Одно чувство на двоих

Они сидели на ее изумрудном диване и пили чай, тишину разбавляло радио, из которого доносились какие-то обрывки фраз двух человек. Оба были расслаблены и напряжены одновременно. Какаши угнетала эта тишина, он не мог понять, о чем она думает. — Ты обдумываешь предложение Учихи? — робко заговорил он. — А нужно? — Саку, не нужно быть осторожной со мной, я и без слов вижу, что происходит, — девушка мотнула головой, то ли отрицая сказанное, то ли отряхиваясь от своих мыслей. — Какаши, скажи, а когда ты заметил во мне женщину? Не ученицу, не медика, который спасает жизни на поле битвы, а женщину, к которой хочется прикасаться, уделять внимание? Она перевела разговор от темы, на которую не хотела отвлекаться, и так слишком много времени потеряла в раздумьях. Ей просто хотелось стать с ним ближе: посредством еще одного разговора. — Хмм… почти сразу после четвертой мировой. Когда мы возвращались в деревню, когда я увидел, как тебя благодарят шиноби, которых ты спасала. Тогда, наверно, я и понял, что передо мной не просто куноичи. Не просто моя ученица, — он закрыл глаза, вспоминая. — Но знаешь, когда я точно это понял? Вот прям бесповоротно? Сакура заинтересованно смотрит на него, он медлит. Не собирается отвечать быстро, наблюдает, как терпение куноичи уже подходит к концу. — Ну же, Ками, не томи! — она срывается на повышенный тон, будоражащий каждую нервную клетку в теле мужчины. — Лааадно, — он растягивается в хитрой ухмылке — это случилось, когда ты со своими подружками ночью ввалилась пьяная в мою резиденцию и чуть не сбила меня с ног. Я тогда еле устоял между прочим, Сакура-чан, — он улыбается, смотрит на нее и усмехается, когда видит весь спектр эмоций на ее лице. Удивление, смущение, интерес, безвыходность, понимание. — Чтоооооо? — она не может поверить своим ушам. — Шаннаро! Так это был не шкаф? Ты… Ты… Почему не сказал раньше? Почему не выставил нас? — Охх… Сакура-чааан, — он продолжает с издевкой парировать — Ты была насквозь промокшей, облила меня вином, а когда сказала про шкаф, я чуть со смеху там не упал. Особенно Ино, которая говорила, что ты перепила. Было тяжело не поглумиться над тобой тогда, но я решил оставить все в секрете. Забрал документы и ушел, — он не стал врать, просто не досказал, что ушел только после них. — Твою мать, ну Ино у меня поплатится! — За что же? Если бы не она, я бы тогда не понял, насколько ты меня привлекаешь, и продолжил бы списывать все мои мысли о тебе на обычный недостаток женского внимания, — он пожал плечами, задумался и все-таки решил спросить. — А ты, Сакура? Когда перестала видеть во мне сенсея? — Ммм… Я ждала этого вопроса. Почти сразу, как ты стал Хокаге, тогда на инаугурации. Я видела в тебе уже не того вечно опаздывающего сенсея, который заблудился на дороге под названием «жизнь с томиком Ича-Ича», — девушка прыснула в кулак. — тогда я поняла, что ты уже взрослый мужчина, достаточно привлекательный для женского пола, и я задумалась, почему никого не видела рядом с тобой? Ни одной женщины? Помню, мы даже с Ино делали ставки на то, что все-таки ты голубых кровей, — девушка злобно хихикнула — Ты бы видел сейчас свое лицо, Какаши. — Сакура-чааан, ты правда думала, что я гомосексуален? Меня это задевает, — обиженно произнес Хатаке. — Ну сейчас-то я понимаю, что это был бред, но тогда эта версия была вполне логичной. Если честно, когда я шла к тебе с отчетом, у меня была мысль пригласить тебя на обед, но ты меня опередил. И все же, опарыш сомнения на счет твоей ориентации сидел глубоко внутри, до того дня, пока наш второй обед не перетек в жаркий секс, — девушка облизнула нижнюю губу, от чего у Шестого под ложечкой засвербело. — Ммм, Сакура, я все еще могу тебе доказать свою ориентацию. Он накрыл ее губы своими в жарком поцелуе, возбуждение вмиг распространилось по