Очень рады знакомству!

— А о чём вы разговариваете, — загадочно улыбнулся Вэй, из-за чего получил слабый тычок под ребра. Братья лишь улыбнулись на это поведение: Лань Сичень на лице, Лань Чжань внутри.  — Не твоё дело, — огрызнулся Ваньинь. Тут они услышали голос, который приказал всех собраться.  — Ну, пошлите.

***

 — И так, мы распределили места вашей охоты. Адепты клана Цзян будут в северо-западной части, адепты клана Лань в западной части, адепты клана Не в южной части, адепты клана Цзинь в восточной. Желаем вам истребить больше нечисти. Если вы не можете сами победить какую-то тварь, запускайте сигнал и к вам придут на помощь. Если никто ничего не имеет против, то мы пожалуй начнём. Все собрались расходится, но вдруг открылись ворота и в них заехала карета. Все начали шептаться:  — Какая красивая.  — Кто же это там?  — Неужели кто-то опоздал. Экипаж остановился почти около наследника Цзян и Вэй Усяня. Через окно они увидели самого близкого им человека, который улыбался очень милой улыбочкой.  — А-Ли! — побежали парни к ней. Ну а лицо братьев Лань очень похолодело, хоть и улыбка осталась. Из кареты вышла красивая и милая девушка, она сразу обняла двух братьев.  — Ты же говорила, что не приедешь, — пролепетал Ин.  — Мне сначала было плохо, но потом стало лучше и я решила приехать и посмотреть на вас, — она погладила их нежно по голове; они наклонились, чтобы сестре было удобнее.  — Шицзе, мы хотим тебя кое с кем познакомить, — тихо проговорили братья и покраснели. Сестра сразу поняла, что её мальчики влюбились.  — Конечно, я хочу посмотреть на ваших спутников.  — А-Ли, что ты такое говоришь! — пытались оправдаться перед ней.  — Ахах, хорошо. Я молчу, — но она всё ещё посмеивалась. Они начали медленно подходить к Лань. Цзян Чэн начал:  — Хочу вас познакомить. Это Лань Сичень, — он показал на него.  — А это Лань Ванцзы, — всунул свои пять копеек Вэй.  — Приятно, а вы…  — Я — Цзян Яньли, сестра А-Чэна и А-Ина. Как только братья услышали, что она их сестра, то невидимо выдохнули, но из-за того, что Ваньинь имеет хороший слух он услышал и улыбнулся, при этом смотря на возлюбленного него. Вдруг воздух прорезал резкий свист, но все были отвлечены разговором, все, но не Цзян Чэн, с недавнего времени у него появилось плохое предчувствие и он решил быть на чеку. И не зря… Он увидел стрелу, которая летела прямо в А-ЛИ, и выпустил её угадайте кто — Цзысюнь. Не удивительно.  — Яньли, берегись! Но девушка не смогла быстро среагировать, поэтому он в несколько шагов дошёл к ней и поймал стрелу прямо перед глазами. Глава Цзян и госпожа Юй крикнули:  — Яньли! — и понеслись к ней. — Цзян Чэн, как ты её увидел? — спросил Вэй Усянь, но брат уже его не слушал, он за считаные секунды перенёсся от них к Цзинь Цзысюню и схватил того за горло. Глаза Цзян Чэна наполнились кровью, а лицо перекосилось от злости.  — Да как ты смеешь?! — прорычал сквозь зубы Ваньинь, — я тебя спрашиваю! Но Цзысюнь молчал, как рыба. Хватка на шее лишь усиливалась, так как пальцы нажали очень сильно. Юй Цзыюань наблюдала за этим издалека, но видела мучения этого человека. Она знала насколько может быть зол её сын, так что сказала:  — Вэй Усянь, иди быстро успокой его, я не хочу трупов, — шикнула на него.  — Извините, Мадам Юй, но нет, — она приподняла одну бровь от такой наглости, — я не хочу просто быть вторым трупом. Может пусть пойдет первый нефрит ордена Лань. Она оценивающе посмотрела на молодого господина, а потом сказала:  — Если только вы не против, господин Лань, — она благодарно поклонилась.  — Что вы, мне не составит это особого труда, — ответил он, а в душе я же подойти к нему боюсь, будто смогу нечаянно сказать какое-то не то слово. Но несмотря на это, он быстро подошёл к ним и начал успокаивать возлюбленного:  — Молодой господин Цзян, успокойтесь, пожалуйста, — он даже не заметил, как перешёл на официальный тон, — отпустите, ну же давайте, — но он как будто слышал слова через толщу воды. Набравшись смелости и помолившись сразу всем небожителям, Лань Сичень подошёл очень близко к Цзян Чэну и наклонившись к уху, опалив его горячим дыханием, сказал так, чтобы никто не услышал:  — Любовь моя, успокойся.