Глава 9. Волшебник никогда не опаздывает
5 июня 2022 г., 17:09
Солнце медленно поднялось в лазурное небо. Проницательные глаза эльфа смотрели на покрытые мхом скалы, вершины высоких деревьев и низкие лощины, пока, наконец, не остановились на трех фигурах, которые сидели посреди сада. Эльф приподнял бровь и улыбнулся, когда человек с темными волосами, доходившими почти до плеч, засунул руку в ручей и брызнул на друзей.
— Элронд, мой старый друг, — послышался позади знакомый голос.
Элронд Передхил, лорд Имладриса и хранитель эльфийского кольца Вилья, не обернулся от высокого окна библиотеки. По всей комнате громоздились высокие груды пергаментов и свитков, они занимали бесконечные ряды деревянных полок, на которых хранились сотни старинных фолиантов, и множество книг. Несмотря на влажность от водопадов, окружающих Имладрис, свитки хорошо сохранились. Возможно, благодаря эльфийской магии Вильи и самого властителя долины.
— Скажи мне, Элронд, — заговорил собеседник громче, — что именно привлекает твое внимание в этот конкретный день до такой степени, что ты игнорируешь старика?
Когда Элронд не ответил Гэндальф фыркнул и плотнее закутался в свою длинную грубую мантию. Когда тысячелетний эльф у окна перед ним не обратил на него никакого внимания, древний Майар подошел к нему и встал рядом. Глаза, которые были древними, но удивительно ясными, быстро заметили три фигуры в саду, и волшебнику не нужно было смотреть на друга, чтобы понять за кем наблюдал Элронд.
Наконец, когда солнце поднялось выше, Элронд заговорил, впервые с тех пор, как волшебник вошел в библиотеку.
— Он должен признать, что он больше, чем рейнджер.
Волшебник повернулся и подошел к большому камину, в котором мерцал огонь. Протянув руки к теплому пламени, Гэндальф пробормотал себе под нос:
— Возможно, будет лучше, если он сам поверит в это.
Элронд повернулся и серьезно посмотрел на волшебника, в котором за видом дряхлого старика скрывалась сила.
— У него было много лет, чтобы принять свое наследие, Гэндальф. Но он все еще сопротивляется этому, хотя знает, что времени мало.
— Времени всегда мало, в этом нет ничего неожиданного. — Волшебник повернулся спиной к огню, взглянув на лорда эльфов. — Мы не можем заставить его принять свою судьбу, Элронд. Арагорн должен прийти к ней своим собственным путем и в свое время.
— Именно времени у нас и нет. Сила Саурона растет, его войска движутся к Имладрису и Лотлориэну, они уже в Лихолесье! Даже если Трандуил не признаёт этого, но он изо всех сил пытается удержать хотя бы небольшую часть леса незапятнанной темными существами.
— А что хочешь сделать? — возразил волшебник, его взгляд стал жестче. — Заставить Арагорна занять трон Гондора, хотя он и не желает этого? Такой поступок вряд ли поможет в нашем тяжелом положении.
— Мы должны что-то сделать, Гэндальф, и как можно скорее. Никто другой не сможет выполнить то, что должно быть сделано, если мы сами потерпим неудачу.
— Возможно, путешествие в Мордор сделает то, что мы сами не можем, — размышлял Гэндальф. Когда Элронд не ответил, волшебник посмотрел ему в глаза. — Я знаю тебя много лет, старый друг. Не притворяйся, что ты не был рад, когда Арагорн предложил свою помощь Фродо.
Элронд склонил голову.
— Это путешествие наша последняя надежда, — заявил он. — И не только в отношении кольца.
— Ты прав. Путешествие это наш последний шанс на победу, — согласился Гэндальф. Весь юмор исчез из его тона при следующих словах: — Но ему будет тяжело.
— Арагорн будет не один, ты пойдешь с ним.
— Я не могу обещать, что буду присматривать за ним на протяжении всего путешествия, Элронд, — вздохнул волшебник. — Я столкнусь со своими собственными испытаниями, как и он. И у остальной части Братства будут свои испытания.
— Кое-кто ставит Арагорна выше себя. Он делал это много лет.
