Ненавижу

Закатное солнце слепило глаза, пока широкое шоссе вело их машину в Колумбию. За рулём сидел Эндрю Миньярд, иногда направляя взгляд в зеркало заднего вида, чтобы поймать уставшие глаза Нила. Он специально поправил зеркало так, чтобы можно было ненароком поглядывать назад и эту деталь никто не замечал. Он просто не мог признать, что ему действительно нравится наблюдать за Нилом. Когда выдавались деньки, в которые они спали рядом, то Эндрю всегда находил время, чтобы проснуться чуть раньше и лишнюю минутку полюбоваться веснушчатым лицом; зацепиться глазами за жуткие шрамы, напомнившие о прошлом и мягко провести пальцами по огненным волосам. А когда они бывали в компании, то Миньярд словно бы ненароком скользил взглядом мимо Нила, будто самого себя убеждая, что тот всегда будет рядом. И как же ему нравились эти голубые глаза, отражающие ледяную стужу Антарктики и глубину Атлантических вод. Сразу вспоминалось весеннее небо, когда на нём ни тучки и оно больше походит на морскую рябь. Любоваться хотелось вечно, словно текущим водопадом, словно горящим пожаром. А Нил и был водопадом. И был пожаром. Неудержимый и смелый. Иногда даже слишком. Но это то, за что Эндрю успел его полюбить. «Полюбить». Такое громкое слово. И парень знал, что никогда в жизни не произнесет его вслух. Он не мог представить себе ситуацию, когда бы правда смог – не для себя, а для других: признать, что любит и любим. Хотя слов для этого не требовалось. Это всё было понятно и без того. Знаками, действиями, взглядами. Да даже мягкостью, которую Эндрю позволяет себе проявлять только к Нилу. И той неосязаемой глубиной чувств, которая впервые проявилась так явно. Эндрю и думать не смел, что однажды с ним случиться что-то такое. И тут: Нил. Как снег на голову. И думай теперь, что с этим рыжим выскочкой делать. Рядом на пассажирском месте дремал, сползая по сиденью, Кевин. Он действительно устал от всех этих нескончаемых тренировок. Ему давно пора позволить себе отдохнуть. Но Эндрю, конечно, никогда этого не скажет. Не признается, что в самом деле ему не плевать. – А у нас осталось ещё что поесть? – спросил вдруг Ники, обращаясь к Нилу. На заднем сидении были только они вдвоём. Аарон отказался от поездки в пользу свидания с Кейтлин. И даже после едкого упрёка и не менее опасного взгляда от Эндрю, он всё так же остался при своём решении. «Ясно. Поменял братву на сиськи» – в шутку сказал Ники, и Эндрю был полностью с ним согласен. Но переубеждать Аарона никто не стал. Со временем пришлось привыкнуть к тому, что он чуть больше времени начал уделять своей девушке. Пусть Эндрю и не хотел признавать, но они были хорошей парой. Были друг для друга панацеей. А как волшебно расцветал Аарон в ее присутствии даже говорить не стоило. – Ничего не осталось. Доедем до «Sweetie’s», там поедим мороженое, – ответил Нил, перебегая взглядом с Ники на пейзаж за окном. Пустынно и печально. Пусть и зелено, но нет в этой зелени тепла. – Нам ещё час до туда ехать, а я хочу есть, – заныл Ники, растекаясь по сиденью, точно желе под палящим солнцем. – Потерпишь, – ответил Эндрю и включил магнитолу. Не слишком громко, чтобы не разбудить Кевина. Музыка тут же заполнила все внимание Ники и он отвлекся на подпевание какой-то попсовой песенке. Доехали спокойно. По приезде к забегаловке пришлось будить едва выспавшегося Кевина. Этим занялся Эндрю, чтобы случайно не отхватить по лицу. Но тот воспринял пробуждение спокойно, в коем то веке. Наскоро заскочили в кафе. Теперь, по настоянию Эндрю, «крекерную пыль» они не брали. Приходилось довольствоваться алкоголем в баре, хотя Аарон был этому абсолютно не рад. Это, наверное, было второй причиной, почему он перестал ездить с ними. – Я скучаю по тем старым-добрым временам, когда мы залетали сюда за крекерами и разносили весь танцпол в пух и прах, – говорил спокойно Ники, внимательно разглядывая ложку, которую только что облизал. – Ты и под виски разнесёшь танцпол, – съязвил Кевин, роняя голову на стол. Видимо, в машине