Тьмой окружённый

      Королевство Чию не принадлежало ему изначально.       Ему вообще не должно было ничего принадлежать — лживый монстр, дорвавшийся до места своего отца силой, позарился на Центральный трон против воли Небес. Против всех правил морали.       Айван, если бы у него был доступ в мир Чиу, мог бы убедиться в этом сам.       Но железный занавес мира Облаков был слишком непроницаем. До недавнего времени.       Хуан тогда только отбил свои земли, выстоял четыре долгие, напряжённые битвы с богами-императорами сторон света. Им, видите ли, не нравилось, что центровую часть королевства занимает обычный смертный. Они напали, не ожидая отпора. Они проиграли, недооценив противника, и на дворе воцарился мир.       Ему, однако, и вздохнуть было нельзя.       — Все эти годы рядом с людьми сделали тебя слабым, — шипел голос из-за границы измерения.       Чию, пришелец из другого мира, занял место одного из императоров и решил, что вокруг слишком спокойно. Ему не хватало хаоса, он не хотел, чтобы красно-чёрные костюмы войны сменялись голубым цветом мира. Он привёл с собой призраков, демонов, чертей и злых духов. Все белоглазые, чернее ночи.       — А ты слишком жаден, чтобы понять, когда нужно остановиться, — отвечал злодею император.       Они сражались. Долго, утомительно, кроваво. Животные Хуана резали приспешников Чию, злые духи давили добрых. Не было ещё такой энергозатратной битвы ни у одной из сторон, и ни одна не хотела уступать.       — Я заберу у тебя этот мир, — грозился Чию.       Он напустил туман, не дающий отличить друзей от врагов. Кто в нём терялся — не выходил назад, его рубили на куски. На помощь Хуану пришёл сам Айван — местный Айван — который смог сотворить компас. Оставшиеся в живых силы добра отступили.       Император тогда обратился за помощью к Данну, могущему разогнать духов одним только своим присутствием. Чию, в свою очередь, против него выставил Муджина и Артура.       Сфера, мигающая рядом, подтверждала слова.       Айван же чувствовал, что что-то в этом рассказе не так, но не мог пока объяснить, всматриваясь в картину боя, превратившую простые облака в штормовые.       Сфера теперь могла показать историю этого мира, занавес с которого спал с приходом Хвона.       — Трудного врага послали мне звёзды, — говорил Хуан, обращаясь к предпочитавшему уединение духу засухи Джахану.       Без него нельзя было остановить ветра и дожди, посланные врагом, не было и надежды на победу. Земли затапливало, воины увязали в трясине. Ослабить Чию могла только смена условий.       Джахан согласился и наслал жар на войска злодея. В тот же миг и ветер, и ливень прекратились, а в небе прямо над головой засветило яркое, горячее солнце, и стало ещё жарче, чем было до. Испугались воины Чию этого, впали в ступор, а сторонники Хуана воспользовались моментом и стали крушить врагов.       Сам Чию, однако, не падал духом: тьма питала его сильнее прежнего, не сдавал он позиций.       — Отдай мне трон, и я оставлю тебя в покое, — говорил Чию.       Всё, чего он добивался на самом деле — выступить против всего мира. Он верил, что это его судьба: заставить мир понять, что сила — главное, и Чию — сильнейший. Он шёл на всё, чтобы добиться звания императора. Хуану пришлось тоже.       Далеко от места битвы он нашёл невиданного зверя, пасшегося на полях бога грома. К своему несчастью, именно на это существо пал взгляд Хуана. Со зверя содрали шкуру, высушили её и натянули на барабан. Из пастуха же император достал кости и использовал их вместо палочек.       Притащили этот барабан на поле боя, ударили девять раз подряд — и загудели горы, откликнулись им долины, изменился цвет земли и неба, воспрянули духом воины Хуана, а Чию и его приспешники перепугались насмерть. Под оглушительные удары барабана воины императора стали теснить войско Чию и одержали сокрушительную победу. Было схвачено и перебито немало сторонников зла.       Но, как и было сказано ранее, Чию шёл на всё ради победы. Он обратился к народу великанов, до этого остающимся в стороне. Хуану пришлось применить смекалку всех своих союзников, чтобы загнать его в ловушку и, наконец, захватить. Только когда кроваво-красный клён возвысился над местом казни Чию, мир смог расслабиться.       Хуан, однако, начал интересоваться местом, откуда пришёл Чию. Говорили, он проскользнул через небесную дверь из космоса, из непонятного чёрного мира. Так что император, отпраздновав победу, пошёл опрашивать тех, кто хоть что-то об этом слышал.       Он разузнал у пленённых сторонников о двух Коронах, о победе тьмы над добром, о продолжающейся битве за души миров и о ничьей, идущей уже несколько миров. Он решил, что может помочь, как помог своему миру с Чию — потому он здесь.       Айван, смотрящий на Хвона, ему не верил.       Он знал Чиу, знал причину его побега и железного занавеса.       Он знал, что в межмирье без Сферы передвигаться трудно, нельзя сохранить форму.       Он заглянул в неё ещё раз, чтобы проверить показания, и ужаснулся.       В истории мира Хвона не было мягкого света синей короны — только красно-золотые наряды Чиу и чернота его противников. Искажения шли по всем картинкам: вот цветёт красный клён, на фоне которого стоит Чиу — вот уже клёна нет, только гниль, среди которой виднеется строгая форма злых духов; вот «Хуан» бьёт в барабан — вот мифический зверь съеден великанами, так как император его пощадил; вот «Чию» напускает туман и вот тут же оказывается рядом со старцем, делающим компас.       И имена…       Имена искорёженны, и это первый признак лживости этой истории.       Айван смотрел на Хвона и видел неправильную историю, в которой не было ни победы добрых сил, ни узнавания информации от пленённых. Сфера упорно показывала полное темноты королевство Облаков, на троне которого сидел человек с именем «Чию». Тот человек, что стоял перед ним.