Сказка о Малфое

И в ту же секунду все сомнения Гарри исчезли. Он точно не был сумасшедшим; и здесь точно не был замешан хроноворот. Реакция лже-Поттера была нормальной реакцией человека, увидевшего нечто такое, чего он никак не ожидал увидеть. Нельзя обратиться по фамилии к самому себе. Во всяком случае, Гарри не мог этого представить. — Вот именно. Но кто же в таком случае ты? — спросил он, не надеясь на ответ, но пытаясь выиграть время. Он совершенно не представлял, что делать дальше. Человек оглянулся на дом и, схватив Гарри за рукав, потащил подальше, под прикрытие заиндевевшего кустарника. Гарри не сопротивлялся, но когда решил, что они зашли достаточно далеко, остановился. — Хватит, — резко сказал он. Человек остановился, тяжело дыша. Он уже успел взять себя в руки. — Гарри Джеймс Поттер к вашим услугам, — с вызовом произнес двойник. Гарри посмотрел на него уверенным и спокойным взглядом. — Не валяй дурака, — посоветовал он. — Любая проверка выявит правду. Кто ты? Человек присел на скамью, смахнув тонкий слой снега, явно настраиваясь на долгий разговор. — Зачем тебе? — Я думаю, что имею право знать, кто занял мое место в волшебном мире... и в постели моей девушки! — Гарри точно не стоило говорить последние слова, но он не мог сдержаться. — Имеешь... право, — согласился его двойник. — Но почему я должен удовлетворять твое любопытство? Что ты вообще здесь делаешь? Ты должен быть в аврорате... писать заявление. Черт, Поттер, почему вокруг до сих пор не кишат доблестные авроры, почему ты ведешь со мной какие-то разговоры? Чувство, что он знает этого человека, стало почти невыносимым. — С другой стороны... — лже-Поттер улыбнулся совершенно по-поттеровски, и Гарри опять не успел ухватить за хвост воспоминание. — Вы... с вами что-то случилось? Может быть... я мог бы устроить вас в Мунго. Там замечательные колдомедики, они вам помогут, правда! — Он потрясающе верно воспроизводил поттеровские интонации, насколько мог судить Гарри — сам он точно так же мялся бы, предлагая человеку подлечить мозги, и точно так же сочетал бы смущение с настойчивостью. Он как будто смотрел со стороны — на себя. Может быть, правда в Мунго? Видя, что Гарри молчит, человек небрежно оперся локтем на спинку скамьи. Спина его оставалась совершенно прямой. Гарри никогда бы не смог чувствовать себя уютно в такой позе. А для его визави она очевидно была привычной. И Гарри удивился тому, что не узнал его с самого начала. — Малфой, — сказал он. В зеленых глазах мелькнуло не удивление — скорее, молчаливое согласие. — Что ж, я снова тебя недооценил, — произнес слизеринец с внешностью Гарри Поттера. — Ты думал, я не узнаю тебя? — спросил Гарри, опять не зная, что делать дальше. После Выручай-комнаты и после того, что сделала Нарцисса Малфой в день Последней битвы, Гарри не был уверен, что считает их врагами. — Я думал, ты не вернешься, — напрямик заявил Малфой. — Ты имел к этому какое-то отношение?! — злость вспыхнула, как спичка. — Нет, — покачал черноволосой головой слизеринец. — Врешь! — Поттер, в этом случае наш разговор вообще не имеет смысла, — осторожно произнес Малфой. Этот тон и напряженно-выжидающее выражение лица выглядели настолько несвойственными настоящему Гарри, что он поморщился. — Фигово играешь, Малфой. — За четыре месяца никто не усомнился, — пожал плечами тот. — Но почему? — Гарри сделал шаг к скамейке и поднял Малфоя рывком, схватив за отвороты качественно пошитой мантии. — Как ты умудрился обмануть всех, зачем, для чего? — Сил не хватало, и Гарри уронил Малфоя обратно на скамейку и сам опустился рядом, беспорядочно хватая воздух ртом. Малфой посмотрел на него с иронией, сменившей испуг во