Рай для пса войны

      Война... Закончилась?       Поднося обветшалые и потрепанные вещи к алтарю, которые в обыденной — повседневной, спокойной, мирной — жизни не имеют особо значения, генерал Сангономии Горо не мог ответить на этот вопрос наверняка.       Действительно, с наступлением в силу мирного договора можно было назвать этот эпизод как тот, который теперь навечно сохранится в истории. Ни двигаясь и замирая на месте, как вязкая капля чернил, что слишком схожа с падением пушечного ядра. Такие же брызги вокруг, уродливые и портящие красивые выведенные буквы на холсте бумаги.       Горо не здоровится, а от подобных сравнений ему становится ещё хуже.       Но единственная память о тех, кого он не смог спасти не вернуть теперь же навечно будет принадлежать родным просторам Сангономии. Начало конца, и так по кругу, пока госпожа сама не устанет твердить ему о том, что всё образуется.       Её слова эхом отлетают от пустой головы, где-то на подкорке откладываясь на потом, на лучшую жизнь в каком-то другом будущем. Горо для себя подмечает, что это единственный раз, когда даже сама Кокоми не в состоянии быть услышана его внутренним голосом.       Что-то там внутри давно умерло на поле боя вместе с солдатами и гниёт, прорастая трупным запахом через органы. Кажется, оно мёртвое настолько, что искажает даже внешний облик — Горо не знает, что это за существо напротив в отражении зеркал и блестящих течений вод.       Не знает, а потому до ужаса страшно, что больше он никогда не сможет вернуться к мирной жизни. Он попросту не помнит, что она из себя представляет.       Вздох.       Единственное, что спасает генерала Горо от внутреннего копания и постоянной апатии это тренировки. С самого утра, конечно же днём и обязательно вечером, чтобы закалить себя до состояния невозможности. Это отвлекает, он бы даже назвал подобное отличной профилактикой, чтобы окончательно не падать духом.       Пятьдесят приседаний первого подхода, чередуемые с отжиманиями и прессом — солдаты умирали буквально у него на руках, улыбаясь и веря в Сангономию.       Пробежка вдоль всего побережья с утра как заряд бодрости перед новым днём — рассвет, которым многим его людям не довелось увидеть.       И отрабатывание комбинации ударов на крепком отоги — тренировка завершена, пора возвращаться в лагерь!       Вероятнее всего, это и вправду можно назвать мирным временем. Находясь наедине с природой, чувствуя шорох травы под ногами и ласковый свежий ветер, Горо чувствовал себя более, чем прекрасно. У него были дела — прежде всего нужно расчистить границы от всякого сброда и тренировать своих солдат, а если есть четкий план, то выполнена уже половина дела. Главное, не зацикливаться на том, чего и так не исправить и двигаться дальше. Строго по плану.       Ведь ничего не может предвещать беды... Так ведь?       По пути в лагерь внутрь пробралось знакомое противное чувство — что-то не так, что-то выбивается из привычного спокойствия и порядка. Какая-то угроза вновь угрожает его людям? Утренняя суета слишком сильно давит на уши? Горо не знает наверняка, но непроизвольно подкрадывается к оживленному лагерю, осматриваясь и прислушиваясь уже на автомате привычных действий.       Сердце, которое только-только перешло в спокойное состояние после тренировок, забилось в удвоенном режиме. Самое время стремительно перекачивать кровь по всему организму, готовясь к бою. В голове — пустота, все мысли перешли в сосредоточенное наблюдение и прислушивание. Он превратился в сам слух, чтобы понять хотя бы отголоски фраз.       Впереди заметны различимые лица солдат, которые громко и четко что-то пытаются кому-то разъяснить. К сожалению, оппонент выбрал именно то место, которое не видно из произвольного укрытия местных кустарников. Голос громкий, басистый до невозможности и отчего-то слишком настойчивый. Кто-то из солдат перешел дорогу знатному лицу? Нет, тогда бы сразу обратились за помощью к госпоже Кокоми.       Бандиты! Но почему их не атакуют первоклассные натренированные солдаты армии? Да и какому самоубийце вообще придет в голову прийти в лагерь военных и разведки?       Единственный вариант ответить на все вопросы — увидеть всё своими глазами. Чутье подсказывало, что что-то происходит явно не доброе, а большое и угрожающее, но строить догадки и бездействовать было худшим решением.       Как и нападать сразу же. Это попросту необдумано.       Горо действительно жалеет, что никак не заведет свой сборник на тысячу и одно решение для каждой ситуации. К примеру, если это люди комиссии Тенрё, то стоит ли вообще пытаться решать всё мирным вопросом или лучше сразу идти в атаку с аргументом на то, что сейчас царит мирное время, а проникновение в лагерь, вообще-то, незаконно?       