Грань

Прохладные пальцы скользнули по щеке. Гарри вздрогнул. — Эй, Поттер, — голос прозвучал резко. — Тебе нужно срочно прийти в себя. Он застонал. Веки разомкнулись с трудом, впуская размытые пятна света. Над ним колыхался силуэт — черные контуры, сливающиеся с тенями. — Поднимайся. — Руки, сильные и безжалостные, впились в его локти, рывком поставив на ноги. Мир закачался, пол под ногами уплыл в сторону. Гарри ухватился за чужую мантию, пальцы вцепились в ткань с отчаянием утопающего. — Что… — язык заплетался, — что случилось? — Надень очки. — В протянутой ладони блеснули стекла, отразившие мерцание факелов. — И сам все увидишь. Гарри натянул оправу на переносицу. Резкость вернулась внезапно: тот же проклятый коридор, черный провал чулана. И два тела — Пьюси и Крэбб — распластанные на полу. Их позы казались неестественными: один замер, схватившись за горло, другой скрючился, будто пытаясь обнять собственные колени. Кожа мертвенно-белая, глаза закатились, оставив лишь мутные белки. Гарри задрожал, пятясь назад, но железная хватка удержала на месте. — Это… — голос сорвался на визгливую ноту, — я с ними сделал?! Пальцы Реддла впились в подбородок Гарри, пригвоздив тело к стене. Ногти оставили багровые полумесяцы на коже. — Слушай меня внимательно. — Глаза старосты вспыхнули алым отсветом, будто за ними пылал адский костер. — Пьюси мертв. Твоя магия разорвала его изнутри за секунду. — Он резко повернул голову Гарри к распластанному телу, где изо рта слизеринца сочилась черная жижа вместо крови. — Крэбб в коме. У тебя три минуты, чтобы перестать трястись. Гарри закашлялся, пытаясь вырваться. — Я убил… — шепот сорвался в хрип. — Молчать! — в голосе Реддла скользнула сталь. — Никто не должен заподозрить. Ни слова, ни взгляда, ни мысли. — Он сунул палочку Гарри в дрожащие руки, затем, щелкнув пальцами, сотворил из воздуха кубок. Жидкость внутри переливалась ядовитым нефритовым светом. — Пей. Кубок прижали к губам насильно. Гарри захлебнулся — зелье обожгло глотку, но через секунду сознание прояснилось. Мир стал четким, как гравюра: трещина на потолке, пылинки в луче факела, синеватый оттенок кожи Пьюси. — А теперь марш в гостиную! — Староста шагнул в сторону, заслонив тела слизеринцев от взгляда Гарри. И Гарри рванул, спотыкаясь о собственные ноги. Из-за спины донесся шепот Реддла, произносящего заклинание. Он не обернулся. Не посмел. В ушах звенело: «Беги. Беги. Беги» — ритм совпадал с ударами сердