Грань

В душе Гарри бушевал ураган эмоций, но внешне он держался с упрямой решимостью: каждое утро, словно заведённый механизм, он проглатывал завтрак в Большом зале, затем шагал на уроки, чтобы вечером зарываться в книги в библиотеке, пока глаза не начнут слипаться от усталости. Март и апрель проплыли как тени, растворившись в тумане рутины. Теперь же май, игривый и тёплый, окутал Хогвартс звенящим теплом. Солнце цеплялось за шпили замка, а ветер шептал в окна, соблазняя студентов раскинуться на изумрудном ковре из травы. Рон, вернувшись в их круг, ходил по краю хрупкого перемирия. Гермиона говорила с ним ледяными фразами, будто отмеряя дистанцию линейкой, а он, словно приговорённый, молча глотал упрёки, соглашаясь даже с самыми язвительными её замечаниями. Гарри эта игра в войну действовала на нервы. Его раздражало всё: первокурсники, оравшие в коридорах; мухи, жужжавшие у окон; даже собственные носки, вечно терявшие пару. А недавно… Недавно он, не сдержавшись, швырнул заклятие в слизеринца, который пытался его задирать. Штаны забияки рухнули к его ногам под ехидный хохот толпы. Неделя отработок у Макгонагалл стала для Гарри горькой расплатой, но даже её строгий взгляд не смог погасить бурю в его груди. Окружающие списывали его вспышки на предэкзаменационную лихорадку. «СОВ — это же ад», — вздыхали однокурсники, кивая с пониманием. Никто не видел, как по ночам Гарри ворочается в постели, измученный мыслями о Реддле. Они, как ядовитые лозы, оплетали разум: бросить всё? Или нырнуть глубже в тёмные воды его тайн, рискуя быть поглощённым? А в глубине чемодана, под грудой вещей, лежала та самая книга. Каждый раз, открывая замок, Гарри чувствовал, как пальцы сами тянутся к потрёпанному переплёту, будто к краю пропасти. Достать? Или захлопнуть крышку, пока не поздно? — вопрос висел в воздухе. Дразнящий шёпот, на который не находилось ответа. После той встречи Реддл словно растворился в воздухе. Ни взглядов, застревавших в спине ледяными осколками, ни случайных столкновений в коридорах. Гарри ловил себя на мысли, что, возможно, староста намеренно держится подальше, но разум тут же шептал рациональное оправдание: ЖАБА — не шутка, даже для гения. Всё, что не касалось экзамена, должно было казаться Реддлу жалкой суетой муравейника. Измученный вихрем собственных сомнений, Гарри наконец сдался. Пальцы, будто против воли, вытащили из чемодана ветхий томик, скользнув по выцветшим буквам: «Мифические создания и их влияние на магическую историю». — Сначала Дары Смерти, теперь вот это, — пробормотал он, но любопытство уже разгоралось в груди крохотным пламенем. Он листал книгу, надеясь отыскать оглавление, но его не было. Страницы, пожелтевшие и хрупкие, шелестели под пальцами, словно хихикали над его раздражением. Гарри откинулся на подушку. Тишина в спальне была непривычной — Рон был на дополнительной тренировке по квиддичу, а остальные, видимо, ещё не вернулись из библиотеки. Закат рисовал на стенах танцующие тени, пока Гарри продирался сквозь сухие строки о гарпиях, мантикорах и циклопах. Справочник напоминал магловские мифы, но с примесью магии — тут и там мелькали упоминания о заклятиях, артефактах, запрещённых ритуалах. И вот — глава о Василиске. Словно чья-то незримая рука сжала сердце. Гарри замер, чувствуя, как по спине ползут мурашки от предчувствия. «Не надо…» — мысль опоздала. Глаза уже скользили по первым строкам, втягиваясь в воронку текста, где каждая фраза обрастала жутковатыми подробностями. Где-то вдалеке завыл ветер, но Гарри уже не слышал ничего, кроме гула собственной крови в висках. …из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также ещё именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несёт путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…* — Пауки… — вырвалось у Гарри шёпотом, будто само слово обожгло губы. Ноготь впился в строку, подчёркивая роковую связь. Он перечитал абзац ещё раз, чувствуя, как холодная волна накатывает от висков до пяток. — Тайная комната скрывает Василиска! Гигантский змей, чей взгляд обращает плоть в безжизненный камень. Так вот чей шёпот преследовал его в стенах замка! Будь Гарри обычным студентом, лишённым дара парселтанга, эта тайна навеки осталась бы погребённой под вековой пылью. — Миссис Норрис… — Гарри сглотнул ком в горле, представляя, как бездыханное тело кошки застыло в ужасе перед монстром. Даже её вечное шипение и злобный нрав не заслуживали такой участи. Книга с грохотом захлопнулась, когда Гарри вскочил с кровати. — Да он совсем спятил! — выкрикнул он в пустоту спальни, где эхо смешалось с гулом крови в ушах. Реддл. Наследник Слизерина. Надпись на стене… Мысли бились, словно рыба в сетях. Под самым носом у Дамблдора, под маской идеального ученика? Гротескная авантюра, слишком дерзкая даже для его холодного величия. Нет, здесь кроется иной расчёт, тень, которую Гарри пока не мог разглядеть. Он рухнул на кровать, взглядом упираясь в балдахин. Тысяча лет поисков — и ничего. А Реддл… нашёл и контролирует. Что дальше? Выручай-комната манила ответами, но каждый нерв вопил об опасности. Зарыться в учебники, переждать, пока Реддл окончит Хогвартс, унося с собой ядовитые тайны? Мысль спрятаться, сделать вид, что ничего не произошло, обжигала горьким вкусом трусости. Книга с глухим стуком свалилась на пол, когда Гарри уткнулся лицом в подушку. Длинный стон растворился в матерчатых складках: — Зачем я полез в эту паутину-а-а… Тишина ответила ему насмешливым эхом. Где-то за окном ветер гнал по небу рваные облака, будто сама судьба прятала глаза от грядущей бури.