Грань

В гостиной Невилла не оказалось. Пришлось ждать урока Астрономии, чтобы втиснуться на соседнюю скамью и шепотом выложить план. Невилл, слушая, постепенно розовел, а когда Гарри закончил, чуть не раздавил его в объятиях. — Спасибо, — пробормотал он. — Я… я даже не думал, что она… Оставшиеся дни перед матчем промчались вихрем. Небо, словно обидевшись на весь мир, пролилось ливнями, превратив тренировки в битву со стихией. Игроки взлетали под хлесткие удары дождя, но в субботу природа смилостивилась: серые тучи застыли, не проронив ни капли. Завтрак в Большом зале в тот день напоминал трапезу перед казнью. Даже близнецы, обычно сыплющие шутками, молчали. Пальцы Рона дрожали, когда он пытался налить сок. Первые очки ушли Слизерину. Трибуны ревели, но гриффиндорцы, словно разбуженные львы, ответили стремительной атакой. Счет пополз вверх. Гарри, кружа над полем, ловил лицом ветер, а краем глаза следил за Малфоем. И вот — вспышка золота. Снитч порхал над трибуной преподавателей, игриво отражая тусклый свет. Гарри рванул вниз, чувствуя, как сердце бьется в такт свисту ветра. Малфой — рядом, их метлы почти скрестились. Рука Гарри вцепилась в холодный металл на долю секунды раньше. Гриффиндор ликовал, а Гарри, все еще сжимающий снитч, смеялся сквозь ветер. Кубок был их!

***

Едва портрет Полной дамы съехал в сторону, как Гарри чуть не сбила с ног волна криков, смеха и оглушительных аплодисментов. Гостиная гриффиндорцев напоминала беспокойное гнездо: студенты толпились так плотно, что между ними невозможно было просунуть даже прут от метлы. Гарри мгновенно подхватили десятки рук, протащив сквозь толпу к импровизированному «трону» из подушек, где восседала команда. Анджелина, с лицом, сияющим ярче факультетского знамени, вцепилась в него так, будто хотела выжать все соки. — Мы победили! Мы победили! — Близнецы, взявшись за руки, кружили вокруг Рона, словно вокруг новогодней елки. Тот сидел, прижимая к груди Кубок. — Лучший день в моей жизни, — прошептала Анджелина, отпуская Гарри. На ее щеках блестели слезы, а голос дрожал. — Взять Кубок в выпускной год… Да я ради этого готова была продать душу! — Мы это сделали! — Гарри вскинул кулак, и толпа взревела в ответ. — Ты нас вытянула, капитан! — Анджелина! Анджелина! — начали скандировать все вокруг. Девушка, приняв Кубок из дрожащих рук Рона, подняла его над головой. — Спасибо, ребята! — ее голос перекрыл гул. — Горжусь каждым из вас! Вы — настоящие гриффиндорцы! — Но это заслуга команды! — Анджелина прижала Кубок к груди, словно оберег. — Они сражались как львы! Эти ребята стоят сотни слизеринских хвастунов! Давайте их поздравим! Она захлопала первой, и гостиная погрузилась в оглушительную какофонию восторга. — Они планируют гулять до рассвета, — Гермиона присела на край дивана. Она кивнула на гору ящиков у стены, откуда выглядывали бутылки сливочного пива. — Когда это все успели притащить? — Гарри присвистнул. — Матч закончился час назад! — Ли с третьекурсниками сгоняли в Хогсмид, — Фред плюхнулся рядом, протягивая ему шоколадную лягушку. — Пиво, сладости, взрывные леденцы… — И кое-что для взрослых, — Джордж возник за спинкой дивана. — О чем вы там бормочете? — Джинни втиснулась между ними, скрестив руки на груди. В ее позе читалось материнское неодобрение, словно она уже видела эти «взрослые» припасы. — Делимся секретами, как очаровать девиц. Джинни фыркнула, но смех, прорвавшийся сквозь напускную строгость, ее выдал. Гостиная гудела, Кубок переходил из рук в руки, а за окнами Хогвартса невесть откуда взявшееся солнце, казалось, подмигнуло победителям.

