Очень рады знакомству!

И это подействовало, рука начала медленно размыкаться, а глаза делаться серого цвета. Та рука, что держала стрелу, разломала её на две части и бросила под ноги Цзысюню. На последок Цзян сказал:  — Если ты хоть посмеешь подумать о том, чтобы убить дорогого мне человека, я не буду таким добрым, и сразу на месте тебя УБЬЮ! — и ушёл вместе с Сиченем, который поддерживал его под руку. Госпожа Юй движением руки приказала убрать этого убогого отсюда, в её ордене с ним разберётся лично она. Как только они подошли к ним, сестра сразу же бросилась брату на шею.  — Братик мой, спасибо тебе. Ты в порядке? — заволновалась старшая сестра.  — Всё хорошо, правда. Я рад, что с тобой всё нормально, — матушка, отец, вы можете вместе с А-Ли возвращаться на свои места.  — Мы пойдём, — сказала Цзыюань, — прошу вас, забудьте это недоразумение, — попросила всех присутствующих она.  — Хорошо-хорошо. Вы все можете идти на свои территории, — ответил Гуаншань. С большим гомоном начали расходиться ученики орденов и кланов.  — Вэй Ин, ты можешь идти, я тебя догоню.  — Мгм. Если что-то случится — зови.  — Да иди уже, — махнул на него Чэн. Смеясь, старший ушёл. А наш Цзян Чэн посмотрел ожидающе на Лань Сиченя, тот видимо не до конца понял, но увидел что глаза напротив перебегают с его лица на лицо младшего брата.  — Лань Чжань, ты тоже можешь идти. Встретимся на месте, — улыбнулся Сичень.  — Мгм. — в своей манере ответил Чжань, сердце которого заполнял и растапливал Вэй Усянь. Вот они и остались одни. Никто не знал с чего начать. Но терпение и время не вечное. Первый не выдержал Лань Сичень:  — Как ты? Будто бы и простой вопрос, но сколько в нём переживаний.  — Понемногу успокаиваюсь. Спасибо тебе, — и улыбнулся такой прекрасной и искренней улыбкой, которую никто и никогда не видел. Его лицо и так прекрасно, но с улыбкой ещё краше.  — За что? — постепенно выходя из транса, поинтересовался нефрит.  — Знаешь, а за всё. Кстати, у меня один вопрос, как ты смог меня успокоить? Какие-то тайные техники ордена? — хитро улыбнулся Цзян Чэн. И тут Лань Сичень впал в ступор. Он подумал: Если скажу правду, то не смогу даже наблюдать за ним со стороны и большая возможность получить от его матушки за такие мысли и слова, а если солгу, нет-нет, он ведь хорошо понимает где правда, а где ложь. Что же ответить?!  — Ммм… Я просто тебя успокаивал, — как можно правдоподобнее сказал Лань.  — А если честно?  — Да как ты всегда понимаешь, что я лгу.  — Ай-ай-ай, а ещё говорят, что в вашем клане нельзя лгать, а вы никогда в жизни не скрывали правду, видимо лгут люди, — он еле сдерживался, чтобы не хрюкнуть от смеха.  — Мы правда всегда говорили правду… До вас. Просто я боюсь, что если скажу её, то это поставит точку в нашей отношениях дружбе.  — Не бойся, я буду с тобой до конца, — подбодрил его младший, но смешинки всё ещё плясали в глазах.  — Я сказал: Любовь моя, успокойся, — ну вот он это и сказал. А Цзян Чэн будто оказался в прострации. Слова, которые он не ожидал услышать от него, были сказаны. Сердце забилось в бешеном ритме, ладони вспотели и шея начала покрываться красными пятнами. Лань Сичень понял это по-своему и решил быстро свалить уйти, он развернулся и только собрался ступить, почувствовал руку на своём плече, она ловко его развернула и он нос к носу столкнулся с Цзян Чэном. Тот смотрел в его глаза, а мир как будто бы остановился. Не было ничего и ни кого кроме их.