Грань

В Выручай-комнате стояла полная тишина, и от этого становилось только страшнее. Гарри, трезвый как стеклышко, сидел, впиваясь взглядом в узоры на ковре, будто они могли объяснить, как он здесь оказался. Реддл, стоя у стола, с тихим звоном перебирал колбы. Гарри бросил на него беглый взгляд — объяснять свое поведение было бесполезно. Сдавленно вздохнув, он вытащил из кармана книгу и шлепнул ее на диван. — Ладно… допустим, Тайная комната существует, — начал он, будто разговаривал с пустотой. — О, какая проницательность, — поддел его Реддл. Повисла тяжелая пауза. Гарри, стиснув зубы, продолжил: — Но Василиск? Как он перемещается? Гигантскую змею кто-то должен был заметить. Или она… невидима? Реддл медленно обернулся. — Все куда прозаичнее, — тихо произнес он. Гарри, поймав его взгляд, тут же опустил глаза. Щеки горели — воспоминание о пьяном позоре жгло сильнее огневиски. — Ну, просветишь? — выдавил он, пытаясь скрыть раздражение. «Прозаичнее для тебя, гения, или для смертных?» Реддл щелкнул пальцами. Колбы исчезли. Наклонившись к креслу, он поднял мантию-невидимку. — Почему бы и нет, — его голос прозвучал почти игриво. — Твоя, кажется? — он протянул мантию Гарри. Гарри рванулся вперед, едва не споткнувшись о край ковра. Мантия невесомо легла в его ладони. — Почему ты… — начал Гарри, но замолчал. — Едва ли полезный артефакт, если умеешь становиться невидимым, когда на то есть желание. Хотя… — губы Реддла дрогнули в полуулыбке, — коллекционер во мне не прочь ее заполучить. Но, кажется, ты к ней… привязан. — Это мантия моего отца, — отрезал Гарри, сжимая ткань. — Отца… — в глазах Реддла мелькнуло нечто вроде искры, но он тут же ее погасил. — Неважно. Мы теряем время. Он шагнул к двери, не оборачиваясь. Гарри, стиснув зубы, поплелся следом, едва успевая за его стремительной походкой. — Куда мы? — спросил он. — Увидишь, — Реддл щелкнул пальцами, и шаги Гарри растворились в тишине. — Надень мантию. Мне дозволено бродить ночью. Тебе — нет. Не высовывайся. Дверь захлопнулась. Полночь окутала замок, превратив коридоры в лабиринты из черного бархата. Реддл шагал стремительно, сливаясь со мраком, а Гарри, спотыкаясь, ориентировался лишь на шорох его мантии. — Да подожди ты! — вырвалось у него, когда он едва не врезался в очередной угол. — Я же не вижу в темноте! — Какое упущение, — голос Реддла прозвучал с ледяной иронией. — Может, тогда возьмемся за руки? Как в детской игре? Гарри замер, готовый выругаться, но в этот момент пальцы Реддла впились в его запястье. Он напрягся, но шаги тут же обрели четкость. Теперь Реддл вел его сквозь мрак, будто слепого путника через пропасть. Спуск на третий этаж занял вечность. Сердце колотилось предательским ритмом. Гарри злился на себя: ненавидел, как кровь приливает к щекам, как дыхание сбивается от простого касания. «Это страх, — убеждал он себя, — всего лишь страх». Но почему тогда в груди щемило так, будто там застрял осколок зеркала? Наконец, впереди, как кровавый шрам на стене, замаячила та самая надпись, видимая даже в темноте. Гарри сглотнул: — Тайная комната… здесь? — Не совсем. Реддл, не замедляясь, свернул к двери, за которой был женский туалет. — Ты издеваешься?! — Гарри замер и попытался вырвать руку. Как ни странно, это у него получилось. — Согласен, что в некотором роде женский туалет — тайная комната, но тебе никогда не приходило в голову, что у слова «тайный» может быть другое значение? Реддл проигнорировал шутку. Дверь распахнулась с пронзительным скрипом, и он исчез внутри. — Извращенец, — проворчал Гарри, но шагнул следом. Любопытство оказалось сильнее брезгливости.