Глубинный реквием

      Наконец-то Мария убрала свою теплую руку и с укором посмотрела на сына. Ино в тот момент выглядел каким-то подавленным и казалось, что вот-вот расплачется. Я не знал, был ли тому виной я, или же на него так повлияли слова отца.       — Спасибо большое, — сказал ему я.       Они и правда были хорошими людьми, и врать им совершенно не хотелось. Идея о «детдоме» и «побеге» пришла совершенно спонтанно. В тот момент, когда Мария заглянула в комнату, я уже был на середине «Тайны Боскомской долины». Увидев спящего сына, она усмехнулась и снова посмотрела на меня. Это был по-матерински беспокойный взгляд, которым она откровенно смущала меня. Я отложил книгу в сторону, заранее запомнив страницу, пока Мария размещалась у моих ног, как до этого делал Ино. Она задавала вопросы, на многие из которых я предпочел бы не отвечать. В тот момент я подумал о том, что, возможно, это была не такая плохая идея пробыть у них некоторое время. Ведь в любой момент я мог сбежать. А до тех пор, находясь здесь, я мог обдумывать свой план на жизнь. Но сейчас у меня не было ни документов, ни денег. Конечно, я бы мог заполучить их доверие, а потом выкрасть все самое ценное. Было ли тому виной воспитание или же голос совести, однако, я бы не смог такого сделать с людьми, которые от всего сердца хотели мне только добра. Чтобы отвлечься от этих воспоминаний, я снова принялся за еду. Есть все также не хотелось, но хотя бы перестало крутить желудок от каждого глотка. А вот Ино рядом со мной и правда выглядел так, будто его сейчас стошнит. Хотя не похоже, что он тоже простудился. Новость о том, что я могу здесь остаться намного дольше, чем планировал, обрадовала меня, но в то же время ощущалась и грузом. Было слишком опасно находиться здесь так долго, даже с учётом того, что в этом месте возможно никто меня и не искал, ведь и сам не до конца понимал, где я. Знал лишь то, что море находилось достаточно далеко от того места, что совсем недавно я называл домом. Я ощущал себя золотой рыбкой в аквариуме, тепло и сыто, но если неожиданно начнут выкачивать воду, бежать будет некуда. Так и со мной, если сюда неожиданно нагрянут люди в форме, в радиусе тридцати километров скрыться будет негде.       — Если больше не хочешь, не заставляй себя, — я думал, что Мария обратилась к сыну, но только потом я понял, что она смотрит на меня. В желудке ощущалась тяжесть, хотя я почти ничего и не съел. Ино уже с пустой тарелкой пошел к раковине. Я даже не заметил, когда он успел все проглотить, хотя, возможно, я просто потерял счёт времени. Зная, что вся моя еда будет в мусорном баке, мне становилось стыдно перед Марией и ее мужем, имя которого я так и не узнал. Ино уже закончил с мытьём посуды и вытирал руки о махровое полотенце, собираясь уходить. Мне показалось это хорошей возможностью, чтобы улизнуть обратно в комнату.       — Извините, было правда вкусно. Но мне пока ещё тяжело есть. — даже не пришлось делать виноватый вид, потому что это было правдой. Мария лишь улыбнулась и ответила:       — Ничего страшного, я все понимаю. — после её слов я встал из-за стола, чтобы пойти за Ино, который быстрым шагом направлялся вглубь коридора.       Я и сам не знал, хочу ли я с ним поговорить или лучше стоит подождать того, пока он сам этого захочет. Но какого было моё удивление, когда он нырнул в ту комнату, в которой всё это время находился я, а не в соседнюю. Я осторожно подошёл к кровати, пока сам Ино что-то раздражённо чиркал в своем блокноте, сидя на табурете. Весь его вид выдавал сплошное недовольство.       — Что ты делаешь? — осторожно начал я, пытаясь завести неизбежный диалог. Ино лишь фыркнул, не отводя глаз от страницы.       — Как что? Единственное, на что я способен. Рисую, — раздражённо кинул тот. Я сел на кровать, продолжая смотреть на темный силуэт в углу. Уже окончательно стемнело, и мне было непонятно, как он умудряется разглядеть хоть что-то на бумаге.       — Включить свет? — спросил я, найдя глазами выключатель на стене возле двери.       — Делай что хочешь. Имеешь право, — зло сказал он. После того, как включился свет, одна из трёх лампочек в кованой люстре заморгала, грозясь неожиданно перегореть. Я лёг на кровать и от скуки начал наблюдать, как мошки кружат возле света и иногда бьются о стекло. Разговор, мягко говоря, не клеился. До моих ушей то и дело доносился звук рвущейся бумаги. Было интересно, что же такое он там так усердно творит, но и спрашивать самому тоже не хотелось. Спустя несколько минут, Ино резко развернулся в мою сторону, и мне пришлось отвести взгляд от люстры, из-за чего в глазах появились тёмные пятна.       — Что такое? — поинтересовался я, когда Ино так ничего и не сказав, продолжал смотреть в мою сторону.       — Ты о чем-то умалчиваешь. Не хочешь рассказать? Или ты только с моей матерью можешь говорить? —рассерженно протараторил он, продолжая сверлить меня своим взглядом. Его густые черные волосы из-за непредвиденного сна на рабочем столе были всклочены в разные стороны, и передавали ему нелепый вид.       — А что ты хочешь услышать? — спросил я и снова отвел взгляд на люстру. Рассматривать её немудреные спирали было приятнее, чем озлобленного мальчишку, который, казалось, вот-вот лопнет от возмущения.       — На сколько ты тут останешься? — этот вопрос был неправильным, потому что я сам не знал на него ответа. Марии я сказал, что не смогу пойти восстанавливать документы, пока не стану совершеннолетним. Вот только когда оно настанет, я и сам не знал, потому что каждое мое слово, кроме «сбежал», было ложью.       — Не бойся, скоро уйду, —расплывчато ответил я.       — Ты правда собираешься работать на отца? — снова задал неправильный вопрос Ино. В этот раз он был неправильным из-за своей очевидности.       — А у меня есть выбор? —закрывая глаза и положив одну руку под голову, спросил я. Ответа не последовало. Но меня самого интересовал один вопрос. — Я тебе неприятен? Ино молчал, обдумывая ответ.       — Нет, — в итоге прошептал он, снова разворачиваясь к столу.       — Тогда почему я тебя так напрягаю?       — Потому что я тебе не верю, — не задумываясь ответил Ино и я почувствовал, как тот быстро собирает вещи со стола и уходит. Напоследок я услышал, как хлопнула дверь. Теперь в комнате остались только мои мысли, я и мошки.       Измученный болезнью организм требовал как можно больше сна. Поэтому сразу после того, как я отключил свет и моя голова коснулась подушки, реальность исчезла в небытие, а на её место пришли кошмары. С каждым годом они становились всё более детальными и пугающими. Там нет монстров, высоток или замкнутого пространства. Только мои личные ошибки. Подсознание выдавало каждую деталь событий, каждое моё движение, которое повлекло за собой непоправимое. Я нахожусь в своём теле, но я обездвижен. Я кричу, но звука нет. Я вижу из окна, как отец садится в машину у которой ещё несколько минут был человек, что-то ищущий под капотом. Я вижу, как мать наливает молоко в стакан и делает первый глоток. Я все это вижу, но не могу пошевелиться. Сколько бы я ни кричал, сколько бы я ни просил остановиться, ничего не помогало. Даже незначительные ошибки прошлого давили на меня тяжким грузом и любая мелочь превращалась в настоящий ужас. Чувство вины сжимало изнутри и вот уже десять лет мое сердце раскалывалось на мелкие кусочки. Когда я открыл глаза, в комнате уже было светло и за закрытым окном доносился