Рай для пса войны

      Дорогой мой читатель,       Мне очень льстит факт того, что ты обратился с этим советом именно ко мне. Это весьма личная тема для разговоров, однако здорово быть частью твоей жизни и тем, кому ты доверяешь все свои проблемы и переживания. И я правда хочу помочь, протянуть руку утопающему в этом жутком болоте чувств, но, каюсь, я... Мои представления о любви довольно скудны.       Мне очень жаль. Но, если ты действительно любишь, если и вправду грезишь об этом человеке дни и ночи напролет, то будь готов на всё что угодно ради него. (Не переступая рамки закона, конечно же!)       Любовь прекрасна, чудесна своим ярким чувством. Она толкает нас к обрыву, чтобы проверить то, насколько мы стойкие перед ускользающими камнями под ногами и насколько мы могущественны для того, чтобы воспарить над небом.

Удачи тебе, Твоя М. Х.

      Горо часто задумывался. Вообще. Он думал обо всем на свете и всегда в молчании, поэтому в таких размышлениях он мог проводить часы напролет, и это доставляло своего рода блаженство и удовольствие, когда его мысли не начинали становиться гнетущими и тревожными. То есть, когда мысли не сводились к границе недопустимого, к которой опасно было даже приближаться, но генерал всё равно это делал.       Он как будто бы создавал свой собственный мир у себя в голове, не прилагая лишних телодвижений. Подобное было с ним с самого детства, впридачу с большой и шумной семьей, от которой хотелось убежать хотя бы ненадолго, скрыться в самом потайном углу и, закрыв уши ладонями, помечтать о чем-то более хорошем и радужном.       У них была ферма: маленькая хижина, которой удавалось вместить всех и каждого, большой огород с овощами и фруктами, которые во время сбора не подъедал только самый ленивый или самый ответственный и, конечно же, бедность. Оглядываясь назад, кажется, это было неотъемлемой частью его большой семьи, скольких бы усилий не прилагали на то взрослые.       Безусловно, генерал Горо всегда мечтал помогать своей семье, всегда грезил о том, как он в обличии всесильного героя вытащит всех и каждого из глубокой ямы бессилия, в которую те, как он думал по детской наивности, попали совершенно случайно и нечестно. И он прославится, обязательно прославится своим успехом! На него совершенно точно обратят внимание те самые близкие, ради которых он пойдет хоть на край света, лишь бы получить похвалу и заветную обглоданную кость признания.       Но на войну, как ни прискорбно, он тогда отправился не только по этой причине. — Итто... — с нескрываемым беспокойством, потому что скрывать подобное просто невозможно, генерал Горо боялся лишний раз громко выпустить воздух из легких, только чтобы не разбить окончательно такого хрупкого сейчас демона. Уши начинало закладывать с ужасающей силой — такова была цена во время стресса за данный от природы прекрасный слух.       Но, хвала небесам, главный герой точно не умрет сегодня и точно не на руках у Горо. Ему достаточно смертей, но повышенная тревожность и беспокойство не проходят даже тогда, когда Аратаки разлепляет по очереди собственные глаза. — Генерал... Вы... — постепенно складывая предстоящие перед ним пазлы целой картины, Итто был и удивлен, и смущен и в полнейшем восторге одновременно. Вокруг него вырисовывались яркие декорации песочного пейзажа: свет солнца, направленный точно на сцену в акт самой трогательной сцены прощания? Победы? Сочувствия? Всего сразу! Поэтому Аратаки приподнимает уголки губ и произносит лишь фирменную фразу, которая не даст шоу превратиться в мрачное месиво, — Возьмете реванш?       Генерал, признаться честно, ожидал многого при пробуждении Аратаки: начиная с длительной сцены о том, как ему больно, как он чувствует, что его голова раскалывается словно орех на две части и что ему срочно-срочно нужна медицинская помощь, и заканчивая тем, что Итто увидит свою кровь из носа и в ужасе упадет в новый обморок. Но, этот наглый, улыбающийся хитрой и в то же время самой невинной улыбкой, демон застал врасплох самого Горо, которого мало чем удавалось удивить. Его стеклянные глаза и недоуменный взгляд, кажется, около минуты, напряжённой и длительной минуты, сверлили побитого самим собой существа напротив в полном непонимании и обескураживании.        