он не отоспался. – Ты с таким кислым настроем уснёшь даже в баре, и музыка не станет преградой. Может хотя бы тебе взять? – спрашивал Ники, ища в глазах Эндрю одобрения. Но Эндрю только качнул головой в стороны и нахмурил взгляд. Условие Нила заставило его лишить «крекерной пыли» не только его самого, но и остальных. С Миньярдом спорить никто не стал. Спокойно доели мороженое, попутно обсудив детали последней игры. В последнее время обстановка между ребятами была крайне дружелюбной, а насильственные заскоки Эндрю сошли к минимуму. Настолько, что даже Ваймак поблагодарил Нила, за то что он «утихомиривает его пыл». Да, иногда он всё ещё проявлял жестокость, но в нужный момент мог остановиться. В «Райские сумерки» ворвались, как обычно: здороваясь со всеми охранниками; вальяжно, как к себе домой. Роланд встречал у барной стойки с улыбкой. Едва пробрались сквозь толпу посетителей: сегодня в баре людно. – Мои любимые лисы! Давно не виделись. Где вы пропадали? – бармен готовил очередной заказ, пока Кевин занимал единственное свободное место у стойки. – Трудные…. Месяцы, – ответил Эндрю, протиснувшись ближе к бару между одним из клиентов и стулом Кевина, – нам как обычно. – Я пойду столик поищу, – крикнул Нилу на ухо Ники и скрылся в кубле переплетающихся тел. Пусть и все были уверены, что столик в такой час пик отыскать будет невозможно. – Поздравляю с последней победой. Вы были хороши! – Роланд наполнял стопки текилой для парней, полностью игнорируя клиентов, которые заказали свои напитки раньше. Ребята всегда тут были в приоритете. – Спасибо, – кратко отрезал Кевин, – мы старались. – Это само собой… а где правая палочка твикс? – бармен ещё раз осмотрел парней. Видимо, заинтересовался, не увидев с ними Аарона. – Между нами и подружкой он выбрал… её, – последнее слово Эндрю как выплюнул. Как же сложно ему было принять, что пришлось отдать брата кому-то другому. Рядом с Кевином освободилось место и Эндрю тут же туда залез. Вскинул руки в сторону Нила, приглашая его встать между своих ног, что Нил тут же и сделал. Тянулся рукой, чтобы положить на бедро Миньярда, но в отместку очень больно получил по ладони со злобным «Не трожь». – Ого, какие страсти! – воскликнул бармен, пока Кевин просто раздражённо закатил глаза. Его бесило любое проявление нежности на расстоянии менее двух квадратных километров вокруг него после того, как он расстался с Теей. И всех бесило, что это его бесило. Ники даже пытался свести его с парой «Лисичек», но стойкая гордость Кевина была непреклонна. Эндрю мягко опустил лоб на плечо Нила. Было сложно привыкнуть к его прикосновениям. Учитывая, что он не подпускал к себе никого ни на сантиметр, а Джостену разрешал касаться себя почти всегда. Эта новая деталь в его поведении была сюрпризом для всех, даже для него самого. Кто бы знал, что он только хочет казаться колючим. А на деле – тактильный голод испытывает почти постоянно. Миньярд укусил надплечье Нила через ткань черной рубашки. Нервы были в напряге уже несколько дней. Ему срочно нужно было выпить и расслабиться. И, может, кого-нибудь ударить. Но это уж как пойдет. – Ваш заказ, – Роланд пододвинул к ним поднос с напитками. Кевин тут же поочередно опрокинул в себя два шота, скривившись в сгиб локтя. – Пойду поищу Ники, – сказал он, вытирая запястьем рот. Эндрю пододвинул стакан к Нилу, будто уже всё за него решил. А взгляд был такой, что спорить и нельзя было. Нил без вопросов сделал глоток, чувствуя горький жар, разливающийся по горлу, пока Миньярд пристально смотрел за его действиями. Перетекал взглядом с губ на шею, пока Нил глотал напиток. Под таким цепким взором кожа сама по себе покрылась мурашками. Но ему нравились эти глаза, так холодно и глубоко смотрящие. Столик нашли быстрее, чем думали. Кевин тут же упал на диванчик, и все поняли, что в этот вечер он с него не сдвинется. Ники сделал несколько глотков, послал воздушный поцелуй неведомо кому из компании и скрылся на танцполе. – Я хочу нажраться в хлам, – Кевин Дэй был