Одно чувство на двоих

Сакура глубоко вдохнула, ожидая ответа, она даже догадаться не могла, о чем ее попросит Шестой. — Сакура, я действительно хочу помочь детям, но мне важно так же и твое состояние, — он серьезно посмотрел на неё. — Не понимаю, о чем ты говоришь? — девушка нахмурила брови, — если ты собираешься начать читать мне лекцию, о том, что нельзя так много работать и брать на себя больше, чем можешь, то я хочу тебя огорчить. Ты сам являешься примером человека, который взвалил на себя слишком много, и с гордо поднятой головой несет этот груз, не желая делиться. — Сакура, я хокаге… — А я глава больницы! — Пожалуйста, просто выслушай мое условие, ты сама уже согласилась на него. — Хорошо, Хатаке Какаши, говори свое условие, чем мне придется пожертвовать ради бедных детей, которые нуждаются в помощи?! — Сакура, тебе не придется жертвовать, наоборот, я хочу, что бы у психиатрического отделения был главный врач, он будет полностью вести все дела в этом отделении и отчитываться перед тобой. Ты можешь сама выбрать этого человека, и я бы хотел, чтобы в каждом отделении появился такой врач. Ты одна отвечаешь за хирургию, педиатрию, терапевтическое и стационарное отделения. Должна быть структура, по одному главврачу на отдел, все отчитываются перед тобой. Ну как? — Это прекрасная идея, Какаши, только вот ты не учел одного самого важного фактора! — Чего же? — На какие шиши мы наймем этих людей?! Больница едва сводит концы с концами. Каждый квартал, в течении двух лет, я ужималась, как могла, только ради этого отделения! — Сакура начала повышать голос — Я работала по трое суток без сна, чтобы сэкономить на медперсонале — однодневках. И сейчас ты предлагаешь мне найти и нанять по человеку в каждое отделение?! Ты в своем уме, Хатаке Какаши? — Сакура ткнула его пальцем в грудь. — Если вопрос только в бюджете, я разберусь, — он взял её руку и прижал к своей груди. — А если не только в бюджете? Если меня устраивает следить за всеми отделениями? Мне хватает времени на все, я не нуждаюсь в освобождении от обязанностей, чтобы приходить домой пораньше. Меня там никто не ждет, Какаши, понимаешь? Разве не поэтому ты так же живешь в башне? Не потому, что тебе не хочется возвращаться домой? — Сакура забрала у него свою руку и смотрела прямо в глаза. Внутри Какаши всё перевернулось, она ударила по самому больному — одиночество, вот кто постоянно сопровождает его всю жизнь. У него есть друзья, знакомые, но по настоящему он одинок. Он никогда не пускал никого в свое сердце и разум, закрылся от любви бетонной стеной, так же, как и она. Она понимала его лучше, чем он мог себе представить. Она так же зарывалась в работе, как и он. Только потому что ему не к кому идти домой, он согласился на должность Хокаге, чтобы посвятить хоть чему-то свою жизнь. Ему тридцать восемь лет, у него есть только работа, к которой он возвращается вновь и вновь. Она такая же, как и он…. — Сакура, я хотел бы это изменить, но не знаю как. — Я понимаю тебя, я бы тоже хотела это изменить, но так уж сложилась моя жизнь: человек, которого я слепо любила, не мог ответить мне взаимностью, а сейчас я не знаю, смогу ли когда-нибудь полюбить снова. Ведь любовь в моей жизни причиняла мне только боль, — глаза Сакуры предательски защипали. Он не мог смотреть, как она плачет, внутри всё сжималось от невыносимой тоски. Он притянул её к себе и обнял. Она уткнулась ему в грудь и поддалась эмоциям. Он такой теплый, обнимает, и не говорит ни слова, он не считает её слабой, он понимает. Этого достаточно… Когда её плечи перестали дрожать, она подняла на него глаза. — Успокоилась? — тихо проговорил Хатаке. -Да, спасибо, спасибо за то, что всегда поддерживаешь в трудную минуту, спасибо за то, что всегда рядом. Спасибо тебе, Какаши, — девушка крепче его обняла. -Я всегда буду рядом, Сакура. От этих слов внутри пробежала дрожь, единственное, чего она сейчас хотела, это побыть рядом с ним наедине, подальше от смотрящих глаз, от людей. Дальше от своих мыслей, она хотела раствориться в нем полностью, и плевать, к чему это приведет. — Я хочу уйти, перенесешь нас ко мне? — Какаши