И только потом Горо вспомнил, что, вообще-то, у них было соревнование. Тренировочное соревнование, в котором Итто удалось его победить. — О, Архонты... — подобно ледяной глыбе, генерал наконец оттаял и пришёл в чувства, громко выдыхая всё накопленное переживание за утро. Он опустил голову прямо на плечо Аратаки, постепенно переходя на тихий уставший смех после всей этой кутерьмы.       Он сам не понимал, почему вдруг начал смеяться, но вся ситуация была такой ужасной и нелепой одновременно, что смех был единственной отдушиной. Аратаки Итто не разделял веселья и не соображал, что же тут смешного, он, между прочим!, был абсолютно серьёзен, и когда генерал поднял на него взгляд и увидел нахмуренные брови с огромным красным пятном во весь лоб, его окончательно прорвало.       Итто, всё ещё не понимая, что конкретно произошло, но видя перед собой смеющегося во весь голос генерала, который прикрывался ладонью и постепенно становился всё краснее и краснее от захлестнувших эмоций, непроизвольно сам начал улыбаться. Он дождется объяснений, возможно даже письменных в связи с желанием запомнить это утро на очень долгое время, но видеть перед собой всегда грозного генерала армии в такой момент было действительно особенным.       Оу, и он только сейчас заметил другую дрожащую ладонь прямо у его носа с каплями крови. Сопоставив все факты, руки непроизвольно потянулись к голове и к рогам, проверяя их целостность, однако место на лбу уже начинало отдаваться болью. Хоть Аратаки и не видел яркую звезду над бровями, он уже мог представить масштабы её сияния на всю Инадзуму. — Итто, прости меня, — успокоившись после огромного выплеска эмоций, Горо начал говорить свою долгожданную речь. В боли другого человека нет ничего смешного, но, признаться честно, он давно так не смеялся. — Я смеялся не над тобой, скорее над собой и над тем, как долго я пытался сообразить, что ты сказал, — ладно, он просмеялся до капель слез в уголках глаз и, доставая платок из своего кармана, о котором он слишком поздно вспомнил, продолжил, — Но знаешь! Это тебе в отместку за то, что я чуть было сам в обморок не упал.       Генерал карикатурно нахмурился, аккуратно беря в свои ладони лицо демона и старательно вытирая оставшуюся кровь, которая, к великому счастью, перестала идти ручьем. Сам же Аратаки был на удивление очень тих и всё внимательно слушал, отчего Горо стало ужасно стыдно перед ним.       Он разговорился. Слишком много слов в оправдание, чтобы только успокоить собственную совесть и не краснеть уже не от смеха, а от ужасного внутреннего стыда перед существом, которое так открыто к нему. Возможно из-за статуса, возможно из-за того, что тот хочет прорваться по званиям и заполучить доверие как можно быстрее, но даже если и так, Горо не должен был себе позволять потешаться над болью другого. Видимо, у него всё действует по принципу критической точки: накапливать всё до последнего, а после обрушаться с катастрофической и неудержимой мощью чуть ли не на каждого.       Ком в голове тоже начинает накапливаться. Генерал хотел сказать что-то ещё, но ни на что нормальное его мысли не фокусировались. Он молча встал, тихо откашлявшись, и подошел к воде, чтобы промыть уже бардовый платок и свои руки, которые совсем немного била легкая дрожь. Утренняя прохлада тоже начинала давить, по ощущениям либо внутри, либо снаружи были самые настоящие стужи и морозы. Солнце медленно поднималось из воды, ослепляя, пытаясь согреть далекими лучами, но этого было предельно мало.       