Надежда Человечества

Горе проявляется во многих формах: человек может отстраниться ото всех и спрятаться, притворяясь, что его печали не существует. Человек может носить своё горе как маску и костюм, всегда плача, с опущенными плечами, как будто он несёт тяжелейшую ношу, слезящиеся глаза уже западают и становятся красными и опухшими. Кто-то может запереть боль, позволив ей гноиться и пачкать всё внутри, начинает просачиваться наружу уродливыми, злыми, разочаровывающими способами. Наблюдать за тем, как кто-то, кого вы очень любите, переживает эту боль, может быть чрезвычайно трудным зрелищем. Вы хотите прижать их к себе, или сказать им слова того особого утешения, или нажать волшебную кнопку, которая немедленно избавит их от боли и страданий. Наблюдать за тем, как скорбит незнакомец, необычно и, возможно, даже важно. Что вы делаете, когда встречаете кого-то, кого вы не знаете, потерявшегося в печали? Что вы можете сделать, чтобы облегчить боль незнакомца? Клубящиеся облака собрались вместе, нависая над городом, как тяжелое одеяло. Темно-серый цвет размыл ободья, говоря людям внизу, что скоро пойдёт дождь. Уличные фонари мерцали, отбрасывая длинные тени на тротуары. Люди кутались в свои пальто, пытаясь защититься от пронизывающего ветра. Жуткий туман заполнял некогда свободный воздух, превращая каждый вдох в рутину. Ты сидела за своим столиком, водя ногтем по краю кофейной чашки. Ты наблюдала за облаками за окном, указывающими на понижение температуры. Посмотрела на свой тонкий свитер. Если бы ты знала, что будет так холодно, ты бы взяла с собой куртку по-теплее. Даже кофе начал терять свою теплоту. Ты наблюдала, как оставшиеся глотки собирались на дне в мутный комок остатков измельчённых зёрен и воды. Ты обдумывала вариант покупки ещё одной кружечки: это было бы занятием получше, чем то, что вы делали в течение прошедшего получаса. Твои глаза оставались прикованными к фигуре в другом конце помещения: симпатичный молодой человек, укутанный в тёплое пальто, крепко сжимающий свою чашку. Его темные волосы скрывали глаза, но легкий наклон головы показал, что он смотрел на холодную кружку на пустом сиденье напротив него. Его красиво изогнутые губы были сжаты в жесткую, напряженную линию. Время от времени отхлебывал из своей чашки, опустив голову, не позволяя никому увидеть стыд или унижение на его бледном лице. Иногда слеза вырывалась и показывалась в тёплом свете кофейни. Несмотря на его широкие, сильные плечи, нежная и робкая аура украшала его черты, заставляя любую боль, которую он чувствовал, казаться ещё сильнее. В свободной руке парень держал маленькое серебряное кольцо, зажатое в пальцах. Всё это время он нежно поглаживал его кончиком дрожащего указательного пальца. Пока ты наблюдала за ним, твой разум пытался заполнить пробелы. Пустой стул явно предназначался для кого-то важного для него человека, кого-то, кто явно не собирался приходить. Что касается кольца, оно могло быть обручальным? Может быть, парное? Чтобы это ни было, оно было жестоко отвергнуто, оставленное в его дрожащих ладонях. Его горло, казалось, напрягалось каждый раз, когда он глотал кофе, пока параллельно возникало новое желание разрыдаться. Ты наблюдала, как сердце этого незнакомца рушится у тебя на глазах. Тихий стук дождя по окну вывел тебя из оцепенения. Дымка покрывала стекло, и можно было различить только края капель, отражающих свет. Ты посмотрела на темное кольцо из осевшего кофе на дне своей кружки, потеряла тягу к приобретению добавки. Ты могла думать только о нём. Печаль была так заметна на его закрытом лице, а разочарование выделялось в напряжении каждого маленького мускула, его губ, его пальце и горла. Ты почувствовала, как же сильно заболело сердце, что боль пронзила твои руки и дошла до самых кончиков пальцев. Ты больше не могла выносить мысли о том, что ты просто сидишь и смотришь, как он страдает. Тебе хотелось заключить его в объятия, погладить по шелковистым волосам, вытереть слёзы и сказать ему, что всё будет хорошо, что плохие времена никогда не длятся долго или что-нибудь такое, что подняло бы ему настроение. Ты хотела проводить его домой, чтобы у него, по крайней мере, была компания, которая помогла бы нести его ношу. Ты задавалась вопросом, может ли простое легкое прикосновение успокаивающей ладони, обнимая, чтобы унять дрожь в руках, успокоить его. Пока ты в раздумьях прикусывала свою нижнюю губу, тебя пробирал один момент: он был незнакомцем. Ты никогда не делилась с ним ни мыслью, ни словом, ни даже вздохом. Как утешить измученного незнакомца? Как бы он ответил? Будет ли он смотреть в замешательстве и недоумении? Стал бы парень сердито огрызаться, напоминая тебе, чтобы бы ты не лезла не в своё дело? Неужели он просто уйдёт, даже не признав твоих благотворительных действий? Твои щёки вспыхнули от множества сценариев, которые вертелись у тебя в голове. Слегка наклонив чашку набок, ты глубоко вздохнула и подошла к нему, всё время пытаясь игнорировать шумящие нервы, сжимающиеся внутри тебя. Ты остановилась в нескольких дюймах или около того перед ним: ни взгляда, ни даже подергивания, указывающего