Жизнь во дворце

Солнце клонилось к закату. На улицах постепенно становилось тихо. Везде становилось так тихо, словно никогда никого и не существовало на этой планете. Красивая тишина...она нарушается лёгким шелестам листьев и пением последних птиц. Всё готовилось погрузиться в ночную мглу.       Свечи не ярко горели в подобие столовой. Все ели молча, даже не смотря на остальных присутствующих. Изредка лишь дети смотрели друг друга, безмолвно, они не имели права разговаривать за столом. Их отец ел даже с закрытыми глазами, это было им на руку, так как Цинский Китай замечал любые мелочи, а если у него ещё и плохое настроение, то может отсчитать буквально не за что, а этого не хочет никто из детей. –"Гонконг ничего практически не съел", — отметил у себя в уме Китай, а после перевёл взгляд на отца, — " если он заметит... " — тихий вздох, — " будет плохо ". Послышался тихий всхлип. Гонконг в буквальном смысле пихал в себя еду, он не хотел её есть и даже давился ей, так как старался съесть как можно больше и как можно быстрее, дабы поскорее уйти из-за стола. А начинал плакать, лишь по одной причине. Ему это уже всё надоело, если он не съест то на него будут кричать, не хочет этого и так хватает скандалов в доме. –Гонконг, — строгий голос отца заставил мальчика испугаться и поднять на него глаза. Испуганный взгляд Гонконга бегал по братьям, Китай делал вид, что его тут вообще нет и откнулся в свою тарелку, а Макао же наоборот в непонимании смотрел на всех, ведь при младших старались не скандалить, ему всего восемь лет, рано ещё знать о том, что творится в доме. Цин конечно же заметил, то что Макао достаточно сильно заинтересован в их с Гонконгом разговоре, не порядок, -- Макао. Иди к себе. –Но я ещё не всё съел, -- захотел возразить младший, но китаец ударил по столу. –Быстно пошёл вон! Макао чуть вздрогнул, но быстро кивнул и встав со специальной подстилки он поблагодарил отца за еду и без задней мысли убежал из подобия столовой. Раз ему сказали уходить -- то он должен это сделать. Теперь в этой комнате остаётся два ребёнка и один взрослый, который смотрит прямо в глаза Гонконга далеко не добрым взглядом. –И какая же причина того, что ты ноешь? — ответа он не получил из-за чего разозлился ещё больше. Цин ненавидит когда не отвечают на его вопросы. Взрослый перевёл взгляд немного ниже и заметил то, что тарелка до сих пор полная и из неё не убавилось толком ничего, — какого чёрта ты не ешь? Парень прикусил нижнюю губу, начиная оправдываться. –Я не хочу, отец, можно я пойду в комнату? Меня тошнит от еды... Цин со злобой в глазах смотрел на сына, немного нахмурив брови. Тошнит его...мелкий уёбок. Как он вообще смеет так отвечать!? –Тебе еда не нравится? Она настолько ужасная, что ты не хочешь её есть? — он кивнул на Китая, который старался не обращать внимание на происходящие и ел лапшу дальше, — почему тогда твои братья едят? Гонконг опустил взгляд. Но ведь...но..причина вообще не та! Почему отец сразу думает, что дело в самой еде? –Отец, дело не в еде, -- мальчик сглотнул вязкую слюну, в глазах скапливалось всё больше слёз. Он ненавидит это давление, почему отец не может быть добрым? Но тем не менее от него сейчас ждут ответа, раз по его словам дело не в самой лапше. Но он практически ничего не мог сказать, лишь был готов плакать, — я..давно не ел, — Цинский Китай и без него должен это знать, сам ведь лишил сына еды, а по какой причине известно уже явно не кому-то из них. Мужчина выкидывает такое из головы почти сразу, ведь эта информация для него лишняя и не нужная, а Гонконг не желает это вспоминать, — и мне трудно возращаться к обычному приёму пищи, по чуть-чуть надо, — в сердце подростка поселилась небольшая надежда на то, что его поймут и отпустят, не может же его отец быть обычным тираном, которому плевать на чувства своих детей от слова совсем. –Гонконг, — строго сказал Цин, протягивая руку к тарелке Гонконга, подтягивая её к себе, что-то в душе мальчика кричало, чтобы он сейчас бежал или сказал, что он всё-таки голоден, но само тело не решалось на это, — ты не ел и говоришь, что надо по чуть-чуть? Что за бред?! — старший сорвался на крик, — большинство лишь мечтают питаться тем, что ешь ты! А теперь еда уходить в мусорку лишь потому, что ты не можешь потрепеть!? Ты страна! Тебя может ждать не одна сотня проблем, а то и войн, а ты не можешь съесть тарелку лапши, что ты за слабак такой!? — мужчина замахнулся и кинул тарелку прямо в сына. Еда упала на стол, а сама тарелка разбилась об пол, ведь мальчик успел увернуться. Это кажется разозлило отца, но бить остальную посуду он не собирался, — пошёл отсюда! Что бы глаза мои тебя не видели. Парень хотел было начать извиняться перед отцом, так как считал себя виноватым в случившейся ситуации, но решил этого не делать ради собственного блага, потому вскочил со своего места и пулей выбежал из комнаты.       Мужчина даже отбил сам себе аппетит этими разборками с Гонконгом. Ещё и сидит теперь на нервах, а виноват в этом будет средний сын. –Не благодарный! Такой же как и его мать. Теперь сиди и гадай, говорит ли он это своему старшему сыну или сам собой говорит, позабыв о Китае. –Ну знаешь, отец, — сказал Китай прожевав лапшу и положив пока палочки около тарелки, он считал неприличным говорить с прибором для еды в руках, — Гонконг расстроен теперь, — он посмотрел на дверь из комнаты думая над тем, куда пошёл брат. К себе в комнату или на задний двор пробрался. –Заткнись, Китай, я не разрешал тебе говорить, — Цин перевёл взгляд красных глаз, которые блестнули не добрым огоньком в свете свечей на старшего сына. Тот лишь цокнул, закатив глаза. –Прости, — извинялся он не искренне, а на кой чёрт если прав здесь он, а отец сам виноват в своём испорченном настроении. Китай посмотрел на свою тарелку и без лишних слов встал из-за своего места, — я наелся, — после этих слов он направился к выходу. Стоит ли говорить, что старший ребёнок был достаточно наглым, а может он просто разбирался в поведении людей в их дворце и знал, что отец ему данный момент ничего не сделает. Кто знает, Китай с детства был странной личностью.