крик чаек. В горле была настоящая пустыня. Хотелось принять душ и наконец-то снять футболку на которой красовались несколько зелёных пятен от масляных красок и цитата из песни группы «The Beatles». Я надел тапочки, любезно оставленные Марией у кровати и вышел из комнаты, чтобы найти домочадцев. Только при свете дня я заметил сколько картин висело вдоль стены: портреты, натюрморты, пейзажи. Некоторые из них были совсем корявыми и неаккуратными, должно быть рисовал ребенок. И все это написал один человек подпись которого извилистой загогулиной красовалась в углу. На часах, которые возвышались над небольшой галереей, показывало 6:13 утра, а с кухни уже были слышны разговоры. Мое внезапное присутствие всех удивило. Видимо они не ждали меня так рано.       — Проснулся, — констатировала Мария, строящая возле раковины. — Как самочувствие?       — Доброе утро. Уже намного лучше.       — Есть хочешь? — на секунду я задумался, ведь было непривычно ощущать голод спустя несколько дней. Видимо я правда уже почти выздоровел, хотя голова до сих пор оставалась ватной.       — Да, спасибо, — я уже собирался сесть за стол рядом с молчаливым главой семейства, как Мария снова оторвалась от мытья посуды.       — Тэнэ, — обратилась она. — Можешь сходить разбудить Ино? Он снова не услышал будильник, а ведь всегда был жаворонком.       — Конечно, — я вышел из кухни и подошёл к комнате Ино. Пришлось постучать и глухие удары разнеслись волной по всему коридору, но в ответ была тишина. Осторожно повернув ручку, со скрежетом открылась дверь и я заглянул в комнату. На большой двухспальной кровати лежал большой ком из одеял и только торчащие из кокона чёрные, как смоль, волосы, указывающие на то, что там был человек. Комната Ино была больше, чем та, в которой я спал. На серых обоях висели карандашные наброски портретов, плакаты музыкальных групп и все то, чем страдают нормальные подростки. В углу стоял узкий шкаф доверху забитый кассетами и виниловыми пластинками. На рабочем столе творился настоящий хаос: ручки, кисти, скомканная бумага, тетради и книги были разбросаны по всей поверхности. Все выглядело слишком стереотипно, именно так, как обычно люди описывают творческих личностей. Я подошёл к окну и распахнул тёмные шторы, чтобы в комнату попал свет. Присутствие постороннего человека видимо разбудило Ино:       — Мам, уже встаю, — пробубнил тот и перевернулся на другой бок, ещё глубже зарывшись под одеяло.       — Она попросила тебя разбудить, так что просыпайся, — Ино резко отдернул одеяло и посмотрел на меня с удивлением, но тут же закрыл глаза рукой от слепящего солнца.       — Уйди, — простонал тот и снова накрыл голову одеялом.       — Если я уйду, ты снова уснёшь.       — Я просто хочу переодеться, — огрызнулся тот. — Выйди уже.       — А вот и нет, — Ино в ответ, что-то сказал, но одеяло заглушило его голос. — Что?       Ино снова высунул голову:       — То, что я старше тебя и ты должен слушать что я говорю! —слишком громко заявил Ино, да так, что скорей всего было слышно даже на кухне. Но его слова заставили меня тихо рассмеяться и глаза удивлённо Ино стали ещё больше.       — Что смешного я сказал? — спросил тот и скинул с себя одеяло, чтобы сесть на край кровати, свесив ноги на пол. В глаза бросилась огромная застиранная футболка с надписью «I love NY», почти полностью закрывавшая короткие жёлтые шорты. Значит одежда на мне принадлежала Ино, ведь в этой семье только он мог носить что-то подобное.       Я тут же взял себя в руки, чтобы успокоиться и перестать смеяться.       — Кстати, можешь одолжить мне свою одежду? Что-то мне подсказывает, что от меня уже воняет, — решил я перевести тему. Ино на секунду задумался.       — И не сомневайся, несёт как от помойки, — заявил тот и встал с металлической кровати.       — Так что, дашь? — но Ино как будто проигнорировал мои слова и молча подошёл к платяному шкафу, залепленным наклейками и рисунками, в противоположной от окна стене. Я молча ждал, когда он закончит рыться в сваленной в одну кучу одежде на нижних полках. Спустя долгую минуту поиска, он не глядя швырнул что-то в мою сторону. В последний момент я успел схватить летящий розовый комок, которым оказалась футболка с дурацкой надписью «Will you be my Valentine?». Она оказалась совершенно новой, хотя было очевидно, почему её никто не носил. Видимо это был чей-то подарок, поэтому я сомневался, что кто-то купил бы её себе будучи в здравом уме. Поросячий цвет добавлял ещё больше сюра и делал футболку настоящим позором для уважающего себя мужчины.       — Я не надену это, — начал было я, когда Ино снова упал на кровать, подставив руки, на локти, чтобы подпереть ладонями голову.       — Наденешь, — возразил он и звонко рассмеялся.       — Я, конечно, не верю в любовь с первого взгляда, но раз ты настаиваешь быть твоим Валетином, то… — улыбка тут же сползла с его лица.       — Если и дальше собираешься быть приманкой для навозных мух, то можешь и не надевать, — резко перебил меня тот. Я не имел право возражать, ведь эти люди мне ничего не должны, но и терпеть такое отношение к себе я тоже не собирался. Если бы на его месте был кто-то из взрослых, то я бы с благодарностью принял все, что мне дают. Вот только Ино был все лишь ребенком, который просто хотел показать, что он тоже что-то решает.       — Даже стесняюсь спросить, где ты ее нашёл? Была какая-то акция или любимый подарил? — глумиться над ним было интереснее, чем получать издевательства в ответ.       — Нарываешься? — спросил Ино, хотя это было больше похоже на утверждение. Заспанное лицо и хмурый вид не придавали его словам весомости, а скорее делали его ещё больше похожим на пятнадцатилетнего.       — Я не вижу смысла драться из-за футболки, — скептически ответил я, стараясь не смотреть на столь причудливое одеяние в своих руках.       — Ну так не ломайся.       — Хватит шуток, нас Мария заждалась уже. Я пришел будить тебя, а не спорить.       — Разбудил? Свободен, — Ино убрал одну руку от подбородка и указал большим пальцем на дверь за собой.       — Только после тебя.                         * * *       Успели мы только к концу завтрака, когда Мария с мужем уже допивали свой кофе. Женщина с укором посмотрела на отпрыска, сдвинув, тёмные, как и у сына брови. Он вообще был очень похож на мать. Несмотря на то, что отец был таким же бледным и черноволосым, но с уже проступающей сединой, сходства все равно было больше с матерью. Большие глаза и тонкие губы — те черты, которые трудно было не заметить, глядя на этих двоих.       — Вас как за смертью посылать, — она перевела свой взгляд на меня и её лицо тут же сузилось от удивления. — Как… — она сделала паузу, — экстравагантно. Розовая футболка смотрелась на мне в действительности ещё хуже, чем я предполагал. Ужас любого уважающего себя дизайнера, да что там дизайнера, любого нормально человека, казался еще несуразнее из-за своего маленького размера.              — Он сам выбирал, — вздернув подбородок, Ино сел за стол с уже давно остывшим завтраком. Женщина скептически посмотрела на сына и лишь устало вздохнула. Изобилие морепродуктов в рыбацкой семье не стало для меня удивлением. Я вырос не в том месте, чтобы свежая рыба была для меня чем-то привычным, ведь то, что продавалось в магазинах сложно было назвать деликатесом.       — Сегодня я отведу тебя к причалу, – неожиданно сказал отец Ино, которой все это время молча смотрел в окно о чем-то задумавшись. В глазах его жены сверкнула молния, ведь судя по всему Мария уже собиралась устроить ему разнос.       — Он ещё нездоров, — строго произнесла она, как будто отчитывала ребенка. Её муж медленно сделал глоток из кружки и продолжил:       — Я не буду заставлять его работать, просто покажу ему.       — Смотри мне, — грозно начала Мария, — если я только узнаю, что он драил Калипсо.       — Калипсо? — перебил я супружескую перепалку. Это имя я слышал и раньше из древнегреческой мифологии, вот только откуда оно появилось в разговоре, мне было непонятно.       — Его ржавое корыто, — скрестив руки на груди, ответила женщина. — Которое он все никак не перекрасит.       — Не называй её корытом. Я же сказал, что перекрашу, — недовольно возразил отец Ино.       — Ну раз не корыто, то консервная банка, — продолжила Мария. Мужчина проигнорировал её колкие слова и продолжил пить свой кофе.       Во время завтрака все молчали, даже Ино, который буквально несколько минут назад выносил мне мозг, теперь тихо сидел, уткнувшись в тарелку. Только уходя из кухни, Мария обратилась к сыну, кладя руку на его плечо.       — Пришёл заказ из лавки в серверной части. Сказали заплатят больше, если сами выпотрошим, — Ино тяжело вздохнул, а озорной огонёк в глазах от недавней перепалки, окончательно потух. Теперь он выглядел, как каторжник, отбывающий наказание.       — Не надо мне тут, там всего два ящика, — перед уходом, она хлопнула его по плечу и удалилась.       Кофе уже давно остыл, но Ино всё равно тянул время как мог. А я сам сидел с пустой кружкой, не решаясь заговорить с его отцом. Тот видимо не понимал немых намёков и продолжал смотреть куда-то сквозь. Только сейчас я заметил, что под его локтем лежала газета за 7 июня, 1978 года. Должно быть в тот день он в последний раз был в городе. Этот свёрток дешёвой бумаги и то, что в нем было написано не давал мне покоя.       — Можно я возьму? — спросил я, указывая пальцем под локоть мужчины. Он не сразу понял о чем речь, смотря на свою руку, пока тот не догадался, что я говорю о газете.       — Конечно, бери.       Развернув её, я начал быстро просматривать заголовки: «Звёздный развод», «Чемпионат мира по футболу», «Избран новый президент Колумбии». Перевернув на другую страницу с местными новостями, я заметил большую надпись, выделяющуюся на фоне остального текста: «Сын отравил собственную мать». В тот момент мое сердце остановилось. Я перестал слышать звуки вокруг себя. Исчез крик чаек за окном, вой ветра и мерное постукивание ложки о стенки чашки в руках Ино. Пытаясь отойти от шока, я начал быстро пробегать глазами по мелким буквам. Только к середине текста я увидел слово «Наследство». Но ведь в моем случае не было ничего подобного. Я сделал глубокий вдох и начал читать сначала. Только чуть устроившись, я понял, что в статье шла речь о борьбе за деньги в какой-то богатой семье из соседнего города. Возможно это просто в местных газетах нет ничего обо мне, а возможно выпуски с моим лицом еще не вышли. Какое сегодня число? Можешь быть уже девятое или даже десятое. Я потерял счёт времени, сбегая из дома. Но задавать этот вопрос, я не хотел. Только для сердобольной Марии я оставался бедным мальчиком без семьи, но я не мог знать какие мысли крутились в головах этих двоих. Даже со складной историей о тяжёлой жизни в детском доме я был слишком подозрителен. Потому нужно было быть осторожным даже в таких мелочах. Возможно я поторопился, когда сразу согласился на помощь незнакомой семьи, ведь мог дать им подумать, что я обыкновенный мошенник, который втирается людям в доверие, а итоге оставляет их ни с чем. Вот только я просто-напросто испугался, что они могут неожиданно передумать. Осознание собственной беспомощности пришло не сразу, и такой шанс мог больше не подвернуться. На остальных заголовках не было ничего интересного. Только мелкие события о кражах и угонах машин. Сердце вернулось в прежний ритм, а окаменевшие от страха руки наконец смогли отцепиться от газеты. Ино рядом со мной казалось даже не заметил перемен в моём настроении. Он так и сидел, медленно перемешивая сахар на дне, думая о чем-то своем.       — Она за вчерашний день, —неожиданно начал мужчина. — Не думаю, что там что-то интересное. Сегодня вечером съезжу в город и куплю свежую. Тебе что-нибудь нужно привезти? — ответа я и сам не знал. Просить тратить на себя деньги, мне не хватало наглости. Хотя в какой-то момент её хватило, чтобы остаться.       — Нет, спасибо, — я встал из-за стола, чтобы помыть посуду, ведь как я понял, здесь каждый сам убирает за собой.       — Он стесняется, — сказал Ино, остановив свой взгляд на мне, когда я уже подходил к раковине.       — Купи ему зубную щётку и нижнее белье. Одежду то я пока одолжу, вот только делить с ним свои трусы, я не собираюсь, — чуть злобно закончил он и снова отвел свой взгляд куда-то в окно. Спорить с ним я не хотел, ведь он был прав. Но его тон все равно оставлял неприятный осадок, будто я ему ненавистен. Его чувства можно понять: какой-то незнакомец с темным прошлым пытается влиться в твою семью и разрушить обычный распорядок вещей. Вот только его открытая неприязнь все равно меня напрягала.       — Сегодня вечером все куплю. Когда закончишь, — обратился мужчина ко мне, — покажу тебе лучшее судно в округе.       — Лучшее, потому что единственное, — вставил свое Ино.       — Ведёшь себя как мать, — с грустью вздохнул тот, но тут же принял свой обычный невозмутимый вид. — Через пять минут жду на улице. Погода сегодня отличная. Возьмёшь шорты и сланцы у Ино, а потом сразу ко мне, — я лишь кивнул и продолжил мыть посуду. В голубой раковине неожиданно появилась рука с грязной тарелкой. Я не сразу понял, что это был Ино.       — Помоешь, — коротко сказал он мне в спину. Это была не просьба, а приказ. Видимо он решил, что если я уже один раз отступил, то можно помыкать мной и дальше.       — Чем же заслужил?       — Ты мне должен, — спустя несколько мгновений отозвался он, уже стоя у открытой двери.       — Лично тебе я ничего не должен.       — Лично мне в первую очередь, — я не выдержал очередных нападений этой язвы и резко развернулся к нему лицом. Он не собрался уходить, а так и стоял у выхода. Вода продолжала бежать из крана, тонкой струёй ударяясь о металлическое дно.       — Я уже говорил это. Никто тебя не просил. Но даже так я уже с десяток раз тебя поблагодарил. Я знаю, мое присутствие тебя раздражает, но уж позволь быть откровенным — если ты не хочешь дружить со мной или хотя бы нормально сосуществовать, то тогда я тоже не буду с тобой церемониться, — выражение лица Ино оставалось невозмутимым. Казалось, что этот всплеск эмоций с моей стороны его вообще не тронул. Возможно я бы хотел, чтобы он возразил и сказал, что я накручиваю себя, вот только его вид никак на это не указывал.       — Одежду оставлю на кровати, — подобного я никак от него не ожидал. То, как он проигнорировал мои слова и даже не удосужился что-то сказать, окончательно меня взбесило.                         * * *              На крыльце дома никого не было. Я пришел сюда через пять минут, как мне и велели, вот только отец Ино видимо не торопился. Его высокие резиновые сапоги болотного цвета так и стояли на деревянных ступеньках, на которых впритык к друг другу примостились несколько цветочных горшков. Я не сразу понял, что это были базилик и руккола. Названия остальных растений я не знал, хотя по оборванным листьям было видно, что это тоже что-то съедобное. Дверь за мной неожиданно открылась, когда я разглядывал растения. Отец Ино нырнул в обувь, а когда заметил, куда я смотрю, то сразу гордо расправил плечи.       — Моя идея, — он спустился на несколько ступеней и остановился. — Идём уже, хоть воздухом подышишь, — я последовал за ним, дерево под ногами отзывалось скрипом, пока я наконец не коснулся подошвой мелкой гальки. Сланцы были тонкими и я сразу почувствовал камни, упирающиеся мне в ступни. Идти по неровной поверхности было неприятно. Мелкие куски то и дело врезались в кожу и застревали между пальцев. Благо идти было недолго. Дом находится в сотне метров от причала и я выдохнул, когда на горизонте показался длинный деревянный пирс. Рядом с ним торчала металлическая труба, вокруг которой был намотан трос, удерживающий белое судно. Оно было длиной примерно с десяток метров и напоминало скорее рыболовный катер. Облупившейся синей краской на боку было выведено "Калипсо", а наверху была небольшая каюта, куда вряд-ли бы поместился экипаж больше, чем из двух человек. На фальшбортах свисали большие красные спасательные круги, а на палубе стояло оборудование для крепления сетей. Когда мы уже были достаточно близко к причалу, отец Ино выглядел заметно расслабленнее, чем за завтраком. Видимо на это повлияло отсутствие рядом жены и сына, а возможно во всем была виновата его родная "консервная банка". Казалось ещё немного и он уже будет улыбаться во все тридцать два зуба.       — А вот и она, — он обогнал меня, ступая на доски причала. Тот оказался относительно новым, потому что дерево под ногами не было шатким или прогнившим от сырости. — Хочешь забраться? — только тогда я заметил небольшой импровизированный мостик ведущий на палубу. Не дожидаясь меня, мужчина в несколько шагов преодолел расстояние и уже стоял по ту сторону. Было немного боязно, ведь один неосторожный шаг и ты уже на дне.       — Сейчас, — я с опаской наступил на узкую доску, которая казалось вот-вот сломается на две части под весом тела. Понимая, что чем дольше я стою, тем страшнее становится, я чуть ли не с разбегу рванул на судно. Металл под ногами оказался скользким и я чуть не упал, если бы меня вовремя не подхватил под локоть мужчина.       — Какой напористый, — он поставил меня на ноги и широкой ладонью потрепал по волосам. Возможно для него это был привычный жест, которым он одаривал каждого мальчишку. Но для меня это означало другое — он относился ко мне, как к нормальному ребёнку. Если бы в его глазах я был подозрительным типом, он бы вряд-ли привел меня сюда.       — Сэр, — начал было я, если бы меня внезапно не перебили.       — Называй меня просто А́ртуром. Не люблю все эти "Сэр" и "Мистер". Пойдём лучше покажу тебе штурвал, — он обогнул сваленные в кучу сети и направился прямо в каюту. Я последовал за ним, стараясь снова не навернуться в скользких шлепанцах. Внутри было тесно. Большую часть пространства занимал центр управления и два прикрученных сиденья, чтобы те не упали во время тряски. В самом углу уместилась небольшая тумбочка, выполняющая роль стола, заставленного пустыми кружками и стопками журналов.       — Я надеюсь, ты не боишься воды? — Артур упал сразу на оба стула с коричневой обивкой.       — Думаю, что нет. Хотя никогда не был далеко от берега, — я подошёл ближе к штурвалу и провёл пальцем по гладкому дереву.       — Ничего, скоро для тебя это станет привычным делом. А плавать умеешь?       — Умею, отец в детстве научил, — я сжал крепче одну из рукояток, стараясь спрятать дрожь в руках от накативших воспоминаний. Тоска по мертвым сейчас была не к месту. Ведь прямо сейчас меня ждала новая жизнь.