parola e suono

— Вы вставать-то собираетесь, ваше сиятельство? — мягкий насмешливый голос ввинтился в гудящую, как огромный пустой колокол, голову, заставляя недовольно застонать и сдвинуть с лица широкое атласное полотно. Пальцы подрагивали, перед глазами плыло немилосердно. — Экстаз святого Павла, — с выражением продекламировал другой, совсем рядом, и он на одном рефлексе дотянулся до его обладателя, прошёлся пальцами по бороде и легко дёрнул первую попавшуюся витую прядь. — Это был подарок или месть? — хрипло проговорил он, тут же закашлявшись. Пришлось сосредоточиться, заставить дрожащие мышцы работать, и сесть на кровати, дотягиваясь до кровавого вина на тумбочке и делая несколько глотков. — Подарок, — лукаво улыбнулся Руслан из кресла, глаза сверкнули яркой зеленью. — Не каждый же день графский титул присваивают. А, точно. Павел оперся на подушку спиной и попытался привести в порядок мысли: две недели назад он случайно спас наследника клана, потом двор объявил о присвоении ему титула графа, вчера в честь этого был приём. А сегодня с утра эти трое решили, что словесных поздравлений недостаточно. Именно поэтому сейчас мозг и тело отказывались нормально работать, а хотелось разве что расплыться медузой в ванной. Наверное, это было неправильно. Это всё: и кровь в бокалах пятьдесят на пятьдесят с вином, и впечатляющая регенерация, и, особенно, эти трое в его спальне. Нет, он мог бы понять, если бы здесь был Руслан, который за своего птенца отвечал, такие отношения были повсеместно, но они ведь всегда собирались вчетвером. Как будто какая-то посторонняя сила сводила, сталкивала характерами, взглядами, телами. Ему всегда рассказывали, что с годами у вампира интерес к любому взаимодействию, хоть с людьми, хоть с себе подобными, исчезает. Но вот оно, очередное утро, и ничего такого и в помине не было. Тянуло выдать двусмысленную шутку, подколоть, чтобы услышать лукавое возмущение, обсудить последние события, а потом и вовсе утащить их валяться и отходить от случившегося. Кожа до сих пор была растревожена и реагировала на любое чужое прикосновение молниями по нервным узлам. Сюр. Этого не должно было случиться, потому что не могло случиться никогда. — Ты встал, спящая красавица? — Эмиль после душа выглядел подозрительно бодрым. Он сел на кровать рядом с Андраником, прижимаясь к его боку спиной привычным, давно выверенным жестом. Павел проследил взглядом за тем, как пальцы буднично заправили за ухо неудачно упавшую прядь. Почему-то он никогда не обращал внимания на то, насколько их взаимодействие складывается в отработанную систему. Сдвинутое одеяло только что, бокал в другой руке, уверенное прикосновение к волосам, да даже тот факт, что жёлтая кружка, которую Эмиль принес, поставлена оказалась ровно под рукой Руслана. Он и сам только что подтянул ногу поближе к себе, едва заметив стремление дотянуться до тумбочки. Нет, это всё точно какой-то сюр. — Ты живой вообще? — Более чем, — Павел заставил себя стечь с кровати в относительно вертикальное положение, мимолётом заглядывая в зеркало. Он, оказывается, пытался рубашку надеть, когда эти трое заявились. Золотистый атлас безбожно помялся, наглядно демонстрируя, чем это таким интересным новоявленный граф изволил увлечься с утра. Не до рубашки было как тогда, так и сейчас. Он медленно потянулся всем телом, ощущая, как мышцы-медузы постепенно наливались силой. — А ты далеко собрался? — вкрадчиво прозвучало около уха, светлые мягкие кудри мазнули по скуле. На губах сама собой появилась улыбка, он чуть отклонился назад, удобно прижимаясь лопатками к грудной клетке, а потом быстро отстранился, разворачиваясь лицом, чтобы не огрести. — В ванную я собрался, сир, — обращение протянуть, поиграв бровями, и привычно уже уклониться от ладони, желающей «поделиться мудростью». Совсем уж активно двигаться у него сейчас явно бы не получилось, нужен душ, переодеться, и только после этого можно будет думать. В дверном проёме неудержимо потянуло обернуться, и Павел на пару секунд застыл, бросая взгляд на комнату, залитую солнечным светом. Вино играло отсветами от покачивания в пальцах, зайчики прыгали по стенам и страницам лежащей на кровати книги, которой был увлечен Руслан, но он на это только улыбался и продолжал пропускать между пальцев темные вьющиеся волосы. Чувство реальности обрушилось сверху, как огромная солёная волна, сердце застучало в горле, сбившись с темпа. Может, это и было неправильно, но какая, черт возьми, была разница? Сейчас, в эту секунду, он сам себе казался солнечным зайчиком, преломившимся в трёх гранях, собравшимся из сломанного спектра в целое. Он вздрогнул, приходя в себя, и повернулся обратно. В ванную, точно. Именно туда.