Всё это мерзким жужжанием билось о стенки черепа, пока тяжелые шаги приближались к шуму. — Повторю ещё раз: это недопустимо! Вы не имеете никакого права здесь находиться, иначе я позову генерала Горо, с которым разговор будет еще короче!       На секунду, мысль о том, что это и вправду незаконное вторжение в лагерь, окатила как холодная вода. Сердце забилось ещё быстрее в груди, но отступать Горо не имел никакого права. Его люди там, его люди рассчитывают на него, там— — Да брось, чува-а-ак, не воспринимай всё настолько серьёзно! Ты даже не даешь мне рассказать свои гениальные планы, что за неуважение... Уж кто-кто, а я действительно нажалуюсь вашему генеральчику на подобное поведение, о-о-о, ну и влетит кому-то потом по самые высшие звания, так-то!       Если бы Горо не слышал слов и именно такой интонации разговора, он бы подумал, что это действительно грабители. Разбойники первого сорта, с наглым и нахальным главарем, который везде и всюду качает собственные права, даже когда его не спрашивают об этом. Впрочем, подобное узнавалось и без слов. Теперь точно стоит вмешаться, чтобы нормализировать ситуацию. — Что здесь происходит?       Огромная фигура развернулась в поиске звука. На Горо смотрят сверху вниз, из-за чего поза руки в боки вырывается непроизвольно, ещё больше раздражаясь. Однако, вместо каких-то разъяснений, извинений или даже банального приветствия, не него накидываются с возгласами и окружают. Окружают одним существом с рогами, который за несколько секунд оказывается в разных от него сторонах сразу. Телепортация? — О! О! О! Генерал!!! Мы все только и ждем вашего появления и только-только заговорили о вас, и вот вы прямо здесь! Прямо как ещё одно чудо света, удивительно, восхитительно, потрясающе, чудес— — Конкретнее, — в последний раз на Горо так реагировали инадзумские дети, до которых уже доходили рассказы о всех подвигах и заслугах Сангономии во главе с генералом госпожи Кокоми. Дети так быстро и стремительно растут, раз вымахивают за два метра ростом или это какая-то новая мутация? Особо громкого ребенка лучше всего сразу успокоить и дать высказаться, иначе не отстанет. — Прежде всего представься.       Неизвестный встал в самую что ни на есть горделивую позу из всех поз, что существует в мире. Он что, правда ребенок-переросток? Оу, и не стоит забывать о его "банде", которая столпилась позади него и начала махать для большего привлечения внимания. Куда ещё больше, когда на вас смотрит весь военный лагерь Сангономии и нацеливает оружие с первых же секунд появления. — Я предводитель банды Аратаки! Итто «Величайший» Аратаки, Итто «Король сумо» Аратаки, Итто «Гордость óни» Аратаки, Итто «Жучиный гладиатор» Аратаки, Итто «Первый картёжник» Аратаки, Итто «Если проиграет, ни за что не признает» Аратаки, — он проговорил всё на одном дыхании, так и не меняя стойку положения руки у сердца. По крайней мере честно и искренне. Такой точно не станет нападать на военный лагерь... Наверно... — Вот так меня частенько называют. Это одни из моих великих имён, которые слышал каждый житель Инадзумы!       Если быть откровенным, то и сам Горо наслышан про эту личность. С учетом того, что он вообще находится за несколько тысяч километров от столицы, это говорило о многом. Например, о том, что громкости этого парня позавидует даже Аждаха из Ли Юэ, являясь, на секундочку, приближенным самого Архонта. Шумный буйный демон óни с красными рогами точно не будет вестником удачи здесь. — Так и... Что банда Аратаки Итто вместе со своим лидером забыла здесь?       Дипломатия должна решать всё. Только вот, если на поле боя для генерала Горо и его солдат не было равных, то в переговорах он явно... проигрывал. Как бы не было прискорбно и стыдно это осознавать, но подобные дипломатические ходы прекрасно давались только госпоже Кокоми. Настолько, что Горо оставил все попытки достичь её же уровня, поскольку ему это попросту и не нужно. Его язык — это бой, прямое наступление на врага и никакой пощады.       