И глаза твои - самые красивые.

      Намджун бежал по тротуару так, как не бежал никогда. Семь остановок было от дома Джина до института, но это расстояние казалось абсолютно не преодолимым. У высокого жилого дома Намджун остановился, опёрся на колени, тяжело дыша. Этот идиот, этот мужчина с невероятной внешностью, с таким сильным характером…сводит его с ума! Какая потребность была в пропадать на столько дней?! Намджун кричит, успокаивается и открывает домофон своим ключом. Он ударит Джина, честное слово, прямо по этому красивому лицу! Намджун бегло здоровается с вахтёром и нервно нажимает на кнопку вызова лифта, руки мелко подрагивают. Мало того, что Джин где-то пропадал и не отвечал на звонки, так студент себя (вообще-то вместе с Тэхёном) накрутил, представляя все самые ужасные ситуации, которые могли произойти с художником.       Намджун зажимал дверной замок до упора, забыв про ключи, которые были у него буквально в другой руке. За дверью сначала была абсолютная тишина, потом быстрые-быстрые шаги, впервые юноша не смог определить по ним личность, но предположил, что Джин. Эти секунды перед тем, как дверь открылась, были мучительными. На пороге квартиры действительно стоял художник. Он робко улыбнулся, потёр шею. — Намджун! Я так рад тебя видеть! — такая скромная, виноватая радость. Мужчина отходит в сторону и пропускает Намджуна внутрь квартиры. Юноша молча заходит, снимает обувь, следует за Джином в его комнату. — Ребят сегодня нет, ушли погулять, это надолго. — Снова тёплая, мягкая улыбка. Намджун резко подаётся вперёд и крепко-крепко обнимает художника. Тот замолкает, выдыхает, расслабляет плечи и обнимает в ответ. Джин н самом деле думал, что Намджун его ударит или начнёт кричать. Плечи юноши мелко затряслись, он начал всхлипывать. — Тише, тшш, Намджун, ты чего? — Джин гладит юношу по спине, успокаивает, утягивает на кровать, чтобы не упасть. — Ты идиот! Абсолютный! Ты пропал на несколько дней и что нам прикажешь делать, о чём мы должны были думать? Там Тэхён чуть с ума не сошёл и я вместе с ним. На звонки, сообщения не отвечаешь, дома тебя нет. Мы уже в полицию хотели пойти, в розыск подавать. Ты вообще чем думал? Где пропадал, что с тобой было?! — Намджун кричит, зло утирает слёзы, отворачивает лицо от Джина, который старается успокоить юношу и взять его за руки. — Да прекрати ты! Итак стрёмный, сейчас ещё и зарёванный. — Художник позволяет Намджуну отвернуться. Мужчина стоит пред кроватью и жалостливо сводит брови к переносице, давая юноше проплакаться, выплеснуть эмоции. Намджун пытается взять эмоции под контроль, прекратить позорно всхлипывать, но каждая попытка оборачивается неудачей. Когда первый поток истерики прекратился, студент поворачивает заплаканное лицо к Джину. — Уродец, да? — Голос с хрипотцой, губы перекосились в злобном оскале. Художник молча мотает головой в стороны, сдерживая поток комплиментов, понимая, что те сейчас будут не к месту. — Рассказывай. — Намджун вздыхает одновременно с Джином, падает на кровать. — Я всю жизнь чувствовал себя одиноко. В семье, среди одноклассников, близких, даже с Чонгуком и Чимином, просто в толпе, всегда. Корил долгое время, мол, не благодарен судьбе хотя бы за то, что уже имею, потом смирился с этим ощущением и никто не мог этого исправить, сколько отношений я, извини меня, похерил. И тут в моей жизни появляешься ты со своими друзьями, стало гораздо легче. Только чем дальше всё заходило, чем крепче становились наши с тобой отношения, тем сильнее я боялся, что всё снова из-за чувства одиночества разрушу, а оно, это чувство, взяло и…пропало? Я больше не чувствую этой печали, этой тоски в груди, мне хорошо, я способен нормально творить, общаться, не закрываться ото всех на недели, чтобы справиться с очередной волной апатии. Когда начал писать твой портрет столько мыслей одолевало мой разум! Ты ведь такой прекрасный, такой чудесный и мне так не хотелось из-за своих глупостей и бед с головой всё ломать. Ты так наивно-доверчиво, смиренно принял мою просьбу оставить меня на несколько дней, что у мне защемило тогда где-то в груди. Я уехал из города на несколько дней, мне нужно было подумать, оставить лишние эмоции. Поступил безрассудно, понимаю, всех тут понапугал, от Чимина тоже, на самом деле, прилетело по голове. Пришёл, вот, к выводу, что я — идиот и всё будет хорошо. — Джин поглаживает Намджуна по руке, пока рассказывает. Тот просто смотрит перед собой, вслушиваясь в каждое слово. — Ты — долбоёб. Почему ты со мной не поговорил? О одиночестве, о страхах? Почему решил, что за двоих можешь думать? Ты очень всех напугал, не делай так больше! Ладно? Мы всё решим вместе, мы со всем справимся, ты не один. Раз уж мы в отношениях, раз уж любим друг друга, то проблемы будем разделять на двоих, никто не должен нести ношу только на своих плечах. Договорились? — Намджун хватается за руку Джина, словно тот собирается куда-то убежать. Художник улыбается, прикрывает глаза в согласии, шепчет: — Договорились. Всё только вместе. — Намджун снова крепко обнимает мужчину, целует щёку, шею, жмётся, как котёнок, дрожит в волнении. Джин трётся носом о висок юноши и ищет его губу, наконец целует.       