Pride and Power | Гордость и Сила

— Это Гарри Поттер. Незаконнорождённый сын Тристана Поттера. Он здесь с целью вступить в наши ряды. Они находились в ещё одном имении или, возможно, в другой части поместья, где ужинали с Риддлом прошлым вечером. Стены и помост, с водружённым на него троном, сверкали тем же чёрным зеркальным камнем, каким был облицован коридор, по которому Риддл ушёл вчера. Вальпургиевы Рыцари замерли пред ним и смотрели. Никто не носил масок. Гарри приметил Абраксаса и рослого громилу Тацитуса Эйвери, и незнакомого мужчину, обликом напоминавшим Блэков, и ещё нескольких слизеринцев, знакомых по учебе в Хогвартсе. Все были облачены в чёрные мантии с зелёной каймой по краям, а на жетонах, браслетах или кольцах располагалось изображение змеи, вздымающейся по дереву. Нахмурившись, Гарри скрупулёзно пригляделся к эмблеме. Дерево как будто увешано яблоками. Неужто Том Риддл однажды использовал столь обыденный символ в виде яблони? Прежде чем он успел спросить про символ, Абраксас громко произнёс: — Мне казалось, его имя Гарри Келлер. — Собственно, ему было угодно, дабы различные лица так считали. Голос Риддла, вальяжно расположившегося на троне, звучал скучающе. Затем, согнув палец, он тихо прошипел под нос: — Иди ко мне. Гарри силился не выдать иной реакции, помимо подскока от удивления, когда серая змея со смещающимися чёрными пятнами на спине выползла из-под трона и свернулась кольцом рядом с Риддлом. Как минимум по внешнему виду она не походила на Нагини; Гарри не припоминает, что бы у неё когда-нибудь бывал подобный окрас. Секунду змея покачивала головой из стороны в сторону, а после сфокусировалась на Гарри. — Кто этот человек? — Новая добыча. Стиснув челюсти, Гарри промолчал, ибо возражать Риддлу из-за остроты не стоило раскрытия такой способности, как парселтанг. Отвернувшись прочь, точно в раздумье, он обратился к Абраксасу. — Поверь мне, если бы решение зависело от меня, то я по-прежнему носил бы имя Гарри Келлер. — Следовательно, у тебя нет намерения раскрывать новый статус публично? По некой причине Абраксас внимательно следил за Риддлом. Возможно, тот подал какой-то знак, пропущенный Гарри. — Нет, а с какой стати? — пожал плечами Гарри, полагая, что изобразил всё настолько реалистично, насколько вообще возможно, учитывая компанию и контекст. — Семья Поттеров вряд ли признает бастарда. Не похоже, будто мне может что-нибудь с них перепасть. — Ты сумеешь завоевать уважение чистокровных! — Но зачем? Отец тоже не принял бы меня, ведь я ребенок вне брака. Чистокровные в зале продолжали пялиться. И тут Риддл тихо засмеялся. Оглянувшись через плечо, Гарри обратил внимание на сверкающие глаза Риддла, поглаживающего чешую змеи. — Поистине не выросший в понятиях чистокровности, невзирая на отцовскую семью, — пробормотал Риддл. — Не исключено, что ты унаследовал магические способности или другие проявления, присущие родословной Поттеров. У тебя появился шанс возвыситься над своим происхождением. Принадлежать магическому миру так, как магглорождённые никогда не смогут. Глаза Риддла вспыхнули, оглядывая своих последователей, и Гарри резко всё уяснил. Положение, занимаемое Гарри, в точности соответствовало положению Риддла: сначала презираемый, принимавшийся за магглорождённого, а впоследствии признанный и даже почитаемый за магические таланты, которые неотъемлемы дому Слизерина. Неудивителен порыв, с огромнейшим нетерпением, представить Гарри Вальпургиевым рыцарям после вскрытия информации о родстве с Тристаном Поттером. Объективно Гарри не наделён особыми талантами вроде парселтанга. Он надеялся: Риддл не будет слишком разочарован. Но ему придётся жить с тем, что есть, верно, Гарри? Гарри столкнулся взглядом с Эйвери, говорящим сейчас с насупленными