Но похоже сейчас будет первая дипломатическая практика. Насильственная морально и беспощадно. — Оу, наконец-то хоть кто-то поинтересовался, зачем именно мы сюда пришли! — несколько парней позади главаря банды восторженно начали трясти руками в нетерпении. Стоит признать то, что харизма демона óни восхищала, раз он сумел с нуля повести людей за собой, которые будут его слушаться и подчиняться. — Люди не врут, вы действительно тот самый великий генерал Сангономии, который завоевывал множество побед и— — Ближе к делу, — уши генерала непроизвольно поджались из-за охватывающего смущения, однако лицо продолжало сохранять отстраненный вид. Слышать похвалу, кажется, должно быть приятно, но постоянно бьющее в голову мысль того, что он не достоит её в любом случае, искажала всё до безобразия. Это не он, не может быть он, потому что генерал в его голове есть образ всех людей — образ сплоченности и рвения в бой — но никак не один он, потерявшийся в званиях и наградах, которых не заслужил. — Ох-ох, в который раз отошёл от темы, вот же... — либо уважаемый, но точно не здесь, Аратаки Итто читает мысли, либо умеет ощущать эмоции на дополнительном бонусном уровне, чтобы подстраиваться под нужную личность — его голос впоследствии стал менее громким, а настрой как будто в меньшей степени... безбашенным? О, нет, он точно не уйдёт отсюда ни с чем, но словно бесформенная жидкость он просачивается в любые закоулки для выигрыша. Прокаченный до невозможности социальный навык? Очень впечатляет. — Скажу сразу: банда Аратаки Итто желает научиться у вас лучшему мастерству ведения боя, вот!       Это застало врасплох. Причём не только Горо, судя по приглушенным перешептываниям позади среди его солдат.       По сути, им никогда не хватало людей для помощи Сангономии, и они с радостью набирают любых свободных кадров, которые смогут оказать поддержку Родине, но здесь... О́ни не просто кадр, а целая заполненная всяким разным и разнообразными фотопленка, а, как всем известно, такие личности редко приносят чего-то хорошего, если не портят всё основательно.       К тому же, факт того, что вся группа перед ним родом из Инадзумы, закладывало ещё большее недоверие. Естественно, в первую очередь подозрения падали на очередные проделки комиссии Тенрё. Подослать того, кто разведает всю информацию и обо всём доложит с точностью до мельчайших подробностей? Хитро, некрасиво и подло, особенно подсылать тех, кто не в состоянии будет дать отпор целой армии, выступая в роли пушечного мяса. — Почему не комиссия Тенрё? Там готовят не менее превосходных солдат для поля боя, — подозрения вываливаются наружу, разоблачая все те натянутые струны между двумя войсками. Следует проверить теорию сразу же, не откладывая на потом безобразную личину лжи. Кто знает, может они и вправду врут? — Эй, эй, эй, я лично протестую против тех, кто находится в подчинении у курицы Кудзё Сары, — проговаривая имя генеральши оппозиционного фронта, Аратаки Итто закатывал глаза и успел поменять тональность голоса несколько раз от сверх высокого до сверх низкого, ещё больше коверкая. Все бы и так прекрасно поняли всю ненависть этой персоны к ней, но как будто это его остановит. — Она лично забрала мой глаз бога и, только представьте, его вмонтировали в статую под 99 номером! Без церемоний! Омерзительно.       Напоследок óни цокнул и показательно отвернулся, сложив руки на груди. Подобное заявление было практически равносильно тому, если бы какая-нибудь персона решила бы поглумиться над его же людьми. Поэтому, даже будучи не в том положении, чтобы диктовать условия, Аратаки Итто обиделся, ведь это просто немыслимо!       Грандиозный спектакль одного актера вызвал легкую улыбку. Сара Кудзё всегда славилась своей строгостью и холодным рассудительным расчетом, отчего представить её в споре с двух метровым демоном, который, к тому же, будет её дразнить самыми нелестными высказываниями, вызывает истерику. — "Он глупый о'ни, у него на роду написано, что делать таким среди людей нечего".       Недовольный шепот солдата прямо над ухом отрезал всё прошлое относительно легкое настроение. Его подчиненный не сдержал язык за зубами и решил именно при генерале высказать всё то, что думает о новом госте. Горо как будто ощутил удар молнии на своей шкуре от подобного: можно не уважать, презирать и ненавидеть конкретно демона напротив, но оскорблять целый род уже выходит за все допустимые рамки. — Отставить, — грозный взгляд был направлен именно на того солдата, в воздухе буквально повисло напряжение. — Не забывай, кто твой генерал.       Горо был близок к тому, чтобы отчитать его при всех за такое поведение, но вовремя сдержался. Гнев залепил глаза белой простыней ярости и даже хвост встал дыбом, замирая на месте. Его бойцы представлялись не в лучшем свете, и после стоит в последующем действительно провести с ними лекции о том, как нужно вести себя при незнакомцах.       Аратаки Итто напротив замолчал, так как слышал абсолютно каждое слово. Стоит признать, но к ненависти на свой род и в целом на демонов óни он привык ещё с пеленок. Люди жестоки и глупы, но в своем большинстве среди них есть хорошие и добрые личности, справедливые, и он не раз в этом убеждался. Но тут сам генерал решил выбрать сторону того, кто ему не знаком и вообще никем ему не является только из-за одной склизкой фразы из толпы. Предательство? Лично испытал подобное пренебрежение за то, кем он родился? Интересно.       