train home

Если когда-то говорилось, что мешки под глазами Рюноске, уже не так заметны, то можно смело забрать эти слова. Неважно, дождь на улице, или глубокая ночь. Он не двигается с кресла, держа холодноватую руку своего... Друга? Его нельзя назвать другом. Ведь, разве к друзьям ты ощущаешь нечто большее, чем прогулка по городу? Как можно назвать то, что ты ощущаешь? Когда готов пойти на любой шаг, в любую пропасть, да хоть в аду гореть. Чтобы просто... тот, кого ты любишь своим измученным сердцем, был в здравии, и просто улыбался. Акутагава готов идти с Накахарой по этой дороге, держа его крепко за руку. Он готов бороться с его болезнью, и никогда, никогда его не бросит одного. Но когда ты думаешь, что победа за тобой, всегда это не так. Рюноске снова непривычно видеть Накахару таким, таким измученным. Он продолжает держать его бледную, холодную руку, словно.. он держит руку холодной статуи. Конечно, больница всегда была другом номер один, но эта обстановка.. когда ты сидишь в одинокой палате, и смотришь в одну точку, пока твой.. друг, лежит с закрытыми глазами под капельницей, и иногда открывает их, в попытке что-то сказать. Но слабость от великой потери крови, даёт о себе знать. Почему я продолжаю называть их друзьями, хотя это уже не так, с момента их первого появления на холодном вокзале? В их сердцах давно живёт солнце, какое продолжает светиться, и греть их грудь. Даже, несмотря на эту судьбу. - Рюно... ске.. - Акутагава поднял быстро свою голову, и он еще крепче начал держать руку Накахары. Тот измученно улыбнулся. - Прости... мы же.. так все.. хорошо было... - Рюноске лёг головой на тело Накахары, от чего тот захлопал своими голубыми глазками. - Ты не должен просить прощения. Мы и это пройдём заново. Больница, капельница, паника и врачи - Если это единственный шанс, какой поможет тебе продолжить дышать свежим воздухом на этой земле, я буду работать еще больше. Просто.. что бы ты был рядом. - Накахара слышал, как тот тихо плачет, и со своей улыбкой, просто гладил Рюноске по голове, зарываясь своей рукой, в его чёрные волосы. - Моя мама... она.. - Она очень волновалась. - Она... где? - Недавно где-то была с Огаем, сейчас не знаю. - Пробубнил Акутагава, все еще не меняя своей позы. - Хочу.. домой.. тут холодно.. - Шёпотом проговорил Накахара, перестав гладить Рюноске. - Скоро.. вернёмся домой. Потерпи, тебе нужно набраться сил. - Акутагава поднял свой глубокий взгляд, и улыбнулся. ******** Женщина с ярко-рыжими волосами, какие переливаются в розовый оттенок, шла быстрым шагом по коридору больницы. - Озаки, ну чего ты так! С ним все в порядке! - Закричал Огай, какой не успевал за ней идти. Озаки развернулась к нему лицом. На её лице шли слезы. - Я виновата.. мы с моим сыном были в ужасных отношениях, он отказывался от моей помощи, а я не возражала! Я просто своим эгоизмом потрепала двух студентов.. - Огай молча поклал свою руку на её плечо. - То что Вы здесь, это уже Вам даёт шанс все исправить. - Мори улыбнулся, как неожиданно Озаки его крепко обняла, и начала плакать еще сильнее. - Огай, у Вас есть дети? Как.. как Вы справляетесь? ... - Ох... есть двое, дочка и... сыночек. Но давайте не будет с темы вашего сына, переходить на моих созданий. - Огай тихо фыркнул. Коё спокойно отошла от Огая,на её лице немного даже был румянец. - Я думаю, Вы же хотите его навестить? ******* Когда Озаки вошла в холодную палату, стуча каблуками по идеально-чистому полу, Рюноске спокойно отпустил руку Накахары и отошёл к двери. Этим двоим непривычно видеть Озаки рядом. Она не знала, что говорить, что делать. Обнять? Пожелать здоровья? Что? - Чуя..я.. беспокоилась. - На лице Озаки была заметная усталость, а глаза красные. Только этот вид, заставил Накахару промолчать, и не дать колкий комментарий. - Все в порядке. Тебе.. не нужно было приезжать. - Как это "не нужно"? - Коё взяла руку Накахары в свою, и усмехнулась. - Какие бы ты обиды не держал, я хочу быть рядом с тобой. - Накахара не знал, как ему ответить, поэтому все что он смог сделать: выдавить улыбку и отвернуться. Это неловкое молчание убивало всех троих в палате, но Озаки не растерялась, и улыбнулась еще шире. - Тебе тут, твои друзья звонили. Я разрешила им приехать и проведать тебя. А ты, не против? - В глазах Накахары появился блеск, а на его лице заиграла улыбка. - Конечно не против. - Когда Озаки со своей доброй улыбкой вышла за дверь, то через пару минут зашли. (Точнее, зашёл спокойно Достоевский, а Николай вломился. Его Фёдор с коровой сравнивал, теперь с собакой, какая заметила кусок мяса?) - О Господь при святой! Так давно не виделись, а вижу тебя таким! Что-то болит? Тебе удобно с этой хуйней? Медсестры нормально кормят? Ну чего же ты молчишь! - Гоголь подбежал к больничной койке. Вопросов задал он много, и довольно смешных, но в его глазах все же было волнение. Накахара легко засмеялся. - И я за тобой скучал, клоун. - Когда Рюноске услышал этот лёгкий, звонкий смех, на душе стало легче, и он сам же улыбнулся. - Все в порядке, честно. Просто немного херовенько. - Накахара махал руками, этим мол говоря "все хорошо, все хорошо " когда Николай подозрительно на него глядел. - Верю-верю, шляпник! - Серая, холодная палата, пополнилась звонким смехом и улыбками. Обстоятельства не крутые, но сейчас их это не волнует. Гоголь пихает огромный букет цветов в руки Накахары, пока Акутагава, с надутым выражением лица, говорит что бы тот дал эти цветы медсестре. Достоевский молча дал плитку шоколада, и улыбнулся. - Выздоравливай.