Горо услышал сзади шорох, звуки того, как Аратаки Итто пытается встать с зыбучего песка, но как только генерал поворачивается со словами о том, что лучше сейчас не вставать, иначе закружится голова, на его плечи, на всего него, падают большие мускулистые руки. В попытках обнять, или задушить, или просто опереться при головокружении остается загадкой, но весь он сам съеживается до размеров песчинки под этим действием и натягивается как струна.       Он замирает и отсчитывает секунды в голове, кажется вовсе не дышит: все его чувства, начиная от страха и заканчиваясь тем же самым страхом, сливаются воедино. Ему оставалось только судорожно ждать того, что предпримет демон óни, будто бы от этого зависела вся жизнь, всё существование. — Извините, что заставил Вас переживать, — Итто говорит это тихо, у самого уха. Он произносит это хоть и устало, но максимально искренне, к слову, стараясь на взваливать на плечи не хрупкого, но всё ещё меньшего с ним по размеру генерала весь свой вес. — Со мной часто случается что-то такое, хаа! Я даже помню историю как смог споткнуться о жука, но зато какой это был жук! Ради него стоило полететь кувырком хоть до Мондштада!! — Аратаки вновь вернулся к своему обычному настроению, мягко и тихо произнеся извинения вначале, чтобы после фирменно разбавить обстановку какой-нибудь историей. Идеальный план! — Так что, пфф, обычная ситуация в моей жизни, уверяю Вас, моя банда даже не удивится этому, ха-ха! Они такое видят чуть ли не каждый день, а их ржение потрясывает даже святилище Наруками!       Удивительно, но за образом не очень остроумного дурачка, каким Итто кажется на первый взгляд, скрывается куда более умная личность. Он смог разглядеть не только быстро изменившийся настрой генерала, но и факт, что тот, видимо, не часто открывается настолько сильно каждому. А для Аратаки, вообще-то, это огромная честь!       Генерал чувствовал себя так, будто его пробили сквозным ударом в солнечное сплетение. Задыхаясь внутри, он старался, действительно старался, хотя бы вдыхать и выдыхать воздух, постепенно унимая всё то, что достигло очередного своего пика. Нарушив все мыслимые и немыслимые правила дисциплины, в конце концов личных границ и полное пренебрежение статуса — только Аратаки Итто, на памяти Горо, вызывает у него такую бурю эмоций и чувств, что он даже не понимает, как себя вести. Этого не прописано в кодексах, не рассказывают старшие по званию и в этом тем-более не дают советов. По крайней мере ему, потому что как будто и так очевидно. Очевидно всем, но, похоже, Горо когда-то прогулял урок, на котором говорили, как нужно взаимодействовать с людьми.       Он придет в себя, обязательно, и точно запомнит на всю жизнь. — Фамильярно, — откашлявшись, Горо всё же начал говорить, но не глядя на своего собеседника. Тяжело было представить, что сейчас творилось у него на лице, что оно показывало, но по ощущением оно как будто пылало яркой пиро орхидеей. — Но-о спишем это на головокружение, — в конце концов он — генерал! Ему безусловно хватит смелости посмотреть в ответ на речь поддержки, которая, к слову, была впечатляющей и очень необходимой. Обернувшись, Горо смог не только поднять уголки губ в улыбке, но и осторожно приложить мокрый платок на ушибленный лоб Итто. — Как тебе вообще удалось встать?       Он был с ним так близко, лицом к лицу, всего в паре миллиметров, и Горо даже казалось, что он может чувствовать ускоренное дыхание Аратаки на своей коже. Архонты! Эти красные глаза выжигали в нем дыру лишь одним своим появлением в его жизни. — Я и не смог. До конца, — Итто, с такой желаемой прохладой на огненном ударенном лбу, наконец улыбнулся во все всё ещё целые зубы. Горо предположил, что тот просто не знает, что такое фамильярность и для него проявлять все эмоции в действиях нормально, и это... Даже завидно. — Голова полетела, но как хорошо, что вы оказались рядом. О! И спасибо за первую помощь, да!       Может, Горо и не сошел с ума от того, что чуть было не потерял своего подчиненного прямо на утренней тренировке, но что-то ему подсказывало, что именно Аратаки Итто сведет его с привычного курса жизни.