на то, что он тебя заметил. Почесав лоб, ты выдвинула одинокий стул и села перед ним. Наконец, парень медленно поднял глаза, чтобы встретиться с тобой взглядом: красивые, темно-зелёная радужка, вкладные ресницы, покрасневшие, усталые, опухшие и всё ещё вызывающие ещё больше слёз. У тебя перехватило дыхание на полпути к Горлу, когда ты открыла рот, чтобы заговорить. Твой разум полностью отключился. Пока ты подыскивала слова, ты надеялась, что он заметит искренность в твоих собственных глазах. Когда ты посмотрел вниз на руку, сжимающую серебряное кольцо, у которого не было нового хозяина, ты всё ещё оставалась молчаливой и неподвижной. Но, затем, медленно, но нервно, ты потянула руку и накрыла его ладонь своей. Выражение его глаз сменилось недоверием. Ты почувствовала, что он сомневается в твоих действиях. И снова ты открыла рот, чтобы заговорить, но все равно не смогла. Что ты скажешь тому, кто потерялся в горе? — «Прошу прощения? Всё будет хорошо? Все будет просто замечательно? Эти времена не длятся вечно?» — чем дольше ты думала об этом, тем больше понимала, насколько бессмысленны эти фразы для того, кому так больно. Вместо этого ты крепче сжала руку и закрыла глаза. Надеюсь, этого было достаточно, чтобы передать твой смысл. Он продолжал пристально разглядывать тебя, не зная, отослать тебя или поблагодарить. Ты хотела как лучше. Парень даже заметил крошечные капельки, появившиеся у твоих глаз. Честно говоря, нежное, тёплое прикосновение заменило часть предательства и холодности, которые он испытывал в течение некоторого времени. Темноволосый вытер глаза грубым шерстяным рукавом. Его лицо расслабилось и разбитому сердцу стало легче. — Прости. — пробормотала ты, пытаясь скрыть своё лицо. — Нет, всё в порядке. — Я [имя]. — Эрен. — сказал парень, кивнув. — Я понимаю, что это странно слышать от кого-то, кого ты не знаешь, — прошептала ты, потирая его тыльную сторону ладони большим пальцем, — я не могла видеть никого, кроме тебя. Возможно, я не знаю твоей ситуации. Однако каждый человек знает, каково это — чувствовать боль. Я не могла тебя просто оставить в таком положении. — ты подняла глаза и застенчиво рассмеялась, — Прости. Я не хотела тебя беспокоить. Меня всегда учили, что одно доброе слово может скрасить любой день. На мгновение в воздухе повисла неловкая тишина. Затем, к твоему удивлению, ему удалось улыбнуться в ответ. Это было слабо. Это было утомительно, но всё равно было знаком признательности, и твоё сердце наполнилось радостью. — Ты знаешь, — его голос был мягким и осипшим, — я сидел здесь почти два часа, задаваясь вопросом, заметил ли кто-нибудь, что я плачу, — Эрен повернул свою руку, чтобы взять твою в ответ. — спасибо. Удовлетворение, получаемое человеком от помощи незнакомцам, не было похоже ни на какое другое. Бабочки запорхали у тебя в животе, и твоя улыбка растянулась на лице от тех же эмоций. — Не за что, — сказала ты, — мне жаль, что у меня нет другого способа помочь тебе. — Этого достаточно. — ответил он, — Я молился о малейшем утешении. Ты единственная, кто пришёл. Вот, — Эрен легонько взял тебя за запястье и положил серебряное кольцо тебя на ладонь, — прими это как мой способ поблагодарить тебя. — Но ты уверен, что ничего не сможешь получить взамен? Тебе это не понадобиться? — ты удивленно моргнула. — Нет. Прошлое уж не вернуть и не забрать обратно. Я не могу им воспользоваться. Я бы предпочёл, чтобы оно было у тебя. Ты на мгновение уставилась на него. В этом не было ничего особенно впечатляющего. Металл был хорошо отполирован, а по кругу были выгравированы красиво замысловатые ветви. Ты чувствовала себя немножко виноватой, принимая «подарок», но, поскольку изначально предполагалось, что парень не примет твой отказ, ты предположила, что это для него наименее болезненный вариант, чем если он оставить его себе. — Спасибо, — сказала ты, надевая кольцо на палец, — оно очень красивое. — Да. — опечалено сказал Эрен. Бедняжка. Тебе не хотелось думать о том, что он может пережить сегодня вечером: поплакать перед сном, заснуть с небольшим утешением, может быть, прозябать перед телевизором, прежде чем задремать на диване. Кто знал? — Могу я проводить тебя? — спросила ты, поднимаясь со своего места, — Кажется, только что начался дождь. Ты можешь воспользоваться моим зонтиком. Эрен каким-то образом умудрился издать усталый смешок: — Я думаю, что тебе это нужно больше, чем мне. — Пожалуйста, я настаиваю. — Спасибо... [имя]. Он не стал спорить. Просто выдвинул свои длинные конечности и последовал за тобой наружу, в ледяную тьму. Ты раскрыла свой зонт, защищая обе головы. Медленно вы шли по скользким тротуарам, пока ты, время от времени, поглядывала на его лицо. Хоть парень всё ещё выглядел измученным после того, как пролил столько слёз в тот день, легкая улыбка появилась на его губах. Ты не могла не испытывать всепоглощающее удовлетворение. Даже если это было совсем ненадолго, тебе удалось облегчить чью-то мучительную печаль. Продолжая идти, ты убедилась, я о зонтик полностью скрыл его голову от падающих капель. На самом деле, он нуждался в этом больше, чем ты.