— Я полагаю, ты говоришь о Леголасе? Он молод, Элронд. Возможно, слишком молод для этого путешествия.
— Как и Перегрин Тук и все хоббиты.
— Хоббиты могут удивить всех, кто их окружает, Элронд, включая меня.
— И все же самое невинное из сердец легче всего совратить, ты это знаешь.
Когда волшебник промолчал, Элронд шагнул вперед, его длинные мантии скользили по каменному полу.
— А как насчет хранителя кольца, Гэндальф? Как насчет Фродо?Путешествие уничтожит его, даже если он выживет.
Волшебник долго не отвечал. Затем он с улыбкой поднял голову и встретился с суровым взглядом лорда эльфов.
— Но у него есть Сэм. И он поможет ему в этом путешествии.
Элронд покачал головой.
— Этого будет недостаточно. Ты хорошо знаешь силу кольца, силу Саурона. И эта сила растет, даже пока мы говорим. Я знаю, что ты доверяешь Фродо, но простые хоббиты не могут надеяться на победу в такой тьме.
— Ты недооцениваешь силу дружбы, Элронд.
— Дружбы недостаточно! Она может помочь сдерживать тьму, может на время погасить соблазн кольца, но Саурон не прекратит своих попыток привлечь к себе Фродо!
— Ты так беспокоишься о Фродо и Сэме, но готов послать Леголаса на помощь своему сыну?
Лорд эльфов застыл при словах волшебника, его глаза потемнели от гнева. Он резко выпрямился перед древним Майаром.
— Ни Леголас, ни Арагорн не несут Единое Кольцо, Гэндальф. — Он снова посмотрел в окно, его взгляд упал на светловолосого эльфа, который отдыхал на траве между двумя мужчинами.— Братству потребуются воины, а он один из лучших в Лихолесье. И, кроме того, возможно, что его молодость будет работать нам на руку. Его душа чиста, и это поможет всему Братству, когда они приблизятся к Мордору.
— Эта чистота может помочь даже Фродо, — закончил волшебник. С мрачным взглядом он присоединился к эльфу у окна. — Возможно, ты прав, по крайней мере, в этом вопросе. Однако нельзя избежать того факта, что Трандуил не будет доволен тем, что ты отправил его сына в Мордор. — Он с весельем в глазах посмотрел на лорда Имладриса. — И тем более в компании сына Глоина.
— Тогда хорошо, что не я расскажу ему о решении его сына, — сказал Элронд с улыбкой.
— А кому посчастливилось выполнить эту обязанность?
— Моим сыновьям. Они уехали сегодня рано утром, после того, как попрощались с Братством.
— Не слишком ли жестоко посылать своих детей навстречу гневу короля и отца? — со смехом спросил Гэндальф.
— Ничего другого они не заслуживали. Полагаю, ты слышал о пари, которое они заключили с Эстелем?
Хотя волшебник заметил, что Элронд называл рейнджера эльфийским именем, но промолчал, покачивая головой.
— Просветишь старика?
— Они поспорили, что Эстелю удастся столкнуть Трандуилиона в самое большое озеро в Имладрисе.
— Я предполагаю, что победил Эстель.
— Да. Но я подозреваю, что близнецы хотели, чтобы он победил.
— Тогда это действительно достойное наказание — послать их рассказать Трандуилу о решении его сына. — Гэндальф замолчал, весело улыбаясь. — Хотя я думаю, что, возможно, было бы менее жестоко отпустить их с Братством, чем отправить к Трандуилу.