настроен решительно. Настолько решительно, что тут же подтвердил свои слова, закинув в себя сразу несколько стаканов. С таким рвением он, наверное, даже вкуса не почувствовал. – Я потом тащить тебя не буду, – одним махом выпив шот, Эндрю упал рядом на диванчик. – Сам доползу, если надо будет. Музыка заливалась в уши, но тут же вытекала, стоило выпить ещё пару стаканов. Мигающий разноцветный свет оглушал своей яркостью. Нил чувствовал, как быстро получилось опьянеть. Приходилось концентрироваться на чем-то одном, чтобы понимать хоть что-нибудь. Он решил задержать взгляд на хмелеющем Эндрю, вальяжно держащем у губ свой стакан. По его лицу плясали цветные точки, нежно лаская кожу его бледного лица. Миньярд закинул ногу на ногу и смотрел в толпу, будто искал что-то. – Сходим потанцевать? – вдруг предложил Нил. Кевин тут же поднял брови, переводя взгляд то на Эндрю, то на Нила. – Что мне за это будет? – томно спросил тот, подняв подбородок. – Что захочешь. Кевин тут же закатил глаза, откинув голову на подголовник. – Фу бля. Валите уже, не мозольте глаза. Эндрю взял Нила за руку и утащил в толпу. Руки гуляли по телу, как у себя дома. Пальцы прокатывались по ключицам и плечам, залезали под футболку грубыми уверенными движениями. Трогали самые нежные точки, отчего дыхание перехватывалось само по себе. Эндрю касался, не стесняясь, пока Нилу разрешал только впиваться пальцами в свой затылок. Пусть музыка и была адски громкой, а от басов вздрагивали даже стены, слышно ее не было. Нил слышал только свое сердцебиение и чувствовал только чужие холодные руки на своей коже. Когда в волосы запустилась свободная рука и потянула голову ниже, Нил почувствовал смазанный поцелуй сначала на своей щеке, а затем и на губах. Пришлось поднажать, чтобы не отставать от темпа чужих губ. Вкус оказался сладким, но не приторным. А чужой язык уверенно проник в рот, выписывая сладкие виражи. Рука захватила волосы на затылке, затягивая всё глубже в этот адский поцелуй. И выбираться из него не хотелось уж никак. – Как же я тебя ненавижу, – прорычал Эндрю прямо в ухо и грубо укусил за мочку. – Взаимно, – ответил Нил и снова уволок Миньярда в прекрасную сказку своих губ, на этот раз оставив руку на его подбородке. И, Боже, пусть бы этот момент длился вечно. Нил почувствовал, как сознание уплывает куда-то вдаль. Забылось всё, из-за чего ему было больно. Всё, что делало его слабым. Все страшные дни, когда он боялся жить. Все моменты, когда, казалось, выбора не оставалось. Только Эндрю и его губы заполнили всё внимание. И эти губы были спасением. – Я хочу пить. Жди тут, – велел Эндрю, оставив Джостена посреди двигающихся тел. И снова стала слышна музыка, и глаза снова стали видеть. Нил порывисто выдохнул. Этот поцелуй выжал из него всё, что только можно было достать из его тела. И всё, что ему хотелось: снова вернуться в тот фантастический момент. Сердце постепенно успокаивалось, оставляя голову Нила пустой. – Вы с твоим коротышкой супер горячи. Найдётся место ещё для двоих? – со стороны прямо у уха послышался чей-то голос, от которого вены на виске вздулись. Нил перевел суровый взгляд на высокого мужчину, который во всю лез к нему своими длинными лапищами. – Отъебись! Тебе же хуже будет, – Джостен откинул его руку подальше и попробовал уйти, но его схватил ещё кто-то с другой стороны. Он и не успел заметить, как его горло зажала чья-то крепкая ладонь, прижимая все тело к чужой груди. Нил отбивался ногами, но пьяное ватное тело слушалось плохо. Люди вокруг будто не замечали, продолжая самозабвенно танцевать. – Да ладно тебе. Мы с вами, ребятками, просто чуть-чуть поиграемся, – сальный голос вторил на ухо откровенный бред. От этого мужчины чувствовался запах аммиака и перегара, от которого мерзко зачесалось в носу. Но Нил не боялся, пусть и был полностью обездвижен. Он знал, что Эндрю не оставит это просто так. – Приготовься сдохнуть, мудила, – успел сказать Нил, прежде чем его горло зажали ещё сильнее и мерзкими пальцами начали пихать