...

Закрыв дверь он услышал в след лишь что-то на подобие: -"Кого я вырастил на свою голову?". В мыслях страший усмехнулся этому и отправился по коридорам, ему нужно было кое-что взять сейчас, а дальше пойдёт искать своего брата. –"Ты нас тихонько убиваешь, а не воспитываешь", — злобная улыбка появилась на его губах. Такие очевидные вещи, а ведь Цин думает, что его метод воспитание абсолютно правильное.

...

Гонконг сидел в углу своей кровати, обняв свои колени и уткнувшись в них лицом, тихо плакал. За что с ним так обошлись?! Отец ведь сам виноват, что довёл сына до такого состояния, но он не признаёт свою вину, так и ругает собственного ребёнка за это. Отвратительно, хуже некуда. –Прекрати ныть, — со злым шипением сказал Китай. Он пришёл к своему брату, узнав что тот был не на заднем дворе у него не оставалось вариантов того, где сейчас будет Гонконг, лишь его комната, — не плачь, — со вздохом сказал он, залезая на кровать к Гонконгу и усаживаясь рядом с ним, — меня раздражают когда кто-то плачет, — китаец совсем не умеет поддерживать, поэтому пытается как может, вроде что-то и выходит, но он не может переселить себя. Китай был достаточно жестоким ребёнком, так что удивительно, что пытался хоть что-то сделать, — я тебе сахара принёс, — он действительно сбегал на кухню и забрал сахар, вежливо попросил вернее, но не суть. Гонконг тихо всхлипывая, поднял голову и протянул свою руку к кубику сахара и сразу закинул его в рот. Давно он не ел хотя бы чего-то сладкого, он был благодарен брату. А после снова начав плакать, обнял его. Уткнувшись в плечо брата лицом он продолжал тихо всхлипывать. –Ну, ну, хватит этих твоих нежностей, — он тихо вздохнул, немного погладив брата по спине, — закончится это всё когда-то, но не сейчас. Просто подожди..