***
В саду Ривенделла, Боромир, сын Денетора, устало провел рукой по лицу, не веря тому что видел перед собой. Наследник престола Исильдура и тысячелетний принц Лихолесья сидели на траве и сердито глядели друг на друга. — Я не верю, что короткий отрезок веревки, привязанный к изогнутой палке, превосходит лезвие, которое… — Палка? — недоверчиво прервал его эльф. — Друг мой, эта «палка» станет причиной твоей кончины, если ты не откажешься от своих слов. Подавив стон, Боромир закрыл глаза и попытался подумать о счастливых вещах, которые не имели ничего общего с эльфом и рейнджером перед ним. Такие вещи, как знамена и белые башни, которые сияли на утреннем солнце, и младший брат, который, хотя и раздражал, но никогда не вызывал такой головной боли как час в компании эльфа и следопыта. Он наткнулся на этих двоих, когда они лежали в траве у ручья. К его удивлению, они сразу пригласили его присоединиться к ним, и по своей глупости он согласился. Наслаждаясь красотой окружающих садов, Боромир с удивлением понял, что эльф и рейнджер очень дружны, хотя он заметил это еще на Совете. Через несколько минут после того, как он присоединился к ним, возникла дискуссия об их оружии. Поначалу его позабавили жаркие дебаты, он даже высказал свои мысли в надежде разжечь спор. Но по мере того, как обсуждение продолжалось, когда аргументы как человека, так и эльфа становились все более унизительными, не говоря уже об угрозе телесных повреждений, он решил не влезать в их спор, чтобы не оказаться посередине. Однако Арагорн и Леголас, похоже, не не собирались останавливаться, что и привело к его нынешнему затруднительному положению. Боромир тяжело вздохнул, когда эльф и рейнджер продолжали спорить. — Это последний раз, когда я произнесу эти слова, Леголас… — И это только потому, что я убью тебя своим оружием, прежде чем у тебя появится шанс произнести еще одну ложь! В голове Боромира мелькнула мысль, что, возможно у Братства в компании наследника Исилдура и принца Лихолесья не будет даже небольшого шанса на успех. Скорее всего, отчаянно размышлял он, все они будут убиты толпой приближающихся орков, в то время как эти двое будут препираться из-за того, чье оружие наиболее подходящиее для убийства этих самых орков. Однако он быстро отбросил эту мысль и постарался сосредоточиться на споре. — Лук. — Меч. — Лук. — Меч. — Лук. — Меч. — Лук! Мысли Боромира перешли к остальной части Братства. Чем больше времени он проводил с кем-либо из членов компании, будь то человек, хоббит, эльф, гном или волшебник, тем больше они сбивали его с толку. Хоббиты, которые сначала казались веселыми, но простыми существами, показали непоколебимое чувство верности и дружбы, не говоря уже об удивительном упорстве, и не только в вопросах еды. Фродо, в частности, заинтриговал его, в нем был острый ум. С каждым днем, прошедшим в эльфийской долине, уважение Боромира к этому хоббиту росло, как и садовнику, который следовал за Фродо как любимый и преданный пес. Но временами Боромир видел беспокойство в глазах Сэмвайса Гэмджи. Мерри и Пиппин, с другой стороны, принесли свет и смех. Гном Гимли казался самым незамысловатым членом Братства. Признаки неистовой преданности и хорошо отточенных боевых навыков стали очевидны в течение нескольких минут после встречи с гномом. По какой-то причине казалось, что между гномом и принцем Леголасом существует большая неприязнь, и Боромир долго ломал голову над этим, прежде чем простой вопрос кузенам хоббитам открыл ему причину их вражды. Леголас Трандулион озадачил его, как и все эльфы. С момента их первой встречи Боромир был очарован тем, как эльф, казалось, сливался со своим окружением, становясь незаметным. Тайком бросив взгляд на эльфа, который сидел рядом, Боромир обнаружил, что Леголас смотри на него, при этом продолжая спор с рейнджером. Смущенный тем, что его застукали за подсматриванием, Боромир отвел взгляд, но, когда снова взглянул на эльфа, тот ему просто улыбнулся. Боромир часто