что-то в рот. Лёгкие отчаянно требовали воздуха, будто сгорая изнутри. Грудь забилась, заливаясь желанием сделать вдох. За эту секунду он даже успел протрезветь. А затем: «Бам!». И он снова может дышать. Тут же выплюнул то, что ему так откровенно пытались впихнуть между губ: круглую красную таблетку. А его мучитель лежит на полу, прижатый чужими ногами так крепко, что и двинуться не смел. Их обступили посетители бара, удивлённые странным происшествием. А сверху стоит Эндрю, прижимая к горлу незнакомца одно из своих лезвий. – Руки тебе переломаю, мразь! – шипел Миньярд, укрытый неудержимой яростью. Он поднял правую ногу и со всей силы ударил ею по предплечью мужика. Тот страшно завопил, но не сдвинулся. У его горла всё ещё было лезвие. – Я тебе покажу, пидор, как трогать моё! – Эндрю замахнулся и ударил один раз, затем сразу же ударил второй раз. А потом его схватили из-за спины и уволокли подальше от мужика. Тот, сопротивляясь, полоснул охранника по щеке лезвием. Нил только и успел, что открыть рот и подбежать ближе. – Эндрю, нахуй, хватит дёргаться! – крикнул ему охранник, выкинув его, аки мешок с мусором, куда-то в сторону выхода, – уходите. Вам сегодня хватит. Тут же подоспел Ники, волоча за собой едва живого, едва в сознании, Кевина. Эндрю выскочил наружу, все ещё объятый ненавистью. Нилу оставалось только смотреть, как он пытается привести себя в норму. Стоя у стены, Миньярд глубоко вдыхал прохладный вечерний воздух. Несколько раз ударил в крепкую бетонную стену, разбив костяшки в кровь. Затем кинул решительный взгляд на Джостена, в глубине которого крылось детское сожаление. Было заметно – он винил себя, что не успел подойти раньше. – В машину. Мы уезжаем. Едва удалось запихнуть Кевина с Ники на заднее сиденье. Они оба были настолько пьяны, что даже, наверное, и не поняли толком, что произошло. А Дэя и вовсе тут же вывернуло наружу, стоило им только выйти из клуба. Они лежали друг на друге, то ли пытаясь прийти в себя, то ли удержать рвотные позывы. А Эндрю долбил замок зажигания ключом, будто бы пытаясь вылить всю грязь, творящуюся в душе на свою драгоценную машину. Нил заставил его остановиться, взяв за руку. – Эндрю, посмотри на меня, – Миньярд повернул лицо, но взгляд не поднял. Замер в одной позе, боясь даже вдохнуть, – я в порядке. Всё хорошо. – Нихрена не хорошо! – Эндрю поднял темные глаза, схватившись ими за Нила. Это были глаза ребёнка. Юного создания, для которого жестокий мир взрослых – всё ещё большая тайна, которую только предстоит разгадать. В глазах этих было невинное беспокойство, совершенно не присущее такому сухому и жестокому человеку, как Эндрю. Нотки беспомощности, которые никак не ожидаешь увидеть в нём, были прикрыты поверхностной злобой. Миньярд действительно… переживал? – Эндрю. Смотри на меня. Веришь мне? – Нил заставил его не отводить взгляда, но тот все равно колебался. На заднем сидении ворочался Кевин, но сейчас было не до него. Джостен положил ладонь на чужую белеющую щеку, – веришь или нет? – Верю, лжец. Короткого ответа хватило, чтобы оба успокоились. Но эти глаза всё равно не выходили из мыслей Нила, даже когда они уже приехали к уединенному дому в жилом районе города. Этот домишко уже воспринимался, как один из вариантов уютного пристанища, настолько сильно Нил к нему привык. Каждый раз, как компания ездила в Колумбию они оставались именно тут. И именно тут Нил чувствовал себя ближе к Эндрю. Как минимум потому, что они всегда ночевали вдвоём. Кевина и Ники благополучно затащили внутрь. Оставили одного из них в гостиной на диване, в компании с удобнейшим тазиком, а другого отволокли в ванную, откисать под струёй холодной воды. Уставшие, вернулись в комнату, но до рассвета так и не уснули. Заняться было чем. Ни одно утро в своей жизни Нил не любил так сильно, как это. Как только открыл глаза, тут же увидел спокойное лицо Эндрю и его голые кварцевые плечи. Улыбка сама объяла губы. Спящим он выглядел таким умиротворённым и тихим, что глаза отвести было