бровями. Он уже напоминал Гарри более сообразительную версию Крэбба и Гойла. — Но ты, по сути, не обижен на свою семью, не так ли, Поттер? Гарри замотал головой. — Тогда почему он присоединился к нам? — Эйвери повернулся лицом к Риддлу, плечом обращённый к Гарри, чисто в стремлении полностью отстраниться от него. — Что он может предложить, если даже не имеет связи со своими предками? Тишина говорила за Риддла. Оглянувшись через плечо, Гарри снова засомневался, не пропустил ли некий секретный сигнал. Но Риддл, очевидно, ждал его взгляда, поскольку усмехнулся — зубы, казалось, неестественно блестели в темноте зала. — Покажи им, что можешь предложить нашему делу, Гарри. Гарри скривился, но всё же достал палочку. Это единственный способ удержать заинтересованность Риддла в привлечении Гарри в организацию. Все сексуальные игры, в которые он играл или делавшим вид, что играет, не позволят Гарри шпионить за деятельностью Протопожирателей смерти изнутри. Загоготав, Эйвери выхватил свою палочку. — В самом деле считаешь, что выиграешь, Поттер? Все прекрасно знают: в школе ты был слабаком в Защите. Несколько рыцарей растерянно моргнули, видимо переосмысливая, о чём ещё Гарри солгал, если даже имя являлось частью легенды. Гарри вздохнул — он ненавидел, вопреки ожиданиям, когда враги переставали его недооценивать — однако только глумливо оскалился Эйвери. — Так мы сражаемся на дуэли или нет, Такки? Прозвище, прозвучавшее из уст нескольких Слизеринцев как-то раз за пределами общей комнаты, когда они дразнили гада, заставило Эйвери с рёвом ринуться вперёд. Гарри пританцовывая отступил и нацелил палочку на ноги противника. Беззвучно произнеся заклинание, так как существовала вероятность Эйвери избежать его, если произнести то вслух. Пол превратился в извивающееся скопище аспидов. Эйвери попятился назад; лицо приобрело пепельный оттенок. Ещё одна сплетня, дошедшая до ушей Гарри — страх Эйвери перед ядовитыми змеями. Неожиданно позади него раздался громкий смех Риддла. Гарри не стал отвлекаться и без стеснения наблюдал, как Эйвери прижался к стене, тяжело дыша. Гарри вопрошающе поднял брови. — Всё для данной дуэли? — И-избавься от змей. Пожалуйста, Поттер. Правда, он не достигнет ни одной из целей, поставленных Риддлом или Альбусом, если попросту парализует противника страхом. Пожав плечами, Гарри ещё одним заклинанием переместил змей по полу, заключив их в проволочную клетку. Он не планировал избавляться от них, пока они могут быть полезны. Эйвери позволил себе немного перевести дух, а затем обрушил на Гарри проклятие Круциатус. Уклонившись от него, Гарри нанес ответный удар порчей, которая попала в плечо Эйвери, но, судя по всему, не причинила вреда. Эйвери рассмеялся, обнажив зубы, которые, похоже, имели такой же неестественный блеск, как и у Риддла. — Кажется, твоя репутация сильно преувеличена, да? Три, два, один — мысленно отсчитывал Гарри, и, закричав, Эйвери схватился за руку с палочкой, когда порча подействовала, заставляя все мышцы разом сокращаться и гореть, как если бы тот схватился за провод под напряжением. Гарри приманил палочку противника, пока он отвлёкся — следом обогнул Эйвери, наколдовывая нож. Как только лезвие коснулось горла Эйвери, он прирос к месту. — Нет, но думается мне, что твоя была, — прошептал Гарри на ухо Эйвери. — Сдаёшься? Эйвери не мог кивнуть и, по-видимому, не хотел шептать из-за ножа у горла, поэтому без затей закатил глаза. Расценив жест за «да», Гарри отошёл, бросая палочку к его ногам. Одна из змей в проволочной клетке прошипела: — По-моему, я нашла выход. Сию секунду обернувшись, Гарри наколдовал вторую клетку вокруг первой. Потом отлевитировал всё содержимое в воздух. Он позволил бы Риддлу использовать контрзаклятия и развеять их, если бы тот пожелал; очевидно, тот достаточно заботился о змеях, чтобы оскорбиться, поступи так сам Гарри. Рыцари, склонившиеся к нему, отпрянули в сторону. Взглянув на них, Гарри сузил глаза. — Кто-нибудь ещё заинтересован атаковать меня? — Нет, — поспешно произнёс Абраксас. — В роли Поттера с тобой полный порядок так же, как и в роли Келлера. Даже лучше! Несколько остальных участников пробормотали заверения, тем временем Риддл безмолвствовал. Гарри сомневался, что они упустили из виду отсутствие его реакции. С легким вздохом он повернулся. Гарри отчаянно хотелось уйти отсюда, вернуться домой и спокойно всё обдумать. Убраться из обстановки, где приходилось следить за каждым своим шагом. Глаза Риддла потемнели и выглядели огромными, точно подверженные порче Сотрясения. Гарри уставился на него. Что за чертовщина? — Ты отчётливо понимал произнесённое змеёй. Так же, как, я уверен, ты понимаешь меня сейчас. Верно, Гарри? Гарри застыл в неподвижности; лицо не выражало никаких эмоций. Он хлопал глазами и ждал. Изобразив жест в сторону остальных рыцарей, Риддл не сводил взгляда с Гарри. — Отправляйтесь по домам. Я призову снова, когда изъявлю желание лицезреть вас. В настоящий момент усвойте: Гарри Поттер — один из нас. Рыцари незамедлительно унесли ноги, включая Эйвери, который хромал из зала, опираясь на руку странного Блэка. После чего Риддл с помощью палочки захлопнул двери массивного зала с гулким эхом. Они стояли в тишине, за исключением тихого шипения змей в клетке друг на друга и шипения серой змеи на руке Риддла, призывающей съесть Гарри сейчас же, пока он не натворил больше бед. Гарри продолжал прикидываться тугим на ухо. Риддл решительно поднялся и шикнул на серую змею: — Существует множество других видов пиршества. И, оставив её на подлокотнике трона, он сошёл со ступеней помоста и направился прямиком к Гарри, шаги его напоминали поступь крадущегося зверя. Гарри напряжённо следил за его приближением. Он ожидал, что Риддл схватится за палочку, чего не произошло. Он ожидал, что глаза Риддла переменятся и тот рассмеётся, чего тоже не произошло. Риддл методично продолжал идти. Итак, будет глупо стоять столбом и выжидать. Вероятно, он подразумевал возможность полакомиться магией. Гарри потянулся к карману и нащупал кнопку, которую Альбус преобразовал в портключ. Тот особенно подчеркнул — не следует использовать экстренный выход, если не существует опасности для жизни, поскольку в этом случае канет в небытие возможность шпионить за Риддлом. Но в данной ситуации применение оправдано. Сжав пальцы, пока те не упёрлись в маленькие углубления на кнопке, он распахнул губы. Риддл накрыл его уста поцелуем. На миг сознание Гарри погрузилось в абсолютную пустоту. Затем он резко дёрнулся и оттолкнул мужчину. Или попытался. Ладони Риддла взметнулись и обхватили запястья, сдавив донельзя сильно, что сухожилия прижались к кости — голова Гарри запульсировала от боли. Вслед за тем Риддл перехватил руки над головой и продолжил начатое. Гарри держался неподвижно, как только мог, желающий, чтобы поцелуй не затронул за живое. Но снова, по примеру того ужина, Гарри обнаружил, что поддаётся. Всё, связанное с губами, осязалось текучим и плавящимся. Всё ниже пояса ощущалось диаметрально противоположным. Часть него жаждала продолжения, не потому, что речь шла о Риддле, а потому, что дело было в сексе и восхитительном ощущении — быть желанным, а он не подпускал к себе близко никого за последние два года, проведенные в этом времени, и… Голова загудела ещё пуще, когда ладонь Риддла забралась в брюки; Гарри подался бёдрами навстречу прикосновениям. И тут же он затрясся от удовольствия и осознания — данный факт освободил одну из рук от карающего захвата. А он даже не обратил внимания. Была предпринята