опасался приближаться к сыну Трандуила, никогда не был уверен, будут ли ему рады. Однако до сих пор принц был вежливым, даже любезным, и Боромир почувствовал, что они могут стать товарищами. Тем не менее, несмотря на их зарождающеюся дружбу, Боромир по-прежнему ломал голову над эльфом, пытаясь предугадать его настроение. Временами принц был веселым, а в следующую секунду останавливался, и в его глазах Боромир видел водоворот эмоций. Часто в глазах принца была грусть, надежда, гнев, смешанный с яростью, иногда счастье и многие другие эмоции, которые Боромир не мог выразить словами. Однажды ночью в Зале Огня, когда эльф пел звездам, любопытство Боромира пересилило, и он нерешительно спросил рейнджера о принце Лихолесья, не зная, как тот отреагирует на такой вопрос, и еще меньше уверен в том, хочет ли он вообще что-то у него спросить. Рейнджер молча посмотрел на него, а затем ответил, что сын Трандуила провел в Средиземье слишком много лет. Гэндальф тоже был загадкой, хотя и по-другому, чем принц эльфов. Боромир знал Митрандира с юных лет, впервые они встретились в Гондоре, и за несколько лет до этого слышал истории о Сером Волшебнике. Его немало утешила мысль о том, что Гэндальф будет сопровождать Братство. Он был убежден в том, что если в Средиземье есть кто-нибудь, кто мог бы выполнить такую безнадежную задачу, как уничтожить Единое Кольцо, это будет волшебник. Тем не менее, в течение последних недель, когда он видел Гэндальфа в Ривенделле, то начал подозревать, что древний Майар чувствовал тяжесть путешествия так же сильно, как и он, если не более. Последним в компании был рейнджер. С того первого дня в Зале Нарсила, а затем позже на тренировочном поле, где он наблюдал, как этот человек праздновал победу принца эльфов над лучниками Ривенделла, мнение о нем у Боромира постоянно менялось. Время от времени, когда он смотрел на наследника престола Гондора, ему вспоминались слова Бильбо на совете Элронда. — Из пепла пробудится огонь. Из теней возникнет свет. Восстановленным будет лезвие, которое было сломано. И некоронованный получит корону. — Лорд Боромир? Вырвавшись из своих мыслей, Боромир посмотрел на наследника трона Гондора, затем на принца Лихолесья, оба выжидающе смотрели на него. — Какое оружие ты считаешь лучшим? Меч или, как утверждает этот глупый эльф, лук? — последнее слово мужчина произнес с таким пренебрежением, чем вызвал раздраженный взгляд эльфа. Боромир поспешно пытался сосредоточиться на настоящем. — Не думаю, что могу судить об этом, — ответил он. — Я сам предпочитаю меч и научился пользоваться им лучше чем луком, поэтому я не думаю… — Вот! — победоносно воскликнул рейнджер, и Боромир начал подозревать, что этот спор начинался между ними и раньше. — Однако, — поспешно добавил он, увидев, как взгляд эльфа стал жестче, — я уверен, мой младший брат скажет, что лук — лучшее оружие. Эльф и рейнджер переглянулись. затем посмотрели на сына Денетора, который беспокойно ерзал под их пристальным вниманием. — Значит снова ничья, — объявил Леголас, переводя взгляд на Арагорна. — Наверное. По крайней мере, на данный момент. — Это еще не конец, — согласился Леголас, его голубые глаза блестели. Однако прежде чем было произнесено еще одно слово, и человек, и эльф одновременно взглянули в сторону дома. Боромир удивленно посмотрел на них. Он ничего не услышал. Рейнджер кивнул в сторону главного здания, и в его серых глазах появился веселый блеск. Взгляд Леголаса, напротив, потемнел, он сжал губы в тонкую линию. — Не надо, — прорычал он Арагорну, но рейнджер широко ухмыльнулся. Только тогда Боромир увидел из-за густых кустов гнома. Бросив быстрый вопросительный взгляд на Арагорна, он задумался над тем, как этот человек смог услышать приближающегося гнома, когда он сам ничего не слышал. И снова его мнение о рейнджере изменилось. — Гимли! — крикнул Арагорн. — Можешь присоединиться к нам? — Клянусь Исильдуром, что однажды я воткну стрелу тебе в спину, — пробормотал Леголас. Сын