всему его телу. Желание, охватившее и почти принуждающее его «доказать», как она ошибалась, выбило всю почву из-под ног. Он отстранился и рывком снял с нее пижамные штаны, прильнув губами к её. Сакура лишь удивленно охнула, но полностью отдалась в лапы своего бывшего сенсея. Он целовал ее половые губы, облизывая и посасывая клитор. Какаши ласкал нежно и с любовью, от чего раскаленное жжение похоти разливалась по телу куноичи с бешеной скоростью. Он сжимал руками ее чресла и впивался в ее сладкое местечко, проникая туда языком. Сакура шкрябала ногтями об обивку дивана, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Какаши не собирался томить ее в ожидании, словно мясо под крышкой, он знал, чего она хочет, и умелым языком выводил все новые узоры вокруг ее набухшей горошинки. Девушка задрожала от удовольствия, восторг, который пришел вместе с оргазмом, окутал ее тело, не давая вдохнуть полной грудью. Она выдохнула, отдавая сладкой истоме все свое тело. Какаши сел на пятки и наслаждался образом своей манящей вишни, которая жадно глотала воздух, словно рыба, которую выкинули на берег. Напряжение в штанах возрастало от картины, которую он лицезрел: она полностью была в его власти, и от этого хотелось упиться всем её телом. Искусать, исцеловать, облизать всю. Резким движением он притянул её к себе, от этого девушка оказалась на его коленях лицом к нему. — Повернись спиной. Какаши не просил, приказывал. Она послушно встала и развернулась к нему спиной, попутно снимая с себя футболку, оставаясь полностью обнаженной. Сакура не шевелилась, слышала только шорох одежды, пряжку ремня, которая с глухим стуком упала где-то рядом. Рывком за запястье он потянул девушку к себе вниз, та лишь послушно опустилась к нему на колени. Его знойная плоть вжималась между ее складками, проникая внутрь до конца. Заполняя и распирая все внутри, она схватилась за край дивана пока Какаши настраивал подходящий для них обоих ритм. Влажные шлепки, тихие мужские стоны, громкие вскрикивания девушки, все слилось воедино, они были одним целым. Его жаркие поцелуи осыпали ее плечи, сильные руки, держащие за таз, направляли её тело в такт с его, дрожь одновременно пробрала их обоих, стон двоих слился в один, и они просто завалились на бок, так и лежа на полу, пытаясь восстановить давно пославшее их к черту дыхание.

***

Розоволосая выискивала глазами блондинистый хвост в шумном кафе, зацепившись взглядом за знакомую фигуру, девушка решительно зашагала вперед. Хлопнув по столу, вырывая подругу из мыслей, Харуно скупилась на приветствия: — Свинина, ты что в облаках летаешь? Я тебе сейчас задам кузькину мать! — Яманака лишь недоуменно посмотрела на подругу. — Что случилось, большелобик? Недотрах совсем мозги проел? Я тебе давно говорила, что надо мужика искать. — С этим у меня все в порядке, а вот у тебя сейчас будут проблемы, — девушка села за стол. — ты помнишь, как мы вломились в резиденцию бухие? — Конечно, это была прекрасная ночь, после того, как я ушла от тебя, встретила Сая, он проводил меня до дома, и, в общем, мы теперь встречаемся, вроде как! — Чего??? Твою мать! Я злилась на тебя, но теперь не могу. Выкладывай! — Конечно, только сначала скажи чего злилась? — Блядство, — выругалась девушка. — Какаши… Он был в резиденции!!! — Чего!!!??? Да не может быть, мы что настолько его не заметили? — Я тебе говорю, он два дня назад мне рассказал, и что врезалась я тогда не в шкаф. А ты решила, что я перепила! — подруга недоуменно смотрела на нее. — Черт, Свинина! В него я врезалась, в него! Но он тихо свалил. — Твою ж за ногу! Ты чего мне раньше не рассказала! У нас будут проблемы? — Нет, я все уладила, что бы ты без меня делала! — Уладила? И как же? — Ино хитро улыбнулась. — Лобастая, ты ему когда-нибудь скажешь, что он тебя привлекает, или так и будешь вариться в своих