В погоне за прошлым

— Надеюсь, Альбедо понравились булочки, которые ты приготовил, — Паймон мельтешит вокруг Итера, словно издеваясь, пока он утопает в сугробах, сбившись с тропы. — Звучит так, словно ты хочешь обратного, — улыбается путешественник. Маленькие шутки и наигранно возмущённое лицо компаньона его согревают, позволяют отвлечься от холода, что пронзает, словно шипы. Сбивает не столько это, сколько дурное предчувствие, поселившееся в груди – не то, чтобы всегда, но чаще всего оно оказывалось правдиво, но Итер не хочет спешить, а потому пытается занять голову чем-то другим. — Не волнуйся, я приготовлю их для тебя, как только вернёмся в Мондштадт, раз они настолько пришлись тебе по вкусу. Дыхание через раз спирает, и иногда путешественник заходится в кашле, потому что в горах итак нечем дышать. Стук сердца отдаётся где-то в висках, и вкупе с головной болью это неимоверно раздражает; позволяет расслабиться только вид Альбедо, задумчиво смотрящего у подножия лагеря вдаль. — Мы вернулись! — Паймон улыбается радостно и машет рукой. Алхимик, отвлечённый от своих мыслей, сдержанно кивает. — Всё хорошо? — не удержавшись, спрашивает Итер. Ему необходимо унять беспокойство внутри себя, что, кажется, только возрастает. Альбедо прищуривает глаза и улыбается, слегка наклоняя голову набок. — Конечно. — А записи? — Записи?.. Ах, да. Я их вернул, так что не стоит больше об этом волноваться, — алхимик смотрит вскользь в самый дальний угол своего лагеря, заваленный ящиками и поломанными шкафами. Итер прослеживает его взгляд, но натыкается только на возмущённую Паймон. — Альбедо! Почему ты не съел булочки? Итер над ними так старался, что!.. — Н-ничего страшного! — путешественник прижимает спутницу к себе раньше, чем она успевает ещё что-то сказать. Его щёки покрывает едва заметный румянец. Алхимик улыбается на такую реакцию. Забавный. — Ты был занят, я понимаю. — Я уже закончил со своими делами, так что как насчёт того, чтобы подогреть их на костре и попробовать вместе? Итер тянется к огню, стараясь отогреться, когда Альбедо это замечает и накрывает его плечи тёплым пледом. Стягивает промокшие перчатки, стискивает руки в своих и подносит к губам, выдыхая. Кажется, так люди делали, когда замерзали? Путешественник от этого ещё больше смущается, но не отстраняется, поэтому алхимик позволяет себе придвинуться чуть ближе, как бы невзначай коснувшись губами кончиков его пальцев, играя. Паймон внимательно следит за булочками и на друзей внимания не обращает, а когда опоминается – остаётся всего одна. Итер снисходительно выдыхает и заверяет, что всё нормально; Альбедо хмурится слегка, позволяя проступить недовольству, но эта эмоция сменяется лёгкой полуулыбкой настолько быстро, что путешественник этого не замечает, а компаньон игнорирует, решив, что показалось. — Я знаю, что так ты восполняешь свою энергию, Паймон, так что я не обижаюсь. Альбедо, — Итер берёт последнюю булочку и протягивает алхимику. — Я не голоден, а ты, думаю, тоже устал. Сладкое ведь приободрит тебя? — Я хотел разделить их с вами обоими, — качнув головой, мужчина тянется, обхватывает руками ладони друга и ломает угощение пополам. Чуть помедлив, кусает – и замирает, потому что такого не пробовал никогда. Булочка тает, а крем нежно обволакивает, оставляя привкус молока. — Твои навыки готовки поражают, но ничто не приободряет меня так, как твоё внимание. Итер запинается, едва не давится. Не то, чтобы Альбедо таких выражений избегал, но на этот раз фраза как-то особенно смущает. Алхимик шире улыбается и, прищурившись, наклоняется, пытаясь поймать взгляд отведённых глаз. Их плечи едва не соприкасаются, и аура чувствуется так сильно, что Альбедо едва не начинает ловить звёзды в собственных глазах; запах оказывается сладок настолько, что только сильнее хочется подчинить, удержать. — Не против, если я напишу тебя? В пламенных языках твоё смущение невероятно очаровательно. Итер не возражает, потому что Альбедо часто запечатлевает его на холстах. Алхимик щурится: все те картины он нашёл – и сжёг