***

Огневиски, словно жидкая смелость, разлился по жилам. С каждым глотком все тревоги таяли. «Василиск? Гигантский змей? В детстве у меня был тесный контакт с огромным питоном!» — в какой-то момент мысль о древнем ужасе, притаившимся в стенах Хогварста, показалась Гарри абсурдной. Даже Реддл с его зловещими намеками стал походить на злодея из дешевой пьесы. «Но Голос…» — слабый отголосок разума пытался вставить слово. Пьяная отвага подняла Гарри с дивана. В гостиной, несмотря на поздний час, царил карнавал безумия — пели, смеялись и звенели бокалами. Даже Гермиона, раскрасневшаяся как маковка, с блеском в глазах тянула из кубка янтарную жидкость. — Голос? — фыркнул он вслух, спотыкаясь о порог спальни. — Да хоть целый хор! Мантию-невидимку пришлось выкапывать из недр чемодана. Десять минут борьбы с замками, ремнями и собственными заплетающимися пальцами — и вот она уже на плечах. Книга о мифических тварях, прихваченная с тумбочки, оттягивала карман. Пробраться к выходу было делом техники. В центре комнаты Дин, надув щеки и скрестив руки, пародировал Макгонагалл, тыча пальцем в игроков. Алисия трясла коробкой конфет Берти Боттс. Каждый промах в игре карался «сюрпризом» — от вкуса устриц до аромата болотной тины. Гриффиндорцы визжали, давясь сладостями, но Гарри проскользнул мимо. Коридоры Хогвартса, обычно такие знакомые, теперь вились лабиринтом. Каменные стены двоились в глазах, факелы плясали желтыми пятнами. То ли пол плыл под ногами, то ли сам Гарри шатался, как корабль в шторм. Полчаса блужданий — и вот она, та самая стена на восьмом этаже. — Сим-сим… — прислонился он лбом к холодной кладке, и пьяный смешок вырвался наружу. — Откройся! Стена молчала. Мысль, запоздалая и обжигающе трезвая, пронзила алкогольный туман: «Реддл вряд ли ночует тут». Хотя было еще не настолько поздно. — Вот незадача… — пробормотал Гарри. Повернувшись, он сполз по холодному камню на пол. — Кажись, идея была так себе… Внезапно опора исчезла — он грохнулся затылком на чьи-то ботинки. Тишину нарушил ледяной голос: — Неужели? Мантию-невидимку сдернули так резко, что Гарри ойкнул. Перед Реддлом он предстал растрепанным, с очками набекрень и взглядом мокрого котенка. — О, ты все-таки здесь! — Гарри попытался улыбнуться, но гримаса сменилась вскриком, когда Реддл, вцепившись в руку, поднял его как мешок с картошкой. — Зато тебе здесь быть не положено, — отчеканил староста. Гарри шатнулся, мир поплыл. Реддл поймал его за локоть, словно марионетку, и, втащив в комнату, швырнул на диван. Тот пружинисто взвизгнул, принимая тело. Очки съехали на кончик носа. За их мутными стеклами Гарри разглядел Реддла. Тот, не глядя на него, перебирал колбы, смешивая что-то на своем столе. Жидкости внутри переливались ядовитыми оттенками — изумрудный яд, багровый огонь, черная бездна. Минуты спустя кубок, дымящийся едким паром, оказался в руках Гарри. Запах бил в ноздри — смесь гнили и железа. — Пей, — Реддл наклонился и его глаза вспыхнули. Гарри, пьяная отвага которого таяла на глазах, покорно сделал глоток. Жидкость обожгла горло. Желудок взбунтовался, но через мгновение все стихло, будто тело смирилось.