Сидеть на кухне и пить чай, забравшись с ногами на стул, было очень уютно. Намджун болтает ложечкой в стакане, размешивая чай, Джин сидит напротив и просто смотрит на юношу с мягкой улыбкой. В квартире тишина. Чонгук с Чимином пришли с прогулки, то заглянули по комнатам, обнаружили их на кухне, друг другу кивнули и молча удалились в комнату фотографа. Тэхён уже мчался сюда, пообещав своему брату знатную взбучку и Джин со смирением ждал, когда художник поменьше прибежит и начнёт тут наводить «порядки», Намджун этого тоже ждал, ожидая представления и друг его не разочаровал. Заявился сразу уже заплаканный, хорошо хоть не с кулаками, как писал в сообщениях, потом заставлял художника побольше извиняться, что мужчина с большим желанием и сделал. Мир в семье восторжествовал. — Как там Юнги за эти дни, держится? — Осторожно спрашивает Джин, когда они все вместе уселись перед большим телевизором. Намджун немного напрягается. — Нормально, ждёт свой день рождения, мы все его ждём. Решили подарить ему хороший синтезатор, от всех нас, он давно мечтал. Ещё Юнги хочет, чтобы ты обязательно пришёл, можешь даже без подарка, мы тебя просто присоединили к подарку. Ему всё ещё не очень хорошо, так что он и правда будет рад нашему присутствию и вниманию. А ещё если ты нам приготовишь праздничный стол. — Намджун смотрит с хитринкой и Джин цокает языком, потом улыбается. — Ну конечно, буду вас кормить, что тут поделать! — Чимин с Чонгуком, сидящие на полу, заливисто смеются.       День рождения проходил чудесно, Юнги и правда очень радовался, что все пришли и это было главным. Его немного клонило в сон от лекарств, но он держался бодро, со всеми общался, но попросил не включать громко музыку. А ещё музыкант был очень рад подарку, его глаза светились, как у ребёнка, на Джина накатила такая нежность и радость за то, что Юнги рад, что он едва не расчувствовался, но удержался. Было забавно, когда художник с Намджуном замешивали тесто для торта, и юноша испачкался в муке, торопился, потому что нужно было всё успеть до того, как Юнги вернётся с Хосоком из магазинов и от Тэхёна (его нужно было забрать из дома, было по пути) .но все всё успели и сюрприз удался.       Все сидели за столом и общались, обычно молчаливый Чимин шутил смешные шутки, поднимая громкий смех со стороны своих друзей. Чонгук разливал всем сок по стаканам (Юнги было нельзя, а остальные не стали в знак солидарности). — За что пьём? — Джин смотрит на Юнги, ведь все уже что-то сказали, один именинник отмалчивался. Музыкант тушуется, смотрит в пол, думает. — За то, что я дожил до весны! — тост всеми поддерживается, со стороны слышится одобрение и радость.       К трём часам ночи Хосок и Юнги пошли в постель спать, Чонгуку и Чимину было выделено место на диване, Тэхёну, Намджуну и Джину постелили на полу. Художник и студент ещё сидели на кухне. Намджун доедл торт, Джин мыл посуду. — Хороший день получился, да? — Мужчина оборачивается через плечо, Намджун кивает. — Круто посидели, правда Хосок переживал, что заставил тебя посуду мыть. — Намджун ставит тарелочку и чашку в раковину, Джин фыркает. — Глупости, особенно когда я сам вызвался, даже и не стоило беспокоиться. Намджун! — Почти вскрикивает художник, когда юношу обнимает его и лезет ледяными руками под кофту. — Так, всё, спать пора, пошли. — Намджун покорно идёт следом за мужчиной… на балкон. Там долго смотрят на звёзды, вспоминая названия созвездий, держатся за руки, целуются. В соседней квартире опять занимаются любовью, как в тот день, когда Намджун впервые спросил о таинственном художнике Джине. Юноша улыбается и утыкается в чужое, крепкое плечо. К четырём часам идут таки спать, уставшие, но счастливые.       Джин долго не может уснуть, хотя Тэхён за его спиной видит уже десятый сон, да и Намджун в объятьях мужчины давно сопит. Художник целует возлюбленного в макушку, улыбается, думает о том, как ему повезло встретить столько чудесных людей и полюбить юношу с самыми красивыми глазами. Засыпает Джин с необыкновенной лёгкостью на душе. Этой весной он наконец-то перестал быть одиноким.