глубоко вздохнул. — Как скажешь? — сложив печати они оказались у неё на кухне, он продолжал её обнимать, а она просто уткнулась ему в грудь носом и вдыхала запах, пряный аромат хвои и сандала вскружил ей голову, она перестала думать и дала волю чувствам. Сакура встала на носочки и стянула с него маску. Обхватив голову Какаши руками, зарываясь в его волосы, она притянула его к себе. Сакура начала этот поцелуй нежно, она целовала его в уголки губ, целовала то верхнюю, то нижнюю губу. Какаши не сопротивлялся, но и не отвечал, боялся спугнуть, был растерян, но когда нежный поцелуй превращался во влажный, глубокий, когда её язык начал блуждать по его губам он поддался, отвечая жадно и страстно, их языки сплетались в танце, который могли понять только они. Он обхватил её за талию, от этого жеста у Сакуры внутри всё задрожало, она хотела большего, больше Какаши, больше близости. Она действовала решительно, её руки блуждали по его торсу, Сакура забралась ему под водолазку, очерчивая своими маленькими ручками каждый сантиметр тела, ей нравилось, как он напрягался от прикосновений. Какаши так и держал свои руки у неё на талии, боясь поддаться животному порыву, он боялся ей навредить, чего не скажешь о Сакуре, она безжалостно исследовала его спину и грудь, живот и плечи, от этих прикосновений голова у Какаши кружилась, казалось, что ему не хватает воздуха, они прерывали поцелуй только для того, чтобы хлебнуть кислорода, но и этого было мало. Перед глазами был туман, такой красивый: розоволосая куноичи вся горела, от нее исходил такой жар, что будь они в других условиях, он бы решил, что её лихорадит. Но они целовались посреди её кухни, и десять минут назад она плакала у него на груди. Она не посчитает, что он воспользовался её слабостью в момент, когда ей было плохо? Он отстранился от неё, посмотрев ей в глаза, которые были почти черные от желания, спросил: — Ты уверена? — Какаши, я еще никогда не была так ни в чем уверена. Этих слов было достаточно, чтобы ему сорвало крышу, он поцеловал её так страстно, как только мог, вкладывая в этот поцелуй все эмоции, а она не сопротивлялась и отвечала ему тем же. Какаши подхватил её и понес в спальню, положив девушку на кровать, он принялся целовать каждый сантиметр её тела, оставляя дорожки поцелуев. Его поцелуи были настолько жаркими, что Сакура невольно начала постанывать, подаваясь вперед, открывая свою шею и плечи, которые тут же были покрыты поцелуями. Он кусал особенно сладкие места, по его мнению, после облизывая каждый укус, он кусал её ключицы и тут же целовал их, спускаясь все ниже, он быстро избавился от топика, изучая языком каждый укромный уголок её тела, отмечая, где ей больше нравятся прикосновения. Обнажив её грудь, он не сильно сжал одну в руке, перебирая пальцами сосок, пока чертил узоры своим языком на второй груди, задевая им кончик соска. Сакура стонала, она сгорала от желания почувствовать его в себе, и он это знал, но не торопился. Он любил исследовать, медлить, заставлять ждать. — Какаши, —прошептала девушка, — прошу… Он отстранился, вопросительно поднял бровь — Мм? — Слишком… Медленно. — единственное, что смогла выдавить из себя куноичи — Чем дольше ожидание, тем фееричнее наслаждение. Расслабься, Сакура, — Какаши продолжил свои блуждающие поцелуи по её телу, он чувствовал, как она хотела его, и ему это нравилось, хотя в паху все ныло, а штаны невероятно мешали, он был готов потерпеть, лишь бы подольше её запомнить. Запомнить, как она извивается от его ласк, как умоляет прибавить темп, как её глаза горят от желания, а запах возбуждения пропитал комнату насквозь. — Невозможный…ах… — все что успела успела произнести Сакура. Он снял с неё брюки и продолжил целовать, одна грудь, вторая, дорожка поцелуев от груди к пупку, язык блуждал от одной тазовой косточки к другой, очерчивая линию трусиков. Он спустился ниже, начал целовать её ноги, внутреннюю сторону бедра, проводя языком по линии ткани, которая прикрывала сокровенное. Сакура стонала, её стон был умоляющим, немного раздраженным и полным отчаянья. Какаши продолжил целовать, его руки спустились к