Глоина остановился, осматриваясь и пытаясь понять кто его звал. Увидев двух мужчин, гном поднял руку в знак приветствия. — Да, я был бы рад разделить вашу компанию, Арагорн! — сказал он в ответ так громко, что Леголас вздрогнул. Только когда Гимли был в нескольких ярдах от группы, он, казалось, заметил Леголаса. Однако, поскольку было уже слишком поздно отступать, он упрямо продолжал идти вперед, пока не остановился перед тремя товарищами. Боромир с любопытством наблюдал за ним, гадая, как он отреагирует на эльфа после их последней враждебной встречи в Зале Огня. — Доброе утро, парни, — поприветствовал Гимли двоих мужчин.— Господин эльф, — добавил он с каменным выражением лица, бросив пренебрежительный взгляд на принца, который ответил таким же взглядом. — Присядь с нами, Гимли, — ответил Арагорн, указывая на землю рядом с ним. — Если мы собираемся путешествовать вместе, лучше всего привыкнуть к компании друг друга. — Каким бы болезненным ни был этот процесс, — пробормотал Леголас себе под нос. Не обращая внимания на довольно громкий комментарий своего друга, Арагорн спросил как Гимли провел утро. Он достал из кармана светло-серой рубашки длинную деревянную трубку и медленно набил ее сильно пахнущей смесью трав, прежде чем зажег ее маленьким кремнем. На лице Гимли появилась ухмылка, когда он переглянулся с рейнджером, и через несколько секунд гном тоже зажег трубку. Только когда Боромир увидел густые клубы дыма, которые начали подниматься в небу, отчего Леголас ощетинился от неудовольствия, он осознал, что Арагорн хотел рассердить эльфа, который ненавидел запах табака. Эльф с отвращением поморщился, но не сказал ни слова, и Боромир понял, что происходило что-то, чего он не мог понять. Это была битва воли. Арагорн подстрекал принца сделать какой-нибудь комментарий или потребовать, чтобы он и гном бросили курить. Однако Леголас не собирался сдаваться перед сыном Глоина, и Арагорн знал это. Игра растянулась на долгие минуты. Боромир напрягался каждый раз, когда струйка дыма летела в сторону эльфа. И каждый раз, когда принц морщился от запаха, гном и человек ухмылялись. Боромир уже был уверен, что эльф собирается сказать что-то резкое, как услышал громкие голоса. И через секунду Сэм, Мерри, Пиппин и Фродо появились на тропе. Боромир поспешно кивнул им, надеясь, что никто не заметил его нервозности. Кузены широко улыбнулись, когда они заметили других членов Братства, и немедленно двинулись к ним. — Привет! — воскликнул Мерри, садясь рядом с Арагорном. — Хорошее утро, не так ли? Боромир кивнул вместе с рейнджером, не сводя глаз с эльфа, который, казалось, напрягся при виде хоббитов. Пиппин без дальнейших церемоний присоединился к своему кузену, потащив за собой Фродо и Сэма. Сэм наблюдал за человеком и гномом, пока они курили свои трубки. Вдыхая легкий запах дыма, он оценивающе посмотрел на трубки, прежде чем наклониться к Леголасу. — Простите меня, мистер… — Он остановился, увидев как эльф приподнял бровь. — Я имею в виду, извини, Леголас, но я думал, что тебе не нравится, когда мистер Страйдер курит трубку. — Ему не нравится, — ответил Арагорн, прежде чем эльф успел сказать хоть слово. И глубоко вдохнув дым, выпустил его сквозь зубы в сторону принца, и Леголас резко закашлялся. Без предупреждения компанию прервал внезапный ворчливый голос. — За много лет, что я скитался по Средиземью, вы двое — самые глупые из всех существ, которых я когда-либо встречал. И это включает в себя нашего Тука. Все повернулись и увидели Гэндальфа, который приближался к ним. Пиппин с негодованием посмотрел на волшебника, который только усмехнулся, и со стоном опуститься на траву. — Если я увижу, что ты снова поступаешь так с Леголасом, Арагорн, — предостерег Гэндальф рейнджера, снимая свою шляпу и кладя ее на траву, — твои колени снова познакомятся с моим посохом. Леголас снова закашлялся, но удовлетворенно посмотрел на рейнджера, который раздраженно нахмурился. — Ты всегда на его