дотла. Горы, леса, поля, солнце и луна, абстракция и нечто, что принадлежало древним знаниям – всё это сейчас витает в воздухе в форме копоти от костра. — Ох, мой дорогой брат, кажется, я тебя понимаю. Он так и притягивает взгляд, — доппельгангер вертит в руках холст, на который он набросал путешественника несколько дней назад. Вышло не так хорошо, как у Альбедо – всё же, свои навыки он растерял, но румянец на пухлых щеках угадывается без замедления. Рядом на столе в колбах зелья кипят различных едких оттенков. Мужчина кидает туда периодически какие-то ингредиенты, роется в записях Альбедо и наспех грубым почерком перекрывает их своими. Бесконечно переливает, остужает, а после направляется к дальнему углу лагеря, где в скале за ящиками и поломанными шкафами небольшое углубление сделано, скрытое от посторонних глаз примитивным барьером. Альбедо, пригвождённый к стене, почти никак не реагирует; бросает только косо хмурый взгляд и ведёт плечами, силясь встать, но двойник его старания пресекает, с силой придавливая обратно к земле. Тянет за подбородок и смотрит внимательно в затянутые поволокой глаза, улыбается. — Твоё тело такое выносливое – ставить на нём эксперименты одно удовольствие! Было бы огорчением так просто тебя потерять, поэтому не сдавайся, ладно? Я постараюсь приглашать путешественника как можно чаще, чтобы побаловать тебя. При упоминании Итера зрачок Альбедо сужается, становится яснее. Доппельгангер этому усмехается – забавно, что даже после стольких мучений от выпитых зелий в этой оболочке осталось что-то от человека. Надавив, он вливает в приоткрытый рот жидкость, что даже остыть не успевает; алхимик падает вперёд и давится, старается выкашлять отраву из себя, но первые глотки уже инстинктивно сделаны и проникают в сознание, давя. — Хорошо, — доппельгангер гладит Альбедо по голове обманчиво нежно, перебирая прядки. — Так ты сможешь всё видеть, но ничего не сделаешь. До завтра, думаю, пройдёт. Путешественник уже должен быть здесь… странно, обычно он пунктуален. Может, мне стоит пройтись до лагеря искателей приключений и встретить его? Да, так и сделаю, — мужчина восстанавливает барьер и загораживает алхимика так, чтобы он не бросался в глаза. Поднимается и покидает лагерь. С каждым днём морозный воздух хребта кажется ему всё слаще. Чувство, что ещё немного – и умрёт. От счастья? Вероятно. Он наконец чувствует себя на своём месте, там, где должен был оказаться изначально. Всё его естество ликует, и кажется, что худо уже не будет, когда в лагере искателей приключений он встречает девочку, пронзающую его немигающем взглядом. Щурясь, он припоминает, что видел её пару раз в лагере и Мондштадте, но издалека. Контактировать не было надобности, но сейчас доппельгангер уверенно подходит и, наклонившись, с улыбкой произносит: — Здравствуй, Кли. Давно не виделись, я был слишком занят, прости. Ты здесь по поручению Джинн? Девочка хмурится, теребит в руках плюшевую игрушку – явно волнуется. Поджимает губы и бегает глазами по сторонам, а после подходит едва не вплотную. — Ты ведь не братик Альбедо, да? — шепчет на ухо, и впервые доппельгангер чувствует, как тело покрывают мурашки, пробегаясь до самого горла, смыкаясь. — У тебя аура другая. Мне она не нравится. Что случилось с настоящим братиком? — Ох, я не понимаю, о чём ты, Кли, — щурится, приторно улыбаясь. Не будет проблемой, если девочка сейчас обо всём узнает, но плохо, если успеет рассказать другим, в особенности – членам ордена. — Сейчас я работаю над очень интересным экспериментом, возможно, ты чувствуешь что-то из-за запаха зелий? Приходи ко мне после того, как закончишь с поручением, и я… покажу тебе всё. Не хочу, чтобы тебя беспокоили подобные мелочи. Хорошо? — Альбедо! — путешественник вовремя подоспевает, отвлекая. Кли радостно улыбается и машет ему рукой. — Я немного задержался, пока искал то, о чём ты просил. Пока Итер говорит о том, насколько ему понравилось описание эксперимента и как он рад, что Альбедо пригласил его, Кли тянет аккуратно за плащ, наклоняя, и шепчет: — Не верь этому братику Альбедо. А