У нас с ней могли бы быть такие красивые дети

Она впервые промелькнула в моей жизни так незаметно, что только сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что вот они, те самые предпосылки. Была в тот период одна сомнительная связь, которую я тогда считала дружбой, хотя, оглядываясь назад, я бы не разрешила себе даже близко подойти к такому человеку. Я сейчас не про мою девочку, а про ту, что была всему началом и всему концом. Мне необходимо отклониться от повествования, потому что в истории никогда не обходится без третьих лиц. Ее имя ассоциировалось у меня с ветренностью и простотой. Поэтому я называла ее Котик. Котик не была обделена ни внешними данными, ни талантами, ни способностью становиться наркотической зависимостью. Всепоглощающая нежность, забота и cuteness были даны ей как крылья, которые не могли стать лучшим оружием при завоевании территории чужих сердец. Она тихо и плавно обходила все барьеры начальной стадии общения, и, прикинувшись мирным воином, приобретала все большее и большее влияние на поле взаимоотношений. Она продолжала незаметно наступать, пока не выигрывала так и не начавшуюся битву. Никогда не стоит быть с человеком, который убежден, что в вашей жизни он сыграет решающую роль. Как не стоит пытаться подружиться с той, кто считает себя эмпатом. Она будет знать о ваших чувствах больше, чем вы пожелаете ей показать. И чаще всего это будет иллюзорная уверенность в своей правоте, чем приближенность к реальности. Она открывала свои секреты с такой легкостью, как будто это было пустяковым действием, что не оставляло вам никакого выбора, кроме как ответить тем же. И так постепенно она узнавала все сокровенные тайны, которые должны были быть спрятаны в сундуке под двенадцатью замками на дне Тихого океана. Поэтому неудивительно, что я ей обо всем рассказала. Но это было гораздо позже, чем то, что я узнала о ней. Возможно, это был непродуманный ход в ее отлаженной тактике. Но череда случайных совпадений привела к написанию этой истории. Котик часто рассказывала о своей любви. О том, что полностью поглотило ее и заставило усомниться в себе и своем здравом смысле. Эта любовь была жива и трепетала на острие ножа той реальности, каковой она ее видела. Котик была связана с человеком прочными узами совместной нездоровой привязанности, которая бывает единственный раз в жизни в период первых взаимных всепоглощающих чувств. Тех самых, что позволяют тебе забывать о плохих поступках и неправильных решениях. И она позволила себе забыть о боли, причиненной девочке с самой гладкой кожей и сильным характером. Она говорила об этом, как о забавной нелепости, произошедшей по неосторожности на пути свершения ее идеального плана. Это было предательство, которое не должно прощаться и забываться, которое обязано напоминать о себе в дни мучительных диалогов со своей совестью. Но не каждый вступает в такой диалог. Котик не думала, что играет с красотой и наивностью человека, пока не оставила ее однажды, увлеченная светом настоящих чувств. — Для меня это было приятным временем, проведенным вместе. Интересным опытом. А она хотела большего. Но я не могла ей этого дать. Какой бы замечательной она ни была, — говорила мне Котик как бы между прочим. — И ты просто ушла? — Я жалела об этом, но никогда не хотела менять своего решения. Я не смогла скрыть разочарования, оно захватывало мое лицо мышца за мышцей — и вот я стою с широко раскрытыми глазами, опущенными уголками губ и сведенными бровями. Я думала только о том, какую боль можно причинить, желая счастья себе, а не кому-то другому. Такие моменты быстро забывались, ведь одна из замечательных способностей человека — это игнорирование чужих проблем, когда они не несут угрозы его собственной безопасности. Больше к этим мыслям я не возвращалась даже в периоды сомнений относительно других поступков и искренности моей подруги. Лишь однажды я еще раз услышала о девочке, которую Котик заботливо именовала “моя бывшая”. Тогда-то я впервые узнала инициалы и фамилию убийцы моих самых искренних намерений.