стороне, — пожаловался Арагорн, потушив трубку. — По уважительной причине, — хрипло вставил принц, но у рейнджера не было возможности ответить, когда высокий, писклявый голос Пиппина прервал разговор. Молодой хоббит повернулся к эльфу, который все еще пытался откашляться от дыма. — Леголас? — спросил хоббит, склонив голову набок. — Откуда ты знаешь Страйдера? Леголас еще раз закашлялся, прежде чем сосредоточить все свое внимание на хоббите. — Прошу прощения, Пиппин, — хрипло ответил он, — но я не понимаю, о чем ты говоришь. Пиппин нахмурился, обдумывая свой вопрос. — Просто на совете ты, казалось, знал о нем очень много, больше, чем кто-либо другой. Леголас кивнул, обдумывая слова хоббита. — Да, — признал он. — Я знаю рейнджера много лет, даже раньше, чем он узнал себя как Арагорн. — Я все еще думаю, что ты должен был сказать мне, — мрачно пробормотал рейнджер, убирая трубку в один из своих многочисленных карманов. — Но пока мы говорим о моем прошлом, эльф, есть кое-что, что меня озадачило со времен Совета. Леголас испытующе посмотрел на него. — И что это? — Скажи мне, почему после всех этих лет когда мы старались скрыть мою личность, ты решил объявить меня наследником Гондора перед представителями всех свободных народов Средиземья? — В то время это казалось хорошей идеей, — пожал плечами эльф. Боромиру с трудом удалось подавить смех, в том время как рейнджер сердито посмотрел на своего друга. — Это далеко не удовлетворительный ответ. В разговор внезапно вмешался хриплый голос сына Глоина, и все посмотрели на него. — Не стоит обвинять эльфа, Арагорн, — объявил он, и в его темных глазах вспыхнул злорадный блеск. — Ибо он не виноват в том, что не может хранить секреты. Я никогда не встречал остроухого, который мог бы держать язык за зубами больше, чем на несколько секунд! Арагорн застонал и схватился за голову при словах гнома, и Боромир очень захотел присоединиться к нему, потому что Леголас резко вскинул голову и уставился на Гимли. — Следите за своим языком, господин гном, — сплюнул он угрожающим тоном. — Ибо было бы прискорбно, если бы Братство потеряло одного члена до того, как покинуло эту долину. Вместе с хоббитами Боромир широко распахнул глаза, когда лицо Гимли потемнело, и казалось, он увеличился в размерах. — Это будет безрадостный день, когда эльф сможет меня победить! — парировал он, вскакивая на ноги. Смеясь, Леголас тоже встал, но на этот раз в его смехе не было обычного веселья. — Не искушай меня, сын Глоина, — отрезал он. — Я видел больше сражений и встречал больше врагов чем ты когда-либо за короткие годы своей жизни, и… — И я видел гораздо больше, чем ты, Трандуилион! — без предупреждения прервал Гэндальф громко. Эти слова мгновенно прорезали острую, как бритва, атмосферу, и тотчас же и эльф, и гном с щелчком закрыли рты, выглядя несколько удивленными. Все кроме Арагорна, который начал массировать лоб костяшками пальцев, замолчали, и семь пар глаз устремились на древнего Майара. Гэндальф тяжело вздохнул и посмотрел на членов Братства, которые представляли каждую из четырех основных рас Средиземья. Он пристально посмотрел на каждого хоббита, человека, эльфа и гнома с серьезным выражением лица. — Я не хочу тратить все свое время пытаясь помирить глупых хоббитов, упрямых гномов и эльфов, и безрассудных людей, — проворчал волшебник. — И поэтому я ожидаю, что каждый из вас, — он впился взглядом в смущенного принца Лихолесья и покрасневшего сына Глоина, — должен подружиться друг с другом, что бы ни произошло между вами или вашими отцами за прошедшие годы. Это путешествие будет достаточно утомительным и без ваших ссор, так что вы все будете воздерживаться от споров между собой. Если это все же произойдет, несмотря на мое предупреждение, я не хочу слышать о них. И надеюсь каждый из вас приложит все силы, чтобы такое событие не дошло до моих ушей Это ясно? Волшебник дождался, пока все члены Братства кивнут, прежде чем поднялся на ноги. Смахнув траву со шляпы, он водрузил