Лиса и змея. Начатая, незаконченная повесть

      Красный дым, точно брызги крови, вздымался над домами. Драконы в спешке убегали, взлетали и тотчас падали — испарения, вдыхаемые ими, заставляли мышцы коченеть, и крылья вмиг становились бесполезными. Принцесса Солнышко бежала из дворца с малюткой Лучик на спине. Восход и Затмение замыкали шествие, беспощадно орудуя когтями и зубами, будто кошки, будто дерутся в последний раз. Солнышко хромала на одну лапу, и Фенек поддерживала её, чувствуя, как кровь просачивается через ее рыжую чешую.       Лучик закричала.       — Закрой ей глаза! Три луны, закрой глаза!       Фенек перехватила кроху и прижала мордочкой к груди. Они шли между обгоревшими трупами, от которых шёл алый дым, густой и мерзкий, как слизь, которую источает гниющая плоть. Только эту покрыла копоть от пожара и страшные, мерзкие ожоги, с которых сползали тонкими пластами слои чешуи. Это были не просто драконы. Это были стражники, мирные жители и те, кто напали. Они грузились кучами, похожими на острова, и по одиночке, что казалось ещё отвратительнее. Фенек не представляла, каково это — умереть в одиночестве.       — Нет! Нееет!       Солнышко обернулась и уже в прыжке перегрызла горло сволочи, которая ранила Восход. Его ухо висело в её зубах и там осталось — одного укуса хватило, чтобы убить. Солнышко потащила за собой визжащего полупесчаного, который хватался за лоскут кровоточащий плоти кричал, как не кричат даже нововылупившиеся дракончики. Закат без разбору царапала врагов, и за ней тянулся след из смертей, длинный, как дорога от дворца.       — Беги, Фенек! — закрывая крылом рот, крикнула Солнышко. — Давай!       — Но как же…       — За меня не беспокойся! — только теперь слуга увидела на боку золотистой драконихи рану, от вида которой стало дурно: зигзагообразная молния сочилась темной багряной кровью, между чешуйками ещё торчали обломки когтей. Солнышко это приносило чудовищные страдания, но она боролась. — Беги! До ворот недалеко! Там ты см…       Договорить она не успела. Прогремел взрыв, и со всех сторон хлынули свежие силы противника: гибкие тела в лёгких одеждах, с кривыми кинжалами, заточенными на внутренней стороне лезвия. Гнездо Скорпионов подняло мятеж. Успешный мятеж.       И Фенек побежала быстрее. За спиной раздавались вопли драконов, которые, скорее всего, вот-вот умрут.       Горели шатры. В руинах песчаных зданий, покрытый пылью, не шевелились взрослые, старики и дети. Защитники также пали. Пыль поглотила их тела наравне с испарениями. Фенек давилась кашлем, но продолжала бежать. Лапы подкашивали, хвост, которым она успела кого-то ужалить, саднило. Наверное, поцарапалась. Лучик тряслась. Чтобы хоть как-то успокоить её, Фенек пришлось своим хриплым, не тем, что прежде, голосом спеть колыбельную. Тёрн её пела ещё ночью. Перед тем, как… перед тем…       — Край суровый… море льда… есть река там, помнит все она… засыпай скорей, мой свет… и в той реке найдёшь ответ…       Тёрн сражалась достойно. Маленькая слуга никогда не видела воина искуснее королевы и оружия опаснее её ядовитого шипа. Она успела убить семерых и отомстить за Искра, прежде чем гад, который подобрался со спины, ужалил её в бедро. Его-то Фенек и убила. Она не верила в происходящее. Не верила, что отныне Тёрн тоже умрет. Она схватила его и била о спинку трона, била, била, била! Осколки черепа, ошмётки мяса, вой, капли крови, все взлетало, пачкая вырезанное из мрамора старинное сиденье. От лица нападавшего остался фарш, когда Тёрн силком оттащила Фенек и обняла.       Между ними лежал Искр и неровным кольцом вокруг — мятежники.       — Моя дочь… найди мою дочь!       — Да, королева. Королева?..       — Это уже не имеет значения. Найди её и выведи. Ты знаешь, куда. Знаешь, куда идти. А я… мои дни сочтены.       Тёрн вырвалась из блокады с никчёмной кучкой воинов. Среди них был и Шестипалый, и он все ещё стоял и сражался, когда Фенек настигла крепостных стен столицы. Тёрн погибла случайно, но, кажется, это был лучший исход. Так считала Фенек, которая за пару часов непрерывного боя стала совсем неузнаваемой. Теперь она знала, что пытались втолковать основатели Академии Яшмовой горы своим подопечным. Война меняет драконов. Даже если ты почти не видел её. Даже если ваш поцелуй был вслепую. Ты будешь знать, где-то там гибнут драконы, твои друзья и родственники. Но Фенек стала всему этому свидетелем.       