взгляде. — Сильно досталось, Поттер? — Достаточно, — не стал скрывать Гарри. — Но я жив, вопреки твоим ожиданиям. — Ты жив, — не стал спорить Малфой. — И чего-то хочешь. Чего? Тон Малфоя был чересчур беспечным, а голос — чересчур напряженным, чтобы позволить поверить в эту беспечность. В неожиданном прозрении Гарри понял, что это играет ему на руку: уж если он не сможет прочесть и понять выражения своего собственного лица, грош ему цена. Малфою придется куда сложнее: Гарри несколько изменился за последнее время. — Пока не знаю, — ответил он осторожно. — Скажем так: для начала я хочу понять, что здесь происходит, черт возьми. Малфой посмотрел на него прозрачно-зелеными глазами. «Будет врать», — понял Гарри и, не особо заморачиваясь, без размаха заехал локтем по малфоевскому подбородку, с удовлетворением услышав, как клацнули зубы. «Язык бы не прикусил», — с запозданием подумал он. — Сука, — прошипел Малфой, морщась и осторожно трогая челюсть. — Это не так уж больно, — заметил Гарри. — У меня, видишь ли, Веритасерума под рукой нет, так что буду, извини, действовать другими средствами. Просто будь как можно ближе к правде, хорошо? — Узнаю школу Нотта, — пробормотал Малфой, и Гарри еле сдержался, чтобы не вцепиться в него снова. Но лишь кивнул. — Начинай. В первоначальной редакции малфоевского рассказа оказалось больше черных дыр, чем во всей вселенной. Гарри пришлось задать немало уточняющих и наводящих вопросов и чуть ли не клещами вытягивать ответы. По утверждению Малфоя, гениальная мысль подменить Поттера пришла в голову ему самому, без чьей-либо подсказки, когда прошел почти месяц после похищения, а о Герое до сих пор не было ни слуху ни духу. По поводу Малфой-мэнора уже было вынесено постановление о конфискации, родители собирались на материк, и вряд ли кто-то стал бы проверять, сколько Малфоев проживает за границей. К тому же, родители всегда могли утверждать, что сын решил начать самостоятельную жизнь и живет отдельно. — Ну да… — раздумывая, сказал Гарри. — Твое исчезновение наделало бы шуму — было бы странно, если бы Малфои молчали о пропаже единственного наследника. Значит, они в курсе? — Нет, — слишком быстро произнес Драко. — То есть… да, но в общих чертах. — Ты видишься с ними? — Нет, — снова сказал Малфой, и Гарри понял, что на эту тему он ничего больше от Малфоя не добьется. Месяц Малфой провел в том доме, про который Гарри читал в газетах, — создавал видимость логова Пожирателей, но главное — вновь и вновь просматривал в думосбросе свои воспоминания, стараясь сделать из себя Поттера. — И не противно было? — попытался спросить Гарри ехидно. Получилось зло. — Задача на выживание, Поттер. При чем здесь чувства? — тоже зло ответил ему Малфой. Гарри уставился на него, будто намереваясь применить легилименцию. Жаль, он так и не овладел этим искусством. — При том, — наконец ответил он. — Жить на материке с родителями, без каких-либо ограничений в правах — не самый плохой вариант. Не хуже, чем коттедж «Изумруд» и семейство Уизли. — Не забывай о перспективах, — проговорил Малфой. Проговорил грустно, будто именно сейчас прощался с этими перспективами. «Вернуться» было не самым сложным. «Поттеру» говорить почти не приходилось — достаточно было слушать, поддакивать и сочувственно кивать, когда Рон, Гермиона, Джинни, Невилл и другие, сидя рядом с его кроватью в уютной палате cв. Мунго, взахлеб и наперебой рассказывали, как искали его, как переживали и как верили в его возвращение. Сложнее стало, когда он вышел из палаты. — Малфой, я просто не верю, — покачал головой Гарри. — Неужели никто не додумался применить легилименцию? — Кто, Поттер? Кто? — в голосе Малфоя мелькнула непонятная