parola e suono

Одуряюще, полновесно пахло цветущей черёмухой. Около выхода было поразительно тихо, особенно после шума толпы и звучащей музыки внутри. Почти пустынно, если не учитывать сидящего на ступеньке с бутылкой шампанского Градусова. Хотя, как раз его не учесть было бы максимально глупо. — Живой? — Дохлый, не видишь, что ли? — праведно возмутился тот, взглянув снизу вверх остро, пронзительно. Егор, секундно подумав, опустился на ступеньку рядом и взял его за плечо. Хмыкнул: — Пиздеж, ты тёплый. — Недавно помер, не успел остыть, — он сделал глоток, чуть щурясь, и поправил очки свободной рукой. — Ты что-то хотел или в порядке доебаться пришёл? — Покурить уже выйти нельзя? Чужой взгляд выразительно прошёлся по пустым рукам. Егор вздохнул, доставая из кармана мятую, потрепанную жизнью пачку собрания и зажигалку. Прикурил, задумчиво смотря на одну оставшуюся, и положил на ступеньку рядом с собой, подозревая, что ещё пригодится. Честно говоря, она болталась по карманам и сумкам уже, наверное, полгода, и даже с учётом того, что он стрелял и получил ее от кого-то неполную, осталась ещё одна. — Так ты живой? — снова повисло в воздухе плотным сигаретным дымом, смешанным с черёмухой. — А ты давно куришь? — только он мог с таким непосредственным видом игнорировать вопросы, это какое-то совершенно особенное умение показать, что переспрашивать и шутить на эту тему бесполезно. — Я? Курю? — притворно удивиться, стряхивая пепел и пряча руку с сигаретой за спину. — Ты не понимаешь, это другое. — Сублимация желания контакта рта и продолговатого предмета? Егор поперхнулся от неожиданности, а потом рассмеялся в полный голос, походя затягиваясь. — Дай затянуться? И вот надо же смотреть с таким честным и невинным лицом, словно предыдущую фразу вообще не он говорил, а. — А что, желание накатило? — он усмехнулся и протянул сигарету, с удивлением наблюдая, как он обхватывает фильтр губами. — Недоеб? — А что, устранить хочешь? — Женя ухмыльнулся как-то совсем похабно, но тут же не сдержался и посыпался. Не улыбаться не получалось, да и не очень-то хотелось, если честно. В прохладном ночном воздухе плыли серые всполохи дыма, плыло спокойное молчание — озвучивать его было совсем необязательно. — А ты чего вышел-то? — всё-таки поинтересовался Егор, когда он взял бутылку и сделал два больших глотка прямо из горла, отставляя её потом в другую сторону, убирая барьер. — Да подышать захотел, проветриться. На грани сознания звенело ощущение фальши. Нет, конечно, это не было ложью, просто следствием, а не причиной, но допытываться было бы глупо. В конце концов, захотеть посидеть в одиночестве это ни разу не преступление и даже не странно. Сам-то, если уж быть откровенным, ровно за этим же вышел. Сигареты только повод. — Дашь? — он проследил за тем, как кадык двигается вверх-вниз при глотке. Внезапный порыв ветра заставил поёжиться и сесть чуть ближе, улавливая чужое тепло. Следовало признать, что летнее уже дневное тепло совсем не распространялось на ночь, температура сильно падала, и в одной футболке было холодновато. Надо было кофту взять, но кто же знал? — Ты решил по лёгкому пойти? — несмотря на насмешливый вопрос, бутылку ему протянули безо всяких вопросов, и шампанское привычно закололо гортань. Сухое. Неудивительно. — Не все же коньяк с водкой смешивать, — фыркнул Егор и совершенно не удивился, почувствовав тепло чужого плеча. Ветер усиливался, и сидеть становилось явно холоднее. — А есть? — сверкнул заинтересованный взгляд. Пришлось поделиться фляжкой. Конечно, мешать коньяк с шампанским идея не на миллион и даже не на пять тысяч, но Женя взрослый мальчик, и сам это вполне понимать должен (да и кто бы говорил). От него веяло чем-то совсем не весенним, тёмным, отчётливо тяжёлым. Надо было, наверное, как-то поддержать, вот только к людям инструкции всё ещё не предлагалось, а определить сразу, что говорить и делать — это не к нему. Поэтому Егор просто придвинулся ещё ближе, плечом к плечу, не то согреваясь и согревая, не то невербально говоря давно набившее оскомину «если что, можешь рассказать». Да и идиотски это звучало всегда как-то, киношно. — Хуйня это всё какая-то, — прозвучало через несколько минут спокойно и почти без эмоций. — Согласен, — он негромко хмыкнул и задумчиво