невозможно. Бледные ресницы Миньярда едва подрагивали, а дыхание было тихим и размеренным. Хотелось оставить на этом лице тысячу мягких следов от поцелуев. Жажда мучила горло, но вставать с кровати не хотелось. Было так тепло, что даже одна мысль о том, чтобы уйти, вызывала раздражение. Нил решил рискнуть, пока застал Эндрю ещё спящим. Достал руку из под одеяла и почти невесомо коснулся линии челюсти парня. Кожа оказалась очень тёплой на контрасте с холодными пальцами. Провёл выше по щеке до линии скулы. Обвёл подушечкой пальца под глазом и перешёл на нос. Ровный, будто хрустальный. Эндрю сам красивый, как ледяные витражи на окнах зимой по утрам. Напоминал о тех рождественских рассветах, когда ещё юный Натаниэль успевал верить в возможное чудо. Тогда чуда не случилось, но сейчас оно было прямо под рукой. Пусть иногда грубое, часто колючее, но всегда любимое. – Ты нахуй прекращай. Я тебе не кукла, чтоб меня мацать, – Эндрю съязвил, не открывая глаз. Руку пришлось тут же одернуть, пусть и не хотелось. Нил оставил Эндрю одеваться, пока сам вышел в гостиную. Застал там умирающего на диване Кевина, с целым графином воды у рта. – Сука, как же болит голова, – застонал Дэй, прежде чем заметить вошедшего Джостена. А затем встрепенулся: опёрся на локти, приоткрыв один глаз, – а вот и наша громкая принцесса! Если бы я вчера не был бухим в хлам, я бы вас обоих поубивал на месте. Орали, как свиньи. – А я не слышал, – добавил откуда-то из угла Ники. – Потому что ты в ванной уснул, идиот, – Кевин залпом начал глотать воду. Вчерашняя ночь. Нил не успел забыть, как Кевин ему о ней напомнил. Воспоминания закрались в голову, заставляя невольно улыбнуться. Вчера был первый раз, когда Эндрю позволил себе пробить брешь своей «неприкасаемости». И это было прекрасно. Белые волосы рассыпались по подушке, пока Нил просто сел на кровать, уткнувшись взглядом в пол. Они оба уже почти протрезвели, чего нельзя было сказать про других двоих. Эндрю вытер глаза тыльной стороной ладони и бесцеремонно достал из кармана штанов мятую сигарету и зажигалку. Оставшиеся нотки здравого смысла не позволили ему курить в помещении, поэтому он открыл окно настежь, впустив прохладный воздух в комнату. Он боком сел на подоконник и прикурил. Сделал долгую затяжку и выпустил горький дым наружу. Нил облюбовал себе место рядом, на том же подоконнике. Ему передали сигарету и он без вопросов впустил дым в лёгкие. Они курили в тишине, перебиваемой только поодинокими криками ночных птиц. – Ты за меня беспокоился? – Джостен решил задать провокационный вопрос. Эндрю точно вспылит. – Хрень собачья. – Ну конечно, – Нил потянулся для поцелуя, забрав из руки Эндрю сигарету. Привкус горечи табака во рту, потушенная о подоконник сигарета и холодные руки на твоих щеках. Эндрю целовал самозабвенно, но совсем не так, как в клубе. Сейчас было мягче, медленнее. Оба знали, что в их распоряжении целая ночь. Спешить было некуда. Миньярд забрался ладонью под футболку, обжёг кожу холодом. Они начали соскальзывать с подоконника, поэтому пришлось переместиться на кровать. Нил лёг на спину, а Эндрю сел сверху и продолжил целовать. Руками гулял под футболкой, ощупывая пальцами шрамы. Джостен уже привык к его холоду, поэтому теперь вздрагивал не от него. – Каждый… твой… шрам, – шептал Эндрю, целуя следы от царапин на лице Нила. Затем коснулся губами другой стороны лица, где как раз красовались шрамы от прикуривателя. Провёл ладонями по шее и снял с Нила футболку. Опустился ниже, оставил поцелуй там, где несколько лет назад отец оставил след от утюга. Целовал каждую царапину, заставляя чувствовать себя любимым. Джостен снова и снова вздрагивал, стоило только губам коснуться кожи. Когда Миньярд добрался поцелуями до талии, посмотрел в глаза. Нил уже знал, что он собирается спросить. – Да, – ответил, не дожидаясь вопроса. Брюки соскользнули вместе с бельем, но ему не было неловко. Сколько раз он уже представал обнаженным перед Эндрю: и душой, и телом. Маленькая упаковка лубриканта из