***

      Во время пробежки расстояние до лагеря пронеслось перед глазами в момент и казалось, что он находился всего в паре шагов. Но, когда помимо своего тела обратно нужно доставить ещё и немного покалеченное, стало весьма затруднительно. Аратаки Итто уверял, что голова уже и не кружится, и он сможет даже продолжить участие в сегодняшнем турнире на место солдата в армии и вообще самостоятельно поведет свою команду хоть на край света, хоть прямо сейчас и сразу, если то потребуется.       Утверждал он это до того, как встал на обе ноги и чуть было не отправился в новый полет, если бы его не поймал сам генерал Горо. Перекидывая его руку через свою шею, он, периодически закатывая глаза и говоря о дальнейшем постельном режиме, медленно направился в сторону военного лагеря, чтобы уже там демону в полной мере оказали медицинскую помощь. — Если это сотрясение, то, как минимум, 2-3 дня тебе следует проспаться и восстановиться, — Горо не мог точно оценить всю тяжесть ущерба, поэтому надеялся на самый безобидный вариант. Если же у Аратаки будет не просто ушиб, а гораздо хуже, генерал неосознанно начнет винить себя всю оставшуюся жизнь. — Групповую тренировку, скорее всего, перенесут на следующие дни, либо поставят твою банду с местными солдатами во главе. Посмотрят на их уровень адаптации и быстрой сообразительности, но, уверяю тебя, в обиду их никто не даст.       Аратаки хотел было добавить что-то ещё и надавить на то, что без него его ребята никуда не пойдут, но вовремя прикусил язык. Больше, чем подводить свою банду временным отсутствием, он не хотел становиться для них обузой-калекой. К слову, на весь этот вердикт потребовалось столько мозговой активности, что на дальнейшие шутки, ехидные фразы или же просто разговоры сил вообще не хватало, поэтому они долго шли до лагеря в полном молчании.       И Горо сделал для себя вывод, что если бы всей этой кутерьмы с извинениями и чем-то похожим на поддержку от Аратаки Итто не прозвучало вовсе, эта тишина была бы слишком давящей. Слишком тяжелой для существа, который и так каждый день несет бремя власти, скорби — всего сразу, при этом пытаясь как-то не сойти с ума. В душе он был очень благодарен демону, искренне и действительно благодарен, но всё это уже было обговорено между ними, поэтому генерал лишь изредка бросал взгляды на Итто и улыбался уголками губ, совсем незаметно.       Они наконец дошли до лагеря.       Жизнь там уже начинала набирать обороты после темной тихой ночи, солдаты бодрствовали в утренней рутине и были готовы к разминке, которая шла по плану вместе с подъемом и завтраку. Генералу не хотелось показываться на обозрение всей толпы, поэтому ему пришлось добираться до медпункта обходным путем. Он был дальше, а тяжесть на плечах от совсем ослабевшего Аратаки с каждым шагом не уменьшалась, но нет таких трудностей, перед которыми сам генерал Горо захочет сдаться! Ему всё по плечу, он сможет выстоять перед любым испытанием жизни, будь то бессонница или же целая война. Ему не просто так дали звание генерала — в него верят, им гордятся и он ведет людей за собой, не боясь даже внутренних монстров!       И он обязательно дойдет до медпункта, безусловно выполнит и выжит из себя всё, что от него потребуется ради безопасности других. Он отважно передаст Итто в руки докторов, убеждаясь, что здоровью того ничего страшного не грозит. С несколько минут побудет рядом с демоном, который вот-вот должен заснуть бессильным сном, напоследок уговаривая, приказывая!, тому ни в коем случае не вставать до полного выздоровления.       Генерал всё это сделает, чтобы со спокойной душой наконец вернуться в собственную казарму, где он увидит то, от чего весь его геройский пыл в момент улетучится, испарится вместе с ощущением малого величия своей роли в этом большом и огромном мире. Увидит то, от чего его пальцы снова начнут холодеть, а горло иссушаться в немых несказанных вопросах, догадках и, конечно же, в подкрадывающемся чувстве тревоги. — Госпожа Кокоми?..