но то, что произошло сегодня, всё никак не находило оправдания.       Лисанн зациклилась на повторении одних и тех же вопросов в своей голове. Насколько серьёзен был Дилюк? Чего в действительности стоила её работа? Что выдающегося она сделала? Оранжевое вино? Это Дилюк купил ей всё оборудование. Лисанн искренне полагала, что с её стороны дело оставалось за малым. И подумать только! Купил, не потому что считал её хорошим работником, а просто потому что хотел завоевать её расположение. Он покупал оборудование, обеспечивал ей комфортные условия работы, позволяя нанять помощников, хорошо платил. Не будь она в милости у хозяина винокурни, её посредственный труд действительно бы ничего не стоил…       Лисанн качалась на волнах гнева и разочарования, сменявших друг друга с периодчностью в полчаса-час. К вечеру, когда Дилюк отправился на свою привычную смену в таверне, Лисанн была уже полностью убеждена в том, что все её несчастья – исключительно её вина. И выход из сложившейся стуации был хорошо ей знаком.