попытка ударить Риддла. Тот уклонился, не ослабляя хватки и не усиливая натиск. Гарри протяжно застонал в тот миг, когда Риддл добрался до кончика, повторно оглаживая тонкими, ловкими пальцами под тканью брюк. — С моей точки зрения, секс не должен быть наказанием, — прошипел Риддл. — Того же мнения, — отозвался Гарри, наконец-то уступив настолько, что перестал притворяться, якобы не понимает парселтанг. От вспышки дикого триумфа в глазах Риддла вновь зачесались руки поколотить зарвавшегося мерзавца. — Именно по этой причине я не намерен заводить отношения с тобой. — Кто ещё среди прочих ровня тебе? Кто, кроме меня, в состоянии дать то, что тебе нужно? — Мне ничего от тебя не нужно! Гарри предчувствовал подобное развитие событий. Теперь поцелуй терял власть над ним, когда он отстранился от Риддла и свободно хватал воздух. Покамест ощущалась рука Риддла на нём, но без атаки языка эффект воздействия был не таким действенным. Гарри мысленно досчитал до трёх, после чего окончательно вырвался прочь. Риддл выпустил руку. Глаза его полыхали невиданным ранее пылом. В них читалась неведомая Гарри часть души, от которой, быть может, Риддл отрекся к моменту становления тенью дневника. — Ты — всё, что я желаю, — прошептал Риддл. — Конечно, кто-то новый для игр доминирования и развлечения с тобой. Гарри сумел перевести дыхание, безоговорочно успел. Признаваться в том, что от взгляда Риддла у него вновь оно сбилось, он не собирался. — И они будут длиться до тех пор, пока я не приемся. Нет, спасибо. — Я ни за что не опостылею к тебе. Гарри закатил глаза, поскольку разговор принял более привычный оборот. — Да, мыслишь подобным образом сейчас и даже можешь звучать искренне… — Я искренен. Риддл выражался без малейшего акцентирования; глаза были устремлены на Гарри. Который претворил секундную паузу, ибо изъявление расходилось с тем, как Риддл излагался раньше, но логика настигла и спасла его. Риддл блестящий лжец. Вполне возможно — сейчас он глаголет истину, но обманывает самого себя. Помни, он не ведает любви, а ты желаешь быть с тем, кому она присуща. Размышления придали Гарри сил, оберегли. — До той поры, пока не станет неудобным или не приестся, — повторил Гарри. Теперь у него хватало дыхания. Он обрёл равновесие. Он не намерен оставаться и предаваться фантазиям на тему потенциального исцеления Риддлом его души, потому что также знал: такого не произойдёт. — Премного благодарен за напоминание о моем месте в твоих рядах, Риддл. Я, пожалуй, пойду. — Твое место — подле меня, Гарри. Нервирующей деталью — наиболее нервирующей деталью вечера, изобилующий оными, что всецело несправедливо — стало то, как Риддл отвернулся после произнесённых слов, изгнал клетку и призвал к себе змей, наколдованных Гарри. В считанные мгновенья окутанный ими, он покинул зал, больше не оглядываясь. Гарри подхватил свою палочку и поплелся домой. Лежа на тонком матрасе, прикрыв глаза рукой, час за часом он не прикасался к себе. Перед рассветом он сдался и, сгорая от унижения, сознавал, что представляет глаза Риддла, ладонь Риддла и губы Риддла, когда ласкает себя. А позже провалился в сон, помня об утреннем занятии с аврорами. *** — Келлер. Останьтесь. Гарри закусил губу, молча наблюдая за выходящими из аудитории стажёрами. Он сразу обратил внимание: у всех в группе, кроме него, были чистокровные фамилии, а их преподавателем являлся аврор Нотт. Что означало — его начнут задирать ввиду магглорождённого происхождения. Аврор Нотт представлял собой высокого мужчину со струящимися чёрными волосами и самым пустым лицом, которое Гарри когда-либо доводилось встречать. Но выражение — или его отсутствие — оставалось до тех пор, пока остальные студенты не удалились из аудитории. Тогда он подался вперёд и произнёс