Снежная сказка, или Музы идут на абордаж

В приглушённом свете кухни особенно ярко горел огонёк свечи под заварником, внутри стекла также сиял янтарь – красота, да и только. Я отмечала это лишь мимоходом. Всё моё внимание было поглощено разливанием чая – по случаю достала праздничный сервиз. Таинственные барышни умиротворённо, но щеголевато замерли у стола, прямые, как мачтовые сосны. На пуговицах и аксельбантах плясали золотистые отблески. Царила тишина. Моя растерянность не могла ускользнуть от внимания. - Итак, я вижу, вы несколько озадачены, но давайте всё проясним. Нам предназначено сотрудничать, - воодушевлённо провозгласила Анна и приосанилась: - Я отвечаю за вдохновение и оптимизм, без меня авторам никуда! Особенно в кризисе! - Я отвечаю за дисциплину и критику, - сдержанно отметила Фрида, вздёрнув бровь, - без меня авторам тоже никуда. Они с Анной снова мельком переглянулись. Между ними снова скакнула холодная искра. Ну что ж, объяснимо, конфликт очень знакомый. Однако вступила Инга: - Моя ипостась – мастерство и совершенствование. Вы сами понимаете, - деликатно прибавила она, эффектно отбрасывая чёлку. Я вежливо кивнула, но смятение не проходило. Обычно моими музами выступали вполне конкретные личности. А тут – ни дать ни взять персонажи из искусства классицизма. Аллегория Добродетели, аллегория Справедливости, и тэ дэ и тэ пэ. А тут у меня Вдохновение, Дисциплина и Мастерство. Не сказать, чтобы плохо, но формат непривычный. - Вы молчите, вас что-то смущает? С неловкой виноватой улыбкой я поделилась сомнениями. Анна не обиделась: - Понимаю! Почти всегда считалось более понятным вдохновение частное, личное, но мы являем собой воодушевление первозданное... - Нефильтрованное, - лениво вставила Фрида. Фрау фон Тирпиц метнула в неё осуждающий взгляд. Инга сощурилась ещё больше, стараясь не прыснуть. Нет, всё-таки девчонки были вполне живыми, и я понемногу расслаблялась. Даже решилась на другую откровенность. Меня смущало, что передо мною девушки. Никаких предубеждений, боже упаси, но каждому своё, и до настоящего момента меня вдохновляли исключительно мужчины – короче, у меня были не музы, а «музыкИ». А тут вон оно как. Хотя огромный вопрос, а стоит ли связывать творчество исключительно с эросом и прочей романтикой. - Ну, это, ваше благородие, зря беспокоитесь! – весело пожала плечами фройляйн Шеер. – Романтическую дурь – выкинуть на мороз! Мы тут не пингвинов е... - Фрида!!! – вскипела фрау Тирпиц. - Не чепухой заниматься явились, - хулигански-удовлетворённо продолжила та. – Наши задачи самые что ни на есть практические. - Короче, мы команда экстренного спасения, - вступила фройляйн Ингеноль. – А что до нашей сущности, то мы и правда не совсем привычные персонажи. Мы, музы, сущности абстрактные. А это значит, у нас сотни обличий: подстраиваемся под каждого автора отдельно и воплощаем всё то, чем он горит. Своеобразный сплав, можно сказать. Мы никто и вместе с тем кто угодно. Объяснение звучало туманно, хотя исчерпывающе. Моя оторопь пока не проходила. Ладно, была не была, раз у нас пора тупых вопросов – едем дальше! - Постойте, а почему вы, как бы, ну... Почему именно флот? Ведь горю-то я – авиацией! Я тут же устыдилась сказанного. Такое чувство, что не рада и разочарована. Но ведь и правда непонятно: я угорала по самолётам, и все это знали, и даже мой псевдоним в интернете об этом говорил. К тому же, в узком кругу посвящённых было широко известно, что я веду двойную жизнь. И это выходило за рамки того, что днём я заурядный белый воротничок на предприятии, а вечерами вся из себя писательница и богема. С лета позапрошлого года я являлась комендантом аэродрома, скрытого от посторонних глаз. На картах для живых лётчиков он не значился. Зато туда постоянно заходили на посадку обитатели Вечности, в основном, немцы и русские, изредка кто-либо другой. Правда, последнее время, когда подъёмная сила моего душевного порыва стала падать, я отметила, что и нагрузка на аэродром уменьшилась. Последнюю неделю полосы и вовсе пустовали, хотя я не отдавала указаний о закрытии воздушной гавани. Но лётчики меня будто бы избегали... И ведь фишка в том, что здесь многое живёт своей жизнью и происходит без моего непосредственного участия. С одной стороны, здорово: мне не приходится метаться везде с горящей жопой наподобие героев Артура Хейли. С другой стороны, я, Хранитель, с неприятным холодком внутри ощущала, что теряю связь с местом, которое мне доверено и утрачиваю Силу. И теперь я радовалась хоть какому-то движу, но всё равно недоумевала. - Извините за неловкость, но меня просто никогда не навещали флотские офицеры. Ну, просто... где море, а где я? - А как же детские воспоминания? – с тёплой укоризной проговорила Анна. – Можно подумать, это не вы когда-то зачитывались рассказами Станюковича и Житкова! - И в третьем классе прятали под партой книги Джека Лондона, - поддакнула Инга. - А «Два капитана»? - А передачи об исследованиях