Тёрн кричала над телом Вихря. Она прижимала его безвольную голову к себе. С её грязных щёк катились слезы. А потом она упала рядом с ним. Из её спины торчало сломанное древко копья. Дракон, который это сделал, был ещё мальчишкой, но Шестипалому это не помешало отомстить.       Фенек закрывала уши Лучик, чтобы она не слышала «Королева мертва! Королева мертва!».       — Где Жук? — наконец подала она голос. — Где мой братик?       — Уже сбежал, — солгала, скрепя сердцем, Фенек. Лучик была в возрасте, в котором ей и Куфии позволили летать выше. Она вытащила её из Игровой, почти вырвала из лап злоумышленников, которые проникли в здание с крыши. Фенек хотела спасти всех детей, которые были внутри, но не могла — пусть, говорила жестокая и рациональная часть её существа, мятежники ищут среди них Лучик.       Куфия…       В груди больно закололо. Из глаз наконец брызнули слёзы. Вот куда им надо. К Куфии. Но где она? Где искать?       Неожиданная, разрывающая завесу дыма вспышка света. Каменные стены. Косоглазый в доспехах, выхватывая меч, прыгнул, но не успел. Лёгкий, как перышко, бандит рубанул поперёк груди, наискось, сверху вниз. Фенек свернула. До крепостных стен недалеко, но как же страшно! Они свернули на рынок, и, подхватив девочку, дракониха пошла по раскалённым углям. Давка на соседней улице спугнула их, давка, которая заканчивалась побоищем. Нет, лучше круто свернуть, чем напороться на веселящихся смертью ублюдков.       — Парни! — кто-то рявкнул остальным, окаменевшим от ужаса. — Ко мне!       Мимо пробежали молодцы, на вид — всем по шесть-семь. И они мчались в искрящуюся темноту, навстречу гибели, потому что там, в паре метрах от них, насиловали дракониху. Они вступились. И погибли. Фенек зажмурилась, повернула в проулок. Не останавливайся. Не останавливайся.       — Мне страшно, — шмыгнула носом Лучик. — Фенек, где моя мама? Где Жук? Где папа? Куда делась Солнышко?..       Вдали разносился грохот, как от грозы. Но это были пожары, вызванные взрывами, которые сносили здания и выжигали оазисы.       — Чего ждёте? Бейте! Бейте в не… — рявкнул дракон и тут же споткнулся, закачался, сделав несколько шагов, и упал лицом вниз. В шее у него торчала стрела с полосатыми маховых перьями фазанихи. Фенек перешагнула его труп и быстро зашла в дом, потолок которого крошился от битвы, творившейся на его крыше. Возле окон периодически падали тела. Хруст ломающихся костей никогда не покинет Лучик, и Фенек ненавидела себя за это. Они спрятались в шкафу, прижимаясь к друг другу. Возле дверей кто-то пробежал, выкрикивая: «Здесь никого нет! Хотя подождите…». Лучик хотела закричать, но Фенек заткнула ей рот. Разбойники выволокли из сундука с одеждой старика и закололи. Три луны, эти крики…       Они вышли через час, когда стало ясно, что разбойники покинули дом. Фенек больше не закрывала глаза малышке. Она и так видела, как убили дракона, так с чего ей бояться его бездыханного тела?       Стрелы летели со свистом по длинным параболам со стороны чёрной стены обугленного рынка. Они летели медленно и спокойно, шумя перьями, и, казалось, набирают силу, только ударяя в цель. Шелест листьев. Скрип веток. Хруст коры под когтями. Шум водопада, у которого провели свой последний день в Академии Куфия и Фенек. Это была песня гибели великого города Песчаного королевства.       Выжившие, расталкивая друг друга, кидались к наспех сооружённый окопам. Стрелы продолжали свистеть, настигая их в прыжке. Забитые дымом узкие улочки, ведущие ко рву, полыхали жаром, языки пламени пожирали притулившиеся друг к другу крыши домов, лизали стены, замыкаясь. С западных ворот накатывали крики, звуки боя и…       Таран. Они таранят крепость!       — Лучик?       — Да, Фенек?       — Лучик… — шепчет Фенек и целует девочку, целует, будто собственную дочь. — Я люблю тебя, Лучик.       За все время осады у неё не было никого ближе этой маленькой девочки, и уже сейчас она, простая слуга, могла бы совершить любую глупость ради неё. Вылететь из города, виляя в толчее? Да. Забраться на самое высокое здание и прыгнуть с него, чтобы распахнуть крылья и перестать дышать этим мерзким газом? Да.       Лучик теснее прижалась к ней.       — Я тоже люблю тебя, Фенек.       Они выберутся. Должны.