ее себе на голову и еще раз оглядел всех. — А теперь я собираюсь оставить вас в покое на время. И надеюсь, что каждый из вас очень внимательно подумает о моих словах, если только у вас нет особого желания превратиться во что-то ужасное, — он сделал паузу и взглянул на бледного Сэма. Тихо фыркнув, волшебник развернулся и зашагал в сторону дома. Когда Майар скрылся из виду, Боромир обеспокоенно оглядел своих товарищей. Хоббиты, по крайней мере трое, сидели с открытыми ртами, глядя вслед волшебнику. На губах Фродо играла крошечная улыбка, в глазах было веселье. Гимли покраснел еще больше, чем несколько минут назад, и в глазах пылали смущение и ярость, когда он смотрел на сына Трандуила. Леголас, со своей стороны, казался более обиженным, чем кто-либо другой, когда его отчитали. А Арагорн просто ссутулился еще больше, и, казалось, размышлял, расхохотаться ли ему или удариться головой о ближайшее дерево. Наконец, как и следовало ожидать, тишину нарушил Мерри, сильно толкнув Пиппина в бок. — Это все твоя вина, — прошипел он своему кузену. — Моя? — возразил молодой Тук. — Почему? — Если бы ты не задал вопрос откуда Леголас знает Страйдера, Леголас и Гимли никогда бы не вступили в спор! — Нет, джентльмены, я думаю, можно с уверенностью сказать, что это их вина, — вмешался Арагорн, кивая на Леголаса и Гимли. — Если бы эти двое не были так настроены на драку даже из-за малейшего оскорбления, то Гэндальф не стал бы… — Моя вина? — прервали его одновременно эльф и гном. Понимая, что они заговорили в унисон, каждый в ярости повернулся к другому. — Это твоя вина, эльф. И тебе стоило бы хоть раз признать это! — возмутился Гимли. — Разве ты не слышал, что неподобающе обвинять невиновных? — ответил Леголас, его глаза ожесточились. Гимли тут же вскинул голову. — Я уверен, что твой отец много знает об этом! — проревел он принцу эльфов. Боромир взглянул на рейнджера. Однако Арагорн просто покачал головой в сторону спорящей пары и поднялся на ноги. — Это твоя вина! — снова прошипел Мерри Пиппину. — Но Страйдер сказал, что это они виноваты! — запротестовал Пиппин. — Твой отец посадил моего отца в темницы без уважительной причины! — проревел Гимли, делая шаг ближе к эльфу. — Твой отец вторгся в мой дом! Это достаточная причина! — выстрелил в ответ Леголас. Когда кто-то тронул его плечо, Боромир вздрогнул и увидел Арагорна, который стоял рядом с ним с улыбкой на лице. — Пойдем, лорд Боромир. Возможно, в этой долине есть более мирное место, чем это. Немного поколебавшись, Боромир поднялся с земли и с улыбкой наклонился к рейнджеру. — Я думаю, что виноват один рейнджер, который подстрекал принца Леголаса. — Да, и я должен согласиться с тобой, — ответил Арагорн. — Но пока остальные не осознают этого, я в безопасности, не так ли? — Ты в безопасности, пока никто не скажет им о твоей роли в этом споре, — невинно ответил Боромир. Наследник престола Гондора медленно кивнул, и на его губах появилась легкая улыбка, когда он огляделся вокруг, глядя на высокие скалы, деревья, пышные сады, и спорщиков между ними. — Я думаю, лорд Боромир, путь до Мордора будет долгим. — Это точно, — согласился Боромир.***
Стоя на ступенях главного дома, Гэндальф Серый и лорд Элронд Передхил наблюдали за Братством Единого Кольца с некоторым опасением. Принц Лихолесья догнал наследника Гондора, требуя, чтобы спор о превосходстве лука по сравнению с мечом был разрешен раз и навсегда, при этом стоило взять гнома в качестве мишени. Сын Глоина яростно зашагал следом за ними, бормоча себе под нос о лживости эльфов. Четыре хоббита начали громкую дискуссию о том, как лучше всего приготовить грибы, но Фродо, казалось, слегка отвлекся, прижав руку к кольцу, что было спрятано под его рубашкой. Боромир, сын наместника, следовал за остальными товарищами с сомнением в глазах. — Похоже, что все Средиземье обречено, — прокомментировал Гэндальф. — Так может показаться на первый взгляд, — ответил Элронд, затем развернулся и вошел в дом.