горечь, как будто он немного сожалел о том, что все вышло так легко. Но этого не могло быть — значит, тут было что-то другое. — Ты не понимаешь, что было. Кому бы пришло в голову заподозрить меня в чем бы то ни было? И зачем использовать легилименцию, если я сам был готов рассказать все подробности своего похищения? Да в аврорате на меня дышать боялись. Стоило руку к голове поднести, тут же бежали с зельями. Может быть, в другой ситуации другие люди и задумались бы… но сейчас — кому? Ни Дамблдора, ни Волдеморта, ни Снейпа. Грюм еще мог бы наставить аврорат на путь истинный… увы, война обошлась нам слишком дорого. — А ты действительно хороший политик, Малфой, — отметил Гарри. — Вот только со мной — не надо. Не надо делать вид, что действительно жалеешь о ком-то из них… и не ставь Волдеморта в один ряд с ними! — Как легилимента и умного человека — почему нет? — возразил слизеринец без особого, впрочем, желания. — И почему я не могу жалеть о гибели людей, которых знал? Может, я заразился этим от Уизли? — Кстати, об Уизли, — перебил его словоизлияния Гарри. — Как тебе удалось заморочить им голову? — А что сложного? — почти искренне удивился Малфой. — Собственно, хорошо меня знал только Рон, а он был очень занят в то время… с Гермионой. Кстати, мне понравилось быть шафером. Имена Рона и Гермионы срывались с его губ без малейшей запинки, и это не переставало поражать Гарри — не глядя на лицо и отвлекшись от тембра голоса, он без труда представлял, что говорит именно с Малфоем. — Молли кормила меня и причитала, какой я худой, Артур был в основном на работе, Джордж — в магазине, у старших свои дела… собственно, больше всего я общался с Перси в Министерстве… а насколько хорошо тебя знал Перси? Гарри мысленно признал, что не слишком. — Мы встречались только на семейных праздниках, а там поговорить хотелось каждому. Рецепт тот же, что в политике, — улыбайся где нужно, не скупись на комплименты и уходи вовремя. — Хотел бы я на это посмотреть! — со всей возможной язвительностью сказал Гарри. — Драко Малфой, общающийся с семейством Уизли, как с равными! — Ничего особенного, Поттер, — так же язвительно ответил Малфой, хотя Гарри понимал, чего тому стоит эта сдержанность. — Они, по крайней мере, чистокровные. К тому же наши контакты сейчас далеко не столь тесные, как ты, видимо, представляешь. — Да? — деланно удивился Гарри. — То есть вы не ходите в гости в Нору, Рон не хлопает тебя по плечу с воплем «Привет, дружище!», а Молли не целует в щеку на прощание? Вопреки ожиданиям, Малфой не вспылил, а посмотрел на Гарри с удивленным пониманием. — О-о! Так святой Поттер тоже замечал, как глупо выглядят некоторые манеры Уизли? — Не отклоняйся от темы, Малфой, — посоветовал Гарри. — Да, я знаю, что Рон, Молли и другие не идеальны, но мне это не важно — я люблю их такими, какие они есть! — А я нет, — немедленно отозвался Малфой. — Но, должен признать, у большинства из них хватило ума понять, что Гарри Поттер уже не одиннадцатилетний мальчишка без родных и друзей, а новая сила в магическом мире. — Что? — переспросил Гарри, не понимая малфоевской логики. — А что? — вскинул голову слизеринец, и Гарри это покоробило. Малфой в таких случаях вскидывал бровь. Но, очевидно, ему удалось не просто избавиться от собственных привычек, а заменить их поттеровскими, причем на уровне рефлексов. — Я постепенно вхожу в политику, со мной начинают считаться, потому что люди доверяют мне; я становлюсь важным лицом, и старшие Уизли это отлично видят. И ведут себя соответственно. Они не дураки, они понимают, что им может дать дружба с Гарри Поттером. Рон, конечно, продолжает вести себя, как первокурсник, и Молли не может перестать