со спокойной строгостью: — Почему вы здесь? — Твои приятели, чёрт их подери, не оставляли меня в покое после демонстрации магии в Косом переулке, вот почему, — огрызнулся Гарри. И только потом задумался: в какую неприятность сейчас влип. Что ж, может, оно и к лучшему, если честно. Гарри в любой день предпочёл бы столкнуться с открытой враждебностью, чем со скрытыми насмешками. В качестве ответа он получил ещё одно долгое, медленное моргание, заставившее задуматься: нет ли в родословной Нотта ящериц? Потом тот промолвил: — Нет. Речь не о том. Зачем вы здесь, если ваше мастерство дуэлиста уже превосходит всё, чему многие из этих кретинов вообще научатся? Кретины — новые недоумки. Впрочем, Гарри сомневался, что Снейп когда-нибудь осыпал его комплиментами. Он внёс ясность: — Я вынужден посещать курсы, сэр. Так распорядилась аврор Гринграсс. У меня нет выбора. Нотт продолжал внимательно изучать его. Затем добавил: — Есть несколько лиц, внимание которых принесёт вам выгоду, Келлер. Гарри гадал, не про Риддла ли речь, но он никак не мог этого знать и не планировал намекать на случай, если ошибается. Усмехнувшись Нотту как можно нелепее, он заявил: — Серьёзно? Вы привлечёте ко мне внимание руководства авроров? Было бы здорово. Нотт издал раздражающий смешок, заставивший волоски на шее Гарри зашевелиться. — О, шибко поздно притворяться, словно в вашей хорошенькой головке нет ни капли знаний, Келлер. Переговорю со своими помощниками и поглядим, что позже удастся сообщить. Развернувшись, он удалился через обитую дубом и железом дверь в задней части аудитории. «Какого чёрта люди считают меня хорошеньким с тех пор, как я попал в прошлое?» — вопрошал Гарри, выходя через другую дверь. Как метод манипуляции — это полная чушь. *** — С каждым разом труднее и труднее определить, что предпримет Риддл; вдобавок возня с Ноттом. Альбус издавал сочувственные звуки, потягивая чай из кружки, принесённой Гарри. Почти всегда он пребывал под иллюзиями или оборотным зельем, на случай, если кто-нибудь из рыцарей засечёт визиты и поинтересуется: почему величайший враг Риддла посещает Гарри. — Насколько мне известно о Рикхаме Нотте — он не связан с силами Риддла. Впрочем, сие не означает, что тебя не втянут в интриги. Гарри со вздохом потёр лоб. Занятия стажёров-авроров оплачивались ничтожной стипендией, предназначенной для приобретения еды и книг, не более того. По-прежнему большую часть времени Гарри работал в магазине Офелии, а спал в маленькой комнатушке. Сейчас полненной облачными звездами на мантии Альбуса. — Боюсь, я сыграл не последнюю роль в вовлечении тебя в новые козни. — Однако именно вашу я выбрал сам. — Гарри удалось изобразить слабую улыбку. — Спасибо за неё. До этих событий я прокручивал в голове дни, пытаясь определить, когда мне следует вмешаться. И стоит ли вообще. По меньшей мере, сейчас мне будет чем заняться. — Прошу простить меня, Гарри. Но звучит это так, будто ты не хотел допустить подобного переживания. Что произошло? Гарри уткнулся в свой чай. Терзаемый сомнениями, является ли Альбус лучшим выбором в роли доверенного лица. С одной стороны, его могло шокировать искушение Гарри Томом Риддлом. С другой стороны, кто ещё из знакомых Гарри некогда встречался с Тёмным Лордом? С третьей стороны, Гарри продолжал воспринимать Альбуса как своего профессора и не был склонен признаваться ему в сексуальных фантазиях. Он даже опустил взгляд, когда пробормотал: — Иногда Риддл предлагает вещи, искушающие меня. И это ужасает. Мне казалось, что я выше подобного. — О, мой дорогой мальчик. Не стоит беспокоиться об этом. Никто из нас не защищён от искушения. Гораздо тревожней для меня стало бы, если ты действительно чувствовал бы себя таковым. Тогда ты не остерегался бы угроз, возникающих