кармана и вот уже рука Миньярда свободно гуляет по члену Нила. Пальцы теперь не холодные, Эндрю разгорячился. Хотелось коснуться и его, но тут был вопрос, разрешит ли. Нил забрался пальцами под повязку на его предплечье, пока громко и равно выдыхал, сжимая бедра. – Можно? – спросил, оттягивая эластичную ткань повязки. – Можно, – тихо ответил Эндрю, потянувшись для поцелуя. Руку не убирал, но и не двигался. Ждал. Второй упёрся в кровать, чтобы не упасть. Оставил мокрые следы от смазки на постели. Нил пальцами залез глубже под повязку, ощутив тяжесть лезвий между двух прослоек ткани. Рукой проник дальше, медленно стягивая оковы. Бледная кожа покрылась мурашками, как только он стянул одну. Прислонил исцарапанный хрусталь к своим губам. Вдохнул мягкость и поцеловал. – Что ты творишь, гад… – Эндрю жмурился, отводя лицо. – Тебе же нравится, – Нил ещё раз оставил след от губ на руке. Как же ему нравилась реакция. У него, казалось, впервые получилось смутить Миньярда. – Заткнись. – А ты попробуй заткни. Поцелуй. Долгий, медленный, изучающий. Такой, в котором можно потеряться. Такой, в котором ХОЧЕШЬ потеряться. Болезненный укус за губу в конце, но он только распалял. Нил снял вторую повязку. Оставил несколько поцелуев: от сгиба локтя до запястья. Увидел взгляд и сразу всё понял. Это доставляло удовольствие. Обоим. – Хуй с тобой. Ладно, – Эндрю стянул свои джинсы, но оставил белье. Такое впервые. Он действительно раздевается. Вернулся обратно в ту же позу: он над Нилом, рука на локте упёрлась рядом, колено в кровать. Взял чужое запястье и прислонил ладонь к своему паху. – Давай, – отводил взгляд и ждал реакции. Но всё, что успел сделать Нил: открыть рот и громко втянуть воздух. Никогда дышать не было так приятно. Он касается Эндрю, тот сдавленно выдыхает. Обменялись руками. Пришлось привыкнуть к темпу, чтобы ладони двигались одинаково. Так возбуждающе, что в глазах пляшут мушки. Джостен прислонился губами к чужой шее и выпустил короткий стон. Пришлось сдержать себя, чтобы не было слишком громко. Затем поцеловал открытую кожу и застонал уже Эндрю. – Ненавижу тебя, – вырвалось со стоном. В ответ Нил оставил ещё один поцелуй. Движение рук приостановили, чтобы через несколько секунд снова продолжить. Хотелось затянуть процесс, но оба уже были почти у пика. Было настолько хорошо, что мысль о том, чтобы это закончить – звучала отталкивающе и почти нереально. – Боже, Эндрю! – звук получился слишком громким. Ну и ладно. Никто сейчас не будет разбираться. Сейчас чужая рука была куда важнее. Движения пальцев концентрировались у уздечки. Были слишком быстрыми, чтобы так просто принять. Хотелось больше и одновременно хотелось быстрее это прекратить. Чувства были такими яркими, что сознание уплывало само по себе. Хотелось затаить дыхание и слушать только два звука: стук своего и чужого сердца. И этот момент казался мечтой. Два года назад Нил и думать о таком не мог: что он будет к кому-то так близок. Что он будет кому-то важен. Ему было жаль Натаниэля. Потому, что он не чувствовал любви. Но теперь он в полной мере понял, что означает это чувство. И оно было прекраснее всего на свете. – Ненавижу… – устало повторил Миньярд, вжимая тело вниз. Он кончил и сделал ещё несколько движений рукой, прежде чем партнёр тоже закончил. Полностью расслабился, пока Нил тянулся за салфетками на тумбочке. Тогда они очень быстро уснули и Эндрю впервые не надел свои повязки обратно. Он льнул к Нилу, как маленький котёнок. И эта ночь была особенной, потому что они держались за руки. Было так тепло. Как дома. Теперь Нил всегда чувствовал дом рядом с Миньярдом и остальными лисами. Воспоминание развеялось, когда Джостен почувствовал, что Эндрю провёл ему рукой по спине. Кевин всё ещё хлестал воду, а Ники что-то увлеченно делал в своем телефоне. Когда Эндрю прошёл мимо них на кухню, то все сразу обратили на него внимание. Нил не мог толком понять, что их так удивило. – Он что… без повязок? – спросил Дэй, ожидая ответа. Но в комнате было тихо.