догадках? — Мы как-то быстро переключились с тебя и Сая на меня и Какаши, нет? — Ах, да, я и Сай, короче, он просто боженька в постели, конечно туповат на эмоции и все в своих книжках дурацких пытается вычитать, но это не мешает, вроде как, нам. Я его учу постепенно обходить углы столкновений с людьми, что не нужно в лоб говорить, о чем пишут в книжках. Вроде меняется, но я не уверена, если честно. Все с ним прекрасно, но вот эмоции…. Смогу ли я так? Ты же знаешь какая я эмоциональная, но когда я с ним, мне кажется, что я со стеной разговариваю! Ни толики эмоции. — Не верю своим ушам, Яманака пасует перед проблемами? — Пфф, скажешь мне тоже, конечно нет! — Ладно, если ты сможешь, то и я смогу, — Ино вопросительно подняла бровь. — Лобастая, не заставляй меня копаться у тебя в голове, выкладывай. — Короче, мы с Какаши вроде как вместе., — куноичи опустила глаза на стол, где стояли чашечки с ароматным кофе и лежали данго. Она перебирала пальцы в ожидании ответа подруги. — Так это же прекрасно! Или он не очень, а ты не знаешь как его отшить? — Нет! все хорошо, даже очень хорошо, — девушка залилась краской, что не осталось незамеченным зорким глазом подруги. — но… — Какие «но»? Лобастая, ты год на него слюни пускала после ухода Саске, а теперь какие могут быть но? — Саске… — А что Саске? Забыла что-ли, как этот мудак тебя раз за разом отвергал? — В том то и дело, что не забыла, но он пришел ко мне в понедельник, и в общем… Сакура как на духу вывалила весь разговор с Саске на подругу, та лишь молча слушала. Она рассказала, как успокаивает её Какаши, как ей с ним хорошо. Девушка так же поведала о сомнениях и раздумьях на предложение Учихи. — Лобастая, из всего, что ты мне сказала, я не могу понять только одного. Ты что, сама себя не любишь? — С чего это? — Харуно вскинула вопросительно бровями. — Сама посуди, у тебя появился мужчина, который полностью тебя устраивает, водит на свидания, дарит твоей зачахлой душе умиротворение, счастье и спокойствие, а ты еще думаешь, выбирать его или сраного Учиху, который тебя всю жизнь ни во что не ставил! Да он тебя два раза чуть не убил? Забыла?! Если этот больной очередной раз решит, что отношения не для него? И что тогда? Ты побежишь к Какаши? А будешь ли ты нужна ему после того, как променяешь его доброту и заботу непонятно на что с бывшим нукенином? Ты сама подумай своей головой! Мне кажется, твой огромный лоб скрывает не большие мозги, а пустоту! Ты сама себя предашь, если согласишься быть с Саске. Ты это понимаешь? И как мне потом тебя доставать из пучины депрессии и самокопаний? Да мы же сопьемся! Забыла что ли, как тебе хреново было, после того как это урод ушел? — Нет, не забыла. — Ну тогда я вообще тебя не понимаю, тебе нравится страдать? Ты не хочешь быть счастливой? — Хочу, но вдруг, он сможет меня сделать такой? — Ты сама в это веришь? Это Учиха, он никого кроме себя не любит. Это не тот случай, когда люди меняются, он хуже Сая, тот хотя бы старается. А этот приходит через год и требует, чтобы ты вернулась. Ну вот он не эгоист, скажи мне? Кто требует от дорогого тебе человека перекроить всю жизнь, которую ты год выстраивала с нуля? — Никто… — ответила Сакура больше себе чем подруге. — Вот именно, Лобастая, НИ-КТО! Только человек, который потакает своим желаниям, не берет в расчет чувства других, у него на первом месте он сам. — Наверно, ты права. — Не наверно, а права. Я лишь говорю тебе факты, решение принимаешь ты своей головой. Я лишь надеюсь на твое благоразумие. — Спасибо, Ино. И еще, о наших отношениях с Какаши пока знаешь только ты. Мы не скрываемся, но он еще официально не представил меня старейшинам и дайме. По этому, — она не успела договорить, как Ино её перебила. — Я буду молчать, Лобастая, не переживай! Главное, не натвори глупостей, Какаши тоже заслуживает счастья, как и ты.