на твоём пути. Пока не теряешь бдительности и не поддаёшься соблазну, пусть не без нервов, ты поступаешь согласно моей просьбе. Гарри затих, позволяя ободряющим словам Альбуса течь сквозь него. Здесь и сейчас они более равны, чем когда-либо в его собственное время; он рисковал и делился знаниями доступными Альбусу. Гарри приподнял голову со слабой улыбкой. — Спасибо, сэр. — Зови меня Альбусом. Я настаиваю. Беседа длилась недолго после сказанного: выпив оборотное зелье, Альбус превратился в темноволосого волшебника примерно вдвое моложе себя и вновь удалился. Проводив его взглядом через окно, Гарри постучал пальцем по подбородку. Он не поделился с Альбусом новостью о раскрытом Риддлом парселтанге. Опять же, ему невыносимо видеть, как угасает свет в глазах Альбуса. А учитывая реакцию на молодого Тома Риддла, похвалявшегося умением разговаривать со змеями, Гарри ужасно страшился, что так оно и произойдёт. Тяжело вздохнув, Гарри отвернулся и направился мыть посуду. Раздался один-единственный гулкий удар в дверь, и, прежде чем у Гарри возникла мысль о шуме, он оказался на полу с разбитыми вдребезги кружками и их остатками под столом. Он поставил за дверью заслон, но та уже распахнулась и Риддл пронёсся мимо защиты, направляясь к нему. Он пронюхал об Альбусе. Гарри сместился в сторону и начал безрассудно призывать всю свою силу. Она потребуется ему, чтобы выжить в поединке с Риддлом, особенно в таком тесном помещении. Однако Риддл не поднимал палочку. Гарри сузил глаза и пригляделся в поиске змей, следующих за ним. Но таковых не наблюдалось. В полнейшем замешательстве он позволил Риддлу выдернуть себя из-под стола и прижать к стене. Как минимум, на сей раз руки были прикованы к лицу Гарри, а не к запястьям; выражение лица исказилось в яростном рычании, которое, Гарри надеялся, не имеет ничего общего с сексом. — Какого хера, Риддл? — встречно гаркнул Гарри. — Некоторые из присутствующих не могут позволить себе платить за двери, когда их вот так распахивают… — Кто он? — О чём ты? — Гарри сопротивлялся секунду, но борьба лишь заставила треклятые руки сместиться и зафиксировать запястья. — Человек, только что прошедший по улице. Который приходил к тебе. Хочешь узреть, насколько я ревнив, Гарри? Нужны доказательства тому, что я не делюсь? На миг Гарри застыл с открытым ртом, а после начал безудержно смеяться. Риддл оставался неподвижным, лишь крепче сжимал пальцы на запястьях Гарри. Убийственный огонёк в глазах не ослабевал. — Ты полагаешь… Ты полагаешь, у меня есть любовник? — хрипло произнёс Гарри, покачав головой и наклоняя её вперёд, пока лоб практически не упёрся в грудь Риддла. — О, Мерлин. Просто... ты идиот. — Я бы никому, кроме тебя, не спустил это с рук. Голос Риддла вился вокруг, столь низкий и напряжённый, словно душившая в своей хватке змея, прогоняя смех Гарри. Отпрянув от Риддла, он нахмурился. — У меня никого нет. Он — один из немногих, советующий мне ответственно подходить к использованию моей силы, вместо того, чтобы просто решить: опасен ли я, выгоден или прочее. В отличие от тебя. А теперь отпусти, Риддл. Он дёрнулся изо всех сил, после чего попытался ударить ногой. Но он не сумел добраться до чего-то, кроме голеней; лицо Риддла приобрело выражение, испугавшее Гарри куда больше, чем всё виденное им доселе. В нём не осталось и следа алебастра и мрамора, и яда. Взамен их место заняло лицо, словно издалека озарённое солнцем. — Ты сопротивляешься обольщению из-за подоплёки, понятной мне сейчас, — медленно и мягко, подобно капающему мёду, произнёс Риддл. — Нужно лишь уверить тебя в умении быть нежным, м? Протянув руку, он проследил пальцами линию щеки Гарри. Гарри затаил дыхание. От прикосновения кончиков пальцев Риддла распространились покалывания тепла, словно