трусикам, которые в ту же секунду были отброшены в неизвестном направлении. Она была вся мокрая от желания, смазка текла из её складочек, она так сладко пахла, что он не смог остановиться. Пройдя языком по её половым губам, он слизал все, что вытекало из неё в то время, пока он дразнил её. Сакура чуть не задохнулась, когда почувствовала его язык у себя на промежности, она громко застонала, пыталась свести ноги вместе, но его руки прижали её бедра к кровати и не позволили этого сделать. Какаши очертил языком её клитор, круговыми движениями, то ускорялся, то замедлялся, но не хотел спешить, хотел наслаждаться ею. Язык блуждал по клитору, то кругами, то вверх вниз, он начал добавлять пальцы и входить в нее, один палец, второй, она была настолько мокрая, что те просто вылетали, он нащупал точку G и принялся ласкать её с удвоенной силой, пока его язык был занят клитором. Сакура была в агонии, дыхание перехватило, она не могла ничего сказать или сделать, полностью отдалась в его власть, только рваные стоны вылетали из её уст. Он точно знал, что делает, вот уже его язык набирает ускорение, и она чувствует, как ощущения затягиваются в тугой узел внутри живота, рывок языком, её восторженный крик, и она дрожит, отдаваясь оргазму, в глазах салюты, её потряхивает от удовольствия, тепло разливается по всему телу. Какаши не спешил прекращать, он продолжил облизывать девушку, пока та дрожала, поднимаясь все выше, он целовал её точно по такому же маршруту, что был, когда он спускался. Только сейчас поцелуи были не изучающие, более жадные и требовательные. Сакура больше не могла ждать, она притянула Какаши рывком к себе, но он и не думал сопротивляться, она целовала его жарко, снимая с него водолазку, расстегивала ремень и ширинку, продолжая его целовать, девушка стянула с Какаши штаны и трусы на половину, дальше он справился с ними сам. Его плоть была такой горячей и твердой, она слышала, как он вздохнул с облегчением, когда пали одежды, освобождая член от напряжения тугих трусов. Сакура схватила его рукой у основания, Какаши тихо простонал. Сакура целовала его, её рука крепко обхватила член и двигалась вверх вниз, то оголяя, то закрывая головку. Большим пальцем она размазала каплю смазки по головке, задевая уздечку. Какаши громко выдохнул, не имея больше сил терпеть такие пытки, он подался вперед, упираясь головкой в её клитор. Сакура не стала его мучать и поддалась навстречу, его член скользнул в нее, полностью заполняя собой пустоту. Сакура громко ахнула, дыхание сперло, она чувствовала его каждой клеточкой. Она выгнулась навстречу предстоящему удовольствию, откинула голову на подушку, оставляя свое тело в распоряжение Какаши. Он не стал играться, вошел медленно, но до конца, наращивая темп, закинул её ногу себе на плечо, чувствуя, как внутри неё горячо и мягко. Он толкался до конца и снова выходил на половину. С каждым толчком Сакура стонала все громче. Его уши ласкали звуки их тел и её стонов, их рваное дыхание, момент единения, она была близко, и он тоже. С каждым его движением внутри Сакуры все сжималось и расслаблялось одновременно, тянущая боль внутри живота разрасталась все сильнее и сильнее, его движения становились резче, она была уже на пределе. -Какаши…я.сейчас. Рывок. Вся квартира заполнилась громким стоном. Рывок. Он чувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг члена, как дрожат стенки её влагалища в конвульсиях после оргазма Рывок. Он кончает вместе с ней, прямо в неё, заполняя каждый свободный сантиметр влагалища своим семенем, их жидкости перемешиваются друг с другом. Он перекатывается на соседнюю подушку, тяжело дыша, пытается восстановить дыхание и замедлить ритм сердца, которое вот-вот вырвется наружу. Сакура лежит, не шевелясь, её периодически потряхивает, но сил чтобы перелечь удобнее у нее нет, она слышит, как Какаши пытается перевести дыхание, да и она сама пытается его настроить. Он подвигает её к себе, она не сопротивляется, сил, да и желания сопротивляться такому мужчине просто нет. Какаши обнимает её, зарывается носом в волосы, и что-то неразборчиво шепчет. Она не слышит, погружается в сон.