обращаться со мной, как курица-наседка, даже на людях, но, думаю, вскоре Артур и Джинни разъяснят им, что к чему. Малфой назвал отца Джинни по имени совершенно привычно, не задумываясь, и эта мелочь больно отозвалась в сердце Гарри — мир действительно изменился в его отсутствие. — А Джинни? — спросил он, нарочно касаясь самого больного. — Она тоже радуется всему происходящему, да? — А почему нет? — Малфой снова посмотрел прямо в глаза собеседнику, но на этот раз Гарри показалось, что он не врет. — Почему бы ей не радоваться? Она замужем за человеком, которого любила с детства, война закончилась, опасности больше нет, она ждет ребенка. Почему бы ей не быть счастливой? — Я говорил о твоих глобальных политических планах, — резко сказал Гарри. Нет, он все понимал… но думать о Джинни в постели с Малфоем, об их общем ребенке — это было выше его сил. — И это тоже, — кивнул Малфой, не догадываясь — или догадываясь? — о буре, бушевавшей в душе Поттера. — Если Гарри Поттер хочет быть не рядовым аврором, а видной фигурой в магическом мире, политиком, с которым считаются, кандидатом на пост Министра когда-нибудь в будущем — что не исключено, — почему это должно расстраивать его супругу? Малютка Джинни вовсе не против быть первой леди. — Малфой, — Гарри уже трясло от злости, но он старался сдерживаться, чтобы успеть узнать и понять как можно больше. — Малфой, зачем она тебе? Я могу понять, зачем тебе моя внешность, моя жизнь; но тебе ведь совсем не обязательно было жениться на моей девушке. Разорвать отношения — невеликая проблема… для тебя. Зачем? Малфой откинулся на спинку скамейки, поглубже сунув руки в карманы, и неторопливо заговорил, глядя прямо перед собой: — Когда ты исчез, я часто сталкивался с ней — в аврорате: меня допрашивали, а она приходила узнать, как идут дела по розыску… тебя. И я ее каждый раз не узнавал. Представляешь? Нет, Поттер, ты не представляешь, что с ней было. А когда я… то есть ты вернулся… — он неожиданно улыбнулся той смущенно-радостной поттеровской улыбкой, что Гарри неоднократно видел на газетных колдографиях. — Поттер, я не мог ее бросить, ты уж извини. — Я не верю, что ты можешь любить ее, — глухо сказал Гарри, вглядываясь в свое — малфоевское — лицо. Тот не отвернулся. — Может быть, я просто хотел, чтобы любили меня. «Невозможно», — была первая мысль Гарри. «Неужели?» — была вторая. «Ну конечно!» — подтверждала третья. Если уж Малфой решился жить чужой жизнью — Гарри до сих пор не мог уложить в голове возможность этого, — то почему бы ему было не принять искреннее чувство Джинни? Каждый хочет, чтобы его любили. Но ведь Джинни любила не его. Она любила Гарри. Ведь так? — Да ладно, Поттер, — неожиданно заговорил Малфой, внимательно наблюдавший за ним. — Сколько вы с ней общались? Месяц на шестом курсе и несколько дней после победы? И в основном… э-э, в ход шли руки и губы? Ничего она о тебе на самом деле не знала, так ведь? — Не так, — упрямо сказал Гарри. А что еще он мог сказать? — Брось, Поттер, — с прорезавшимся превосходством парировал Малфой. — Все, что она знает о тебе восемнадцатилетнем — она знает обо мне. С поправкой на особенности твоего характера. Ты знал, что она любит вишневый мусс? Что мечтает посмотреть фильм в маггловском кинотеатре? Что хочет назвать своего первого ребенка в честь… — Малфой замолчал. — У нас не было времени на все это, — с усилием сказал Гарри. Это было то, чего уже не исправить. Он уже никогда не сможет узнать Джинни так, как первооткрыватель узнает неизведанную страну. И ее первый ребенок не будет также и его первенцем. Он выхватил палочку — но не так быстро, как раньше; Малфой успел сделать это одновременно с ним. — Я