от поглаживания меха. Выгнув спину, он задохнулся, прежде чем сумел остановить себя. — Да, это путь к успеху. Сузив глаза, Риддл не сводил с него напряжённого взгляда, как при вычислении сложного арифмантического уравнения. Снова и снова он прочерчивал рукой дорожки по щеке Гарри. Касания не должны были иметь чёртову силу над ним после первого же поползновения! И несмотря на то, Гарри чувствовал бегущие по рукам мурашки; он повернулся лицом к Риддлу, и в голову стукнуло: за это он мог бы продать душу. За это и за последующий нежный поцелуй; за то, с какой осторожностью Риддл разминал запястья, будто прося прощения, что прижал к стене; и за мягкую, точно облако, поступь Риддла, ведущего его к постели. Гарри вынырнул из оцепенения, приземлившись на ложе, когда Риддл начал бесшумно снимать с него одежду. Вдохнув поглубже, дабы полностью вытеснить из лёгких дурманящую атмосферу, сродни ладану — он покачал головой. — Значит, нет? — выдержал паузу Риддл, запуская пальцы в воротник рубашки Гарри, где принялся расстёгивать пуговицы. Гарри прикрыл глаза. Он воспротивился бы, проигнорируй Риддл просьбу; он воспротивился бы, отдёрни Риддл руки, изобразив обиду. Но мягкость, распроклятая мягкость, и кончики пальцев, праздно шарящие туда-сюда по груди Гарри… — Ты напряжён, — машинально отметил Риддл, словно констатируя факт и не планируя что-либо предпринимать. Он опустил глаза к паху Гарри, дабы повторно вернуться к лицу. Да, так и было, сильнее, чем когда-либо в жизни. Очевидно, в сущности он желал, чтобы его любили, соблазняли и обращались с ним, как… Будто он имеет значение. Закрыв глаза, Гарри услышал хриплое дыхание, по мере того как он боролся за контроль над собой. Ладони Риддла оставались на месте без изменений, разве что большие пальцы стали чаще сновать вверх-вниз. За два года пребывания здесь Гарри было до чёртиков одиноко. Даже компания Альбуса не восполняла потери. Он мало с кем общался, не высовывался, страшась изменить время, что лишь усиливало изоляцию. В Хогвартсе не появилось ни одного друга — всего-навсего случайные знакомые. Ни одного возлюбленного. Никого, кто бы обнял или коснулся руки, как привыкла Гермиона, или прислонился к плечу и посмотрел на него обеспокоенным взглядом. Риддл же… Риддл ущипнул один из его сосков, и даже такое действие казалось нежным жестом; Гарри задохнулся и выгнулся навстречу. — Никому не причинит вреда, — промолвил Риддл тоном чуть выше шёпота, — если ты поддашься. Однако может причинить боль мне. Но в настоящий момент Гарри не представлял себе большей боли, чем, лёжа в постели, попросить Риддла уйти и в очередной раз остаться одному. Добродетельные вне всяких сомнений, и всё же ни Альбус, ни авроры, ни другие люди, приходившие на собеседования с ним после демонстрации силы в Косом переулке, не делали ровным счётом ничего, чтобы облегчить его одиночество. И, безусловно, что-то да означало, если Риддл, никогда не прибегавший к деликатности, хотя и мог, сейчас старался показаться нежным, дабы понравиться Гарри? Даже при условии, что за всем стояла жажда заполучить Гарри, тем не менее она говорила о многом. Гарри смертельно устал от одиночества. — Да, — слабо произнёс он, открывая глаза и потянувшись к Риддлу. Поцеловав его, Риддл вернулся к расстёгиванию рубашки. Касания оставляли после себя жгучие следы. Гарри задыхался не переставая, ибо стоило Риддлу освободить его от рубашки, как он немедля припал губами к правому соску. Ощущения не походили ни на что из испытанного им прежде. В нём бушевали огонь и наслаждение; Гарри потянулся и начал самостоятельно срывать одежду с Риддла, потому что если таким и должен быть секс, то теперь он видел, почему некоторым безразлично, с кем им заниматься. Ему определённо важно. Всё же. Но