***

Сакура шла по безлюдной улице, разговор с Ино помог найти ответы на некоторые вопросы, и она, вроде как, уверена уже в своем решение остаться с Какаши. Ровно до тех пор пока из-за дерева перед ней не появился до боли знакомый силуэт. Девушка перебирала пальцами низ желтого крупной вязки свитера. — Сакура, ты домой? — Привет, Саске, да я домой. — Я провожу. — Не стоит, что ты тут делаешь? — Дышал воздухом. — Понятно, пока, Саске, — девушка шагнула вперёд, но не смогла сдвинуться с места от оцепенения. Холодная рука Учихи схватила ее за запястье. — Сакура, ты подумала? — Нет, не было времени, — соврала она — прошло всего несколько дней, чего ты хочешь от меня? — Ответ. — Тогда мой ответ - нет. — Ты в этом уверена? Почему-то от его тона у нее прошли мурашки по всему телу. А уверенна ли она? Конечно, да. Или нет? Черт, как же сложно, почему именно сейчас она должна выбирать между двумя абсолютно разными мужчинами? Сакура не понимала, что чувствует к Учихе, но она прекрасно понимала, что чувствует к Какаши. Его тепло и забота, которую он дарил ей, было ни с чем несравним счастьем, и почему именно сейчас Учиха появляется в её жизни? Именно тогда, когда у неё все начало налаживаться? Девушка не понимала, какие испытания ждут в будущем, если она выберет Саске, и от этого будоражило кровь. Зато она прекрасно понимала, что отношения с Какаши будут стабильным и размеренными, и даже если у них будут ссоры и недомолвки, они смогут их решить путём обсуждения. Именно это ей было нужно все годы, которые она мечтала об Учихе, но именно этого она от него никогда не смогла бы получить. К Какаши она испытывала нечто большее, чем просто симпатию и влечение, и вполне возможно, что приди Учиха на несколько месяцев позже, она бы никогда не задумалась об этом выборе и выбрала бы Какаши. А приди он на несколько месяцев раньше, она выбрала бы его. Именно сейчас в её голове начала складываться картинка того, как она видит свое будущее, размеренное, уютный дом, двое на диване читают книги в тишине или разговаривают на разные темы, шутят, готовят вместе ужин и… И там нет Саске, она не видит его в этом будущем. Она четко видит копну серых волос, тонкие губы в улыбке и родинку под губой. Все же она решает высказаться: — Саске, если я действительно так дорога тебе, как ты говоришь, отпусти меня. Ты поступаешь очень эгоистично, влезаешь в мою жизнь и просишь дать тебе шанс спустя год. Ты не думаешь, что у меня уже есть своя жизнь? У меня есть человек, с которым мне спокойно, и это не ты. Не знаю, смогу ли я вообще быть спокойна рядом с тобой? Я не хочу жить в вечной неопределенности, боятся, что ты снова попытаешься сломать меня или, того хуже, убить. — Сакура, я ведь извинился, тогда я был другой, лишь месть давала мне сил, сейчас я никогда не подниму на тебя руку. — Саске, дело даже не в том, что поднимешь или нет, а в моих чувствах, у меня есть человек, с которым я готова делить свое тепло. — И это не я? — И это не ты. — Ты его любишь? — Не знаю, пока не знаю, слишком мало времени прошло. — А меня любишь? — Любила, Саске, тебя я любила большую часть своей жизни. — А теперь? — А теперь… Не знаю, думаю, что нет. — Я понял, — он растворился в облаке дзюцу, оставив ее одну. — Прощай, Саске-кун, — кинула она в пустоту. Сакура облегченно вздохнула, груз, не покидающий её с начала недели, вдруг рухнул, и пришло только чувство облегчения, никакого сожаления. Легкость и чистое, как ночное небо, счастье от осознания, что ее мысли больше не корежит от неопределенности. На всех парах она летела к Хатаке, ей нужно было с ним поговорить, он точно еще