все равно убью тебя, — хрипло пообещал Гарри. — Или упрячу в Азкабан. Малфой, не опуская палочки, покачал головой. — Нет, Поттер, не убьешь. И не посадишь. И ты знаешь, почему. Гарри знал. Он отчетливо представлял себе, что будет, когда выяснится, что последние четыре месяца за Героя принимали бывшего сторонника Темного Лорда. Какая буча поднимется в политических кругах, сколько голов полетит, какие меры слежки и проверок будут предприняты. Все маги Англии будут выглядеть очень неприглядно. Но это не самое главное. Что почувствует Джинни, когда поймет, что она принимала за Гарри другого человека? Вышла замуж, спала с ним, ждет от него ребенка? Что она не узнала его? — Тогда я просто тебя убью, — сказал он Малфою. — И уничтожу тело. Нет человека — нет проблемы. — Есть, — ответил Малфой осторожно. — Есть проблема. Нельзя уйти из дома утром нормальным, а вернуться жертвой Пожирателей. — У меня есть с кого брать пример, — нарочито по-малфоевски ухмыльнулся Гарри. — Инсценирую похищение на пару недель. — Возможно… возможно, — кивнул утвердительно Малфой. — Если тебе все равно, что она беременна и что второго твоего исчезновения она может просто не пережить. — Прячешься за юбку жены, Малфой? — оскорбительно произнес Гарри, понимая, что слизеринец прав. Что ничего он с этим сделать не сможет. Во всяком случае, пока. — Кстати, а что же ты не пользуешься моментом? Тебе-то ничто не мешает меня убить. Я уже давно все равно что мертв. Малфой резко опустил палочку. — Хочешь, чтобы я это сказал, Поттер? — невыразительно осведомился он. — Хорошо, я скажу. Я не могу убить тебя — это ты хотел знать? Я не смог убить Дамблдора и не могу убить тебя. Я создан для интриг, а не для войны, черт возьми! — Вот и договорились, — неестественно весело сказал Гарри, пряча палочку в рукав. — О чем? — с досадой спросил Малфой. — Да ни о чем, — ответил Гарри, тут же мрачнея. — Если в результате этого разговора не появится ни одного трупа — что тогда делать? — Можно, — негромко начал Малфой, и Гарри понял, что тот уже успел обдумать свое предложение, — можно сделать так, чтобы ты пока пожил под чужим именем… в нашем или в маггловском мире. Я помогу — с твоими деньгами, с жильем, с лечением. А там видно будет… — А там ты станешь таким крутым Гарри Поттером, что в меня просто никто не поверит, — невесело пошутил Гарри. — Ладно, пока мне действительно нужно подлечиться и подумать. Пришли мне завтра сову… впрочем, на письме придется указать имя адресата… Хорошо, встретимся в полдень у Флориана. Малфой кивнул. — И не надейся — все еще только начинается, — на всякий случай предупредил Гарри. Малфой снова кивнул. Они немного помолчали, глядя на заиндевевшие ветки. — Так как она хочет назвать первенца? — спросил Гарри. — Фабиан. В честь брата матери… — Да, я помню, — сказал Гарри, невольно улыбнувшись, когда представил себе Молли с маленьким Фабианом. Малфой тоже улыбнулся — теплой, мягкой улыбкой. «Наверное, так он улыбается Джинни», — подумал Гарри. — Ну что, до завтра? — До завтра, — сухо бросил Малфой, направляясь к калитке. Гарри посмотрел ему вслед. — Стой! — вдруг выпалил он. Малфой обернулся, настороженно глядя на него. — И все-таки — зачем? Ты стал мной — зачем? — Поттер, у меня закончились варианты ответа на этот вопрос. — Вот именно, варианты, — Гарри сделал шаг к нему. — Попробуй правду. — Может быть, — губы скривились совершенно по-малфоевски, — может быть, мне показалось, что… мир будет слишком пуст без Гарри Поттера. Он отвернулся и пошел к границе зоны аппарации стремительной поттеровской походкой. — А ты не думаешь, что для двоих Поттеров он окажется слишком тесен? — задумчиво спросил у его спины Гарри.