посмотрел на мятую пачку рядом. Почему-то тянуло снова закурить: не физиологически, нет, это желание существовало в голове, где-то между мыслями о холоде и мимолётными размышлениями о том, что алкоголь ни разу не согревает. — Тост? — А давай, — металл уже через пару секунд звонко встретился с толстым стеклом. Коньяк на десяток секунд разогнал кровь, позволяя даже не ёжиться от очередного порыва ветра. Одеваться нормально ни его, ни Женю, очевидно, в детстве не научили, потому что в плюс восемь ходить в футболках это надо явно быть одарёнными. Возможно, альтернативно. — Идиотом себя чувствую, — заворчал вдруг тот, как ворчат внезапно потревоженные от сна коты. — И сам в этом виноват, что самое тупое. — А это разве не перманентное состояние? — Егор усмехнулся и толкнул его локтем. — Забей, у всех бывает. — Ну, знаешь ли! — возмущённо прозвучало сбоку, сверкнули яркие глаза. Не рассмеяться оказалось слишком сложно, и он только обнял за плечи теплее, пытаясь хоть так показать, что никакого намеренно оскорбительного подтекста за этим смехом не было. Просто возмущение на чужом лице было таким искренним и почти детским, что по-другому не выходило. — Иди в жопу, умник. Ничего не оставалось, кроме как засмеяться снова. На самом деле, если бы эта злость была настоящей, то было бы не до смеха, но даже так было ясно, что это куда больше обида, причем на самого себя. Зато если обнимать за плечи, было значительно теплее. Нет, всё-таки надо было взять кофту, а не вылетать хрен пойми в чем и сидеть хрен пойми сколько. Даже если бутылка шампанского с остатками путешествовала из рук в руки, как и фляжка, и уже, в целом, наплевать было. Завтра утром они оба об этом, конечно, пожалеют, не восемнадцать ведь, но сейчас было слишком спокойно. Говорить о важном или не очень, шутить как-то совсем глупо, школьно, и ржать с этого, утыкаясь лбом то в колени, то куда-то в плечо человека рядом, пытаясь успокоиться. Была ли подобная смешливость следствием алкоголя или расслабленности, было совсем неясно, да и неважно, если так подумать. Особенно когда Женя в очередной раз передал бутылку, и пальцы соприкоснулись. — Пиздец, остываешь к жизни. Если взять его за руку, казалось, что это какое-то кино, потому что как вообще можно было настолько заморозить пальцы? Ледяные ведь, как будто на улице минус восемнадцать, а не плюс восемь. — Я тебе ещё в начале сказал, что сдох, между прочим, — расфырчался тот, но руку выдергивать не стал, только вздохнул выразительно. — Сдох это одно, а задубел другое, — поучительно поднял палец Егор и хмыкнул. — Допьем и обратно пойдем, хватит воздухом дышать. Пальцы постепенно согревались, и уже не было ощущения, что за лёд взялся случайно. Сделав глоток шампанского, он сощурился на бутылку — немного осталось. И правда, пора бы уже возвращаться. Отпустив руку, он задумчиво посмотрел на порозовевшие пальцы, обхватившие горлышко, и вытянул ладонь: — Вторую культяпку давай, труп. Удивительно, но вышло даже без ненужных возмущений. Видимо, действительно замёрз. Егор сжал в ладони холодные пальцы, и под кожей колко прошлись мурашки разницы температур. Было в этом что-то совсем доверительное, о котором не хотелось говорить, но удавалось чувствовать. Понимание, что ли? Ощущение было совсем мимолётным, на границе сознания, и стоило попытаться на нём сосредоточиться, как исчезало, оставляя лишь прохладу ветра. — Ну прям романтическое кино, — нервно хохотнул Женя, делая крупный глоток шампанского и протягивая бутылку. — Осталось только засосаться. — За чем дело стало? — он усмехнулся, допивая и отставляя в сторону. — Сидим хорошо. И какой чёрт дёрнул сделать? Он не знал. Он просто медленно, показательно притянул этого придурка к себе за затылок и аккуратно коснулся влажных губ. Вышло как в глупых подростковых фильмах: немного неловко, легко, со вкусом брюта и тихим смехом на два голоса, стоило отстраниться. Восьмой класс, первая четверть, серьезно. Только никто не смущался, было забавно и весело, а ещё всё-таки холодно. — Пошли уже, план по ебанутым поступкам выполнен. Женя расхохотался, поднимаясь тоже. В урну полетела пустая бутылка шампанского, пачка собрания заняла свое место в кармане, и вообще ничто больше не напоминало этого часа рядом. По-прежнему одуряюще пахло черёмухой.