в башне. Она развернулась и побежала к нему, не оглядываясь и не думая о других. Ей плевать, что она бежит по главной улице Конохи и улыбается своим мыслям. Больше не обремененная грузом больной любви, не доказанных слов, она бежит сказать все своему бывшему сенсею! Хочет, что бы он первый узнал о ее решении попрощаться с Саске раз и навсегда. Их больше не связывает ни тот год, что они были вместе, ни этот, что она так отстраивала без него. В ее сердце навсегда закрылась створка под именем «Учиха Саске». Она влетает в резиденцию на всех парах, последний раз она была тут пьяная в стельку. От воспоминаний вспыхнули щеки, но это не мешает ей преодолеть девушку на ресепшене, которая кричит, что к Шестому нельзя. Умело пропуская это мимо ушей, Сакура рванула вдоль по коридору, где она сбивает и тут же ловит какого-то джонина, который ошарашено кланяется ей. Она что-то бормочет вроде извинений, и что она спешит, и ей жаль, и двигает вперед, буквально, проехавшись по полу, чтобы затормозить у твой двери, которая ей сейчас так нужна. Она врывается, не дожидаясь ответа на стук, об этом невежливом жесте она подумает потом. Хоть там сам дайме сидит, она должна видеть Какаши! — Какаши! — куноичи влетает в кабинет. На нее смотрят удивлённые три пары глаз, Шикамару и Какаши переглядываются, не понимая в чем спешка, и лишь один стоит к ней спиной, с ним она говорила 20 минут назад. — Сакура, в чем дело? — подает голос Какаши, но она не слышит его. Что он тут делает? Зачем ему хокаге в такой час? — А ты что тут делаешь, Саске? — девушка смотрит прямо ему в спину Какаши и Шикамару переглядываются, но не решают встревать. — Сакура, кажется это не твое дело. — Да, ты прав, не мое, тогда заканчивай, мне нужен Шестой. — Мне, как видишь, тоже. — Саске, — она уже скрипит зубами от злости. — Шаннаро! Ты хоть раз можешь исчезнуть, не доставляя никому проблем? Почему я постоянно тебя вижу там, где тебя быть не должно? — Я сам решу, где мне быть. Какаши лишь изумленно смотрел на запыхавшуюся девушку и не понимал, в чем причина такой ее злости. Почему она влетела как ошпаренная к нему в кабинет. Больше не в силах слушать их перепалку, Какаши решает вставить свое слово, он откашлялся обращая на себя внимание. — Кхм, Саске пришел взять долгосрочную миссию, — отвечает он на вопрос Сакуры. — мы сейчас обсуждали, что ему больше подойдет, и какие данные он должен привезти. Так как миссия будет минимум на год, мы решили, что было бы неплохо в это время устроить обмен опытом между странами Альянса. — Ах. вот оно что, так ты оказывается трус Саске., — выпалила Сакура. — Боишься начать жить даже для себя. — Перестать! — Какаши хлопнул по столу. — Значит так, все ваши разборки, за дверьми моего кабинета, — от его взгляда у Сакуры пересохло во рту. — Никаких разборок Шестой, мы уже все выяснили, — подал голос Саске. — я возьму миссию в Суну, думаю, мне есть чему обучить здешних шиноби. Выдвинусь на рассвете, — Какаши потер переносицу. — Хорошо, свободен. Сакура? Тебя что привело? Учиха не стал дожидаться ее ответа и вышел из кабинета. Сакура молчала, вся ее радость испарилась, как только она увидела его, снова бегущего от проблем. Ей надо с ним поговорить, еще раз. — Уже ничего, господин Шестой. Я, пожалуй, пойду. Девушка услышала только глубокий выдох в свою спину и закрыла дверь. Она вышла из резиденции и направилась прямо к кварталу Учих, если Саске выдвигается на рассвете, то он точно сейчас собирает вещи. Суна, целый год, он никогда не будет счастлив, если не перестанет убегать от себя. Им нужно поговорить, снова, и на этот раз не о них, а о нем!