Кусто? - А «Робинзон Крузо»? И шоу «Последний герой»? - А «Пираты Карибского моря»? Стоп, стоп, да они и правда знали чуть не всю мою подноготную! - Про «Остров сокровищ» я вообще не говорю! – припечатала Фрида. Всё. Сдаюсь. Я даже выразительно всплеснула руками. - Но откуда вам всё это известно? - До потому, что музам перед воплощением предстаёт история пристрастий подопечных, - пояснила Инга. – Правда, лишь до определённого момента. Вот сейчас мы не знаем, что увлекло вас в последнюю неделю или две. А это было бы любопытно, знать, чему мы обязаны нашей форме воплощения. Странно, очень странно. Фройляйн Ингеноль посмотрела на меня приглашающе. Я затупила, как на собеседованиях, когда говорят: «Расскажите о себе». Более того, мне вдруг стало стыдно, в какую помойку я превратила своё сознание, потребляя вообще несочетаемый контент. - Ну... а вам обязательно знать прям про всё? – несчастным тоном отозвалась я. - Весьма желательно, ведь это поможет нащупать творческие стимулы, - вежливо, но решительно заявила фрау Тирпиц. Ну вот, только явились, а уже взялись за меня вплотную – контент-анализ и всё такое. Я со вздохом притащила ноутбук и начала демонстрировать, чем упарывалась последнее время. Раньше говорили: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда...», а сейчас говорят: «Надо принять свой кринж». Вопрос только, примут ли его остальные. Всё бы ничего, мы дружно поумилялись Сейлор Мун, и мои музы благосклонно признали своё сходство с мультяшными воительницами. Затем признали и то, что их имена – дань моему увлечению Германией начала двадцатого века. Но потом мне стало как-то не по себе, чёрт его знает, почему. Однако злополучная вкладка с открытым плеером не ускользнула от зоркого взгляда. - М-м-м, «Террор», - мечтательно произнесла Фрида, - звучит красиво... - Ну да, тебя хлебом не корми, дай кого-нибудь потерроризировать, - съязвила Анна. - Подумаешь, мне не стыдно! Было бы дело правое, а так – я готова хоть сейчас отправить подлодки к берегам Беларуси! Инга прыснула: - Откуда ты знаешь, что там про подлодки, по-моему, там про французскую революцию! Робеспьер и все дела. Мне нравилось, что они заговорили, как нормальные люди, но иррационально не нравилось их любопытство. - Вообще-то там о полярной экспедиции и поисках Северо-Западного прохода. - О, так это же чудесно! - воскликнула фрау Тирпиц. – Это же как раз наш профиль. Давайте включим фоном и наконец-то уж попьём чаю, а то мы что-то отвлеклись. Она вздохнула с ноткой осуждения и покосилась на клюквенный зефир, который так и не сподобилась попробовать. И прибавила: - По-моему, самое то для приятного вечера. Да уж, подумала я, самое то. Особенно приятно есть вкусняшки и наблюдать, как кого-то там то разрывают на части так, что весь снег в кровище, то кому-то пальцы ампутируют крупным планом, восхитительное зрелище... Но смутило моих гостий совсем иное. Инга неожиданно щёлкнула на паузу, а затем начала избирательно прокручивать кадры – а затем обернулась ко мне и прищуром своим вдруг напомнила, прости Господи, Гейдриха. - Так, - строго сказала она, - когда мы отправились на миссию столь многочисленным составом, я сразу поняла, что всё неспроста. Как вас угораздило втрескаться в трёх капитанов сразу?! Это что за распыление сил? Я чуть не подавилась чаем. Медленно, но верно уши мои наливались жаром. Ведь я никогда не считала себя легкомысленной увлекающейся особой... - А главное, - вступила Фрида, - вам ведь известно об умножении сущностей, и вот вы не смогли ради вдохновения удовольствоваться прототипами, а вместо этого... Она поглядела на винтажных моряков, обвела всю честную компанию орлиным офицерским взором и скорбно провозгласила: - Девочки, что же с нами стало. Я уже готова была сквозь землю провалиться. Точнее, сквозь пол. Прямо в подвал к банкам с вареньем. Пусть бы там даже сидел Неписец, ещё и лучше – сожрал бы меня, и дело с концом, избавил бы от стыдобищи. - Отставить этот дебилизм! – вдруг рявкнула Анна. Все аж подскочили – от неё, дамы интеллигентной, такого тут, пожалуй, никто не ожидал. - Господи помилуй, да ничего с нами не «становилось», - воскликнула она, - мы полностью самостоятельные персонажи! Все совпадения случайны! А вы обе дуры, и шутки у вас дурацкие! Запугали тут бедного автора. Этак она никогда больше в своей жизни ни одного захудалого кроссовера не напишет, а на них ведь львиная доля творчества держится! В общем, вы их не слушайте, - вздохнула фрау Тирпиц. – Да даже собственные мысли сегодня не слушайте и расслабьтесь – утро вечера мудренее. Отправляйтесь спать. А мы проведём совет, определим тактику и завтра же возьмёмся за ваше спасение! Против этой лучезарной решимости и командирского тона не находилось возражений, и Фрида с Ингой присмирели, а я последовала совету. Так на какое-то время у меня дома поселились загадочные незнакомки с германскими флотскими именами и чёрт-её-разберёт-какой метафизической природой...