факт, что это Риддл, оказался менее важен, чем факт, что он здесь. Риддл поспешно сбросил мантию; глаза стали огромными и тёмными, настолько выразительными — Гарри поймал себя на том, что улыбается ему. Риддл не последовал примеру. Вместо этого он склонился и снова поцеловал, позже отстранившись и сжимая плечи Гарри в своих руках. Гарри нетерпеливо дёрнулся к нему навстречу, вот только Риддл не позволил. — Что? — наконец сорвался Гарри. — Хочу, дабы ты взглянул на меня. Что Гарри и сделал, хотя к тому времени уже дрожал от снедающего желания; как выяснилось, нелегко снизить темп, на чём, судя по всему, настаивал Риддл. У Риддла нашлось несколько шрамов на руках и локтях; кожа отличалась бледностью, и у него виднелись мускулы, которые Гарри вряд ли бы ему приписал; язык не имел вильчатой формы; член был твёрдым, а руки — нежными, и Гарри догадывался, что Риддл не скупится доставить ему удовольствие. — Мне нравится увиденное, — прошептал Гарри. — Иди ко мне. Риддл благосклонно улыбнулся. — Само собой разумеется, — отозвался он, простиравшись к Гарри с былой нежностью. Это всё, что было нужно. Он ерзал под Риддлом, пока они не расположились под правильным углом и их достоинства не соприкоснулись. Тот по-прежнему совершал медленные поступательные движения бедрами, не будучи уверенным, что его примут. И Гарри раскрылся навстречу, желая куда больше, чем резких, нетерпеливых толчков в его исполнении. — Медлить с тобой, — проговорил Риддл, не закончив фразу. Ресницы легли чёрными метками на кожу. Он тяжело дышал. Гарри приподнял руки, обхватывая плечи Риддла. — Да? — обнадёживающе прошептал Гарри. Затем все слова испарились из уст, заменяемые длинной, неторопливой рекой удовольствия, когда член Риддла заскользил по его, проходясь по головке. Гарри прерывисто дышал, казалось, всё тело трепетало и пело. — Оно того стоит, — продолжил Риддл. Рука опустилась между их телами, обхватывая ствол и проделывая четкое и коварное, кручёное движение запястьем. Внезапно Гарри сорвался с края — наслаждение испепелило изнутри и снаружи. Он не был в состоянии приласкать Риддла в ответ, не был в состоянии сделать что-то, кроме как лежать и упиваться трепетом своего тела и побелевшими веками. Через несколько мгновений Риддл с беззвучным шипением кончил на него. Рухнув на грудь Гарри, он покоился там — запыхавшийся и оглушённый. Или предположительно оглушённый, судя по дыханию. Гарри не спешил открывать глаза и убеждаться в обратном. Дальше Риддл применил несколько заклинаний. Гарри полагал, что он, вероятно, приводит себя в порядок и одевается, готовясь к уходу. И опять-таки не решился открыть глаза. Быть может, утром придётся столкнуться с неприятной реальностью, если Риддл в самом деле уйдёт, но до поры до времени Гарри абсолютно доволен. К его удивлению, Риддл расположился рядом. Гарри всё-таки удалось приподнять одно веко и вопросительно посмотреть. — Делаю одеяла толще и теплее, — пояснил Риддл голосом, лишённым самодовольства. Звучало почти неестественно. Гарри подумывал подняться или задать вопрос, но не преуспел. Вместо этого он свернулся калачиком возле Риддла, запоминая тепло и ощущение поднимающейся и опускающейся груди напротив. Утром стыд поглотит Гарри. Утром придётся столкнуться с последствиями содеянного и всерьёз задуматься о необходимости рассказать Альбусу обо всём. Но сейчас… Боже, он попросту чувствовал, что не одинок. — Отдыхай. Я буду охранять твой сон. При другом настрое Гарри поинтересовался бы: кому, к чёрту, ещё пристало охранять его, когда Риддлу известно — у него нет любовника. Засим он непосредственно свернулся калачиком покрепче, устроив своё лицо где-то в районе бедренной косточки Риддла, и заснул. Последнее, что он помнил — рука, гладящая его по волосам.