после убегает, оставляя парня наедине с мыслями, сбитыми в клочок. Не то, чтобы алхимик вёл себя слишком странно, но определённые изменения Итер и сам начал замечать. Его улыбка, манерность, хитрый прищур глаз и слова, в контексте намного глубже, чем до происшествия с утерянными записями. Побочные эффекты многочисленных экспериментов? Версию не стоит исключать, и парень напоминает себе быть внимательнее к деталям, но теряется и смущённо отводит глаза, когда Альбедо снова оказывается слишком рядом. Благодаря их усилившейся связи аура звёзд путешественника стала во много раз явней, и мужчина вдыхает её, смакуя на языке подобно самому прекрасно аромату. Расплетает волосы и пропускает сияющие золотом прядки сквозь пальцы. Колба с зельем находится рядом. Доппельгангер бросает взгляд в угол и пересекается с Альбедо взглядом, в котором злобы столько, что если бы не барьер, всё бы взлетело на воздух. Намеренно показывая алхимику самый лучший вид, он сажает Итера на стол и нависает сверху, поднося светящуюся жидкость ко рту. — Не беспокойся, я рядом и внимательно наблюдаю за тобой. Эксперимент будет немедленно остановлен, если что-то пойдёт не по плану. Ты готов? Путешественник робко кивает, но в последний момент замечает, насколько искривилось лицо Альбедо. Зрачки сужаются и становятся вертикальными, у висков проступает чешуя. Растерянный, Итер доппельгангера инстинктивно отталкивает и отскакивает, доставая меч. Но капли зелья, попавшие на самый кончик языка, хватает, чтобы перед глазами поплыло, а разум затуманился. — Просчёт, — произносит двойник безразлично, отвлекаясь на миг на то, как сопротивляется Алхимик, пытаясь разрушить барьер. Возможно? Конечно, только не в столь плачевном состоянии. Отвернувшись, он продолжается двигаться к Итеру, что пытается, ломается, но напрасно. Ничто больше не помешает вкусить то, что некогда было настолько опасным, что люди опускали глаза при одном лишь упоминании звёзд. — Ты подарил мне много нового, и я действительно рад, что смог провести столько времени с тобой. И прежде, чем двойник наклоняется, чтобы испробовать вкус, пространство заполняется, словно звёздами, тысячами Солнечных Цветов, обращая в камень и раздробляя в пыль буквально всё. Глаза ослепляет словно световое шоу, и запоздало Итер понимает, что с ним – всё хорошо. Его тело оказывается скрыто щитом, вдалеке мельтешит Паймон, крича что-то и указывая в дальний угол лагеря. Повернувшись, парень обнаруживает Альбедо, которого больше ничего не скрывает; его темница была разрушена, руки и ноги покрылись камнем, а глаза сияют подобно луне, и теперь Итер знает, что скрывается на её темной стороне. Отметина на шее тоже сияет, дрожит и покрывается тёмными полосами, словно трещинами. Уничтожив лагерь, Альбедо поднимается. Посмотрев вскользь в сторону путешественника, убеждается, что всё в порядке, и направляется к обрыву, с которого половину Хребта видно и чуть-чуть – Мондштандт. Цветы Солнце заполняют всё небо, обрушивая погибель на приближенные места. Итер в ужасе бросается к Альбедо – если бы не щит, он стал бы пылью сам, но алхимик позволяет – парень уверен – приблизиться к себе и обнять, стиснуть до потери собственного сознания. — Пожалуйста, — слёзы потоком льются из глаз, и всех описаний мира не хватит, чтобы сказать, что путешественник чувствует сейчас. — Альбедо! Прекрати… Умоляю тебя!.. Я не хочу… Не хочу убивать, не хочу терять тебя! Но слова не достигают алхимика, и тогда Итер, собрав оставшиеся силы в кулак, толкает их обоих с обрыва. — Мм… Итер? — Альбедо смотрит растерянно по сторонам. Чистая постель, белые стены. Запах трав и путешественник, сидящий в его ногах. — Альбедо, — парень радостно улыбается, отвлекаясь от плетения венка. Тянется и устраивает его на потрёпанных светлых волосах. — Как ты себя чувствуешь? — Немного… Странно? Такое чувство, что произошло что-то ужасное, но я… ничего не помню. Всё в порядке? — Об этом… Не беспокойся. Сейчас всё в порядке. Я справился. С того дня половины Драконьего хребта не существовало, словно так это было изначально.