Молчание — тяжелое грозное и недовольно-хвостатое — могло бы продолжаться вечно, но раз уж центром внимания и всей Инадзумы сейчас было только одно существо, не стоит нарушать правила: — А вопрос всё ещё не решен, — взгляд генерала снова направлен на Аратаки. Никакая сёгун Райден не сравнится с этими искрами, однако хвост постепенно из напряженного состояния начал расслабляться. Успех! — Банда Аратаки Итто и я, Аратаки Итто, желаем учиться именно у вас, у сильнейшей армии Сангономии, которая победила в войне. Да и к тому же, отличный опыт за пределами Инадзумы, ахах, вид здесь у вас просто волше-е-ебный!       Перевести и задействовать между собой тысячу и более тем сразу демону всегда удавалось легко и, по его великому мнению, самым лучшим образом. Сейчас самым главным было решение генерала, так что пока на остальные детали можно нагло закрыть глаза. Но никто не забудет, нет, нет, нет, каждый длинный язык ещё будет укорочен! — Здесь вам не детский лагерь для развлечения и красивых видов, — Горо был серьёзен до невозможности. Подобное слишком весёлое настроение не вписывалось ни в какие рамки, ведь из дурацкой шутки кого-то из банды самоубийц про экскурсию на военную территорию всё может обернуться в ужасные последствия, о которых будут после жалеть абсолютно все. — Здесь получают увечья даже бывалые солдаты, что уж говорить о тех, кто никогда не был на поле боя.       С одной стороны, подобную просьбу действительно можно было принять и без проблем обучать техникам будущих солдат. Они станут по-настоящему сильными, способными защитить друг друга, а ведь не это ли главное для большого мира?       С другой стороны, рисковать гражданскими и отвечать за их жизни было сравнимо с моментом, когда огромная толпа граждан встала на защиту Родины в годы войны — страшно не до дрожи, а до полного отсутствия сознания в теле, потому что хуже быть не может. Героизм величественен, но настолько омерзителен одним своим существованием — расплата за то, что люди у правительства просто не смогли найти общий язык. — У-у-у, господин генерал, вам не стоит за это переживать, — Итто ни за что не отступит, как и упоминалось ранее. Даже если его оставят ночевать за пределами лагеря, он будет идти до конца. — Я и мои ребята не раз сражались, даже против самой комиссии Тенрё, ха-ха! — спаслись бегством, но это не важно, когда нужно приводить весомые аргументы. — О нашей безопасности не стоит переживать, к тому же сейчас... Мирное время? Всё будет отлично, обещаем и клянемся всеми чудесами света!       Вся банда закивала подобно болванчикам в местных лавках сувениров. Архонты, они действительно вели себя как дети, отчего сделать правильный выбор становилось ещё труднее.       Горо устало потирает переносицу. От шумного óни начинала раскалываться голова на целую карту островов Инадзумы. Безвыходных ситуаций не бывает? — Хорошо, я услышал вас, — небольшая пауза на размышления продлилась около минуты, но для генерала всё пролетело буквально в считанные секунды. Множество вариаций крутились в воображении, начиная с того, что это банда разбойников разграбит весь лагерь и заканчивая тем, что в случае отказа они будут маячить надоедливым пятном всю оставшуюся жизнь. — Армия не будет служить для вас роскошным ночлегом и приятными условиями: всё по правилам, законам и точному подчинению без самодурства, — Горо сощурился, вглядываясь в лицо того, кто являлся полным олицетворением слова "самодурство". — Приказы. Не. Обсуждаются. Это понятно?       Удивительно, но ожидаемой реакции разочарования на то, что "в армии слишком строго" не последовало даже по общему настроению людей напротив — Аратаки Итто был в таком восторге, что вот-вот подпрыгнет и начнём запускать фейерверки в честь своей маленькой победы. Горо ставит ставку на то, что ему 12 лет отроду, и что он просто слишком сильно обогнал сверстников по физическим данным. — Спасибо! Спасибо, господин генерал! Вы лучший, спасибо! — демон сложил руки в знак благодарности и улыбался во все свои 33 зуба, демонстрируя клыки и точно неподдельную радость. Сказать, что Горо опешил ничего не сказать, подобной дикой радости от призыва он не видел... наверно никогда? — Но есть одно условие, — генералу пришлось повысить голос, однако толпа напротив в миг успокоилась и начала внимательно его слушать. — Подготовительный этап.       Уши встрепенулись, и Итто мог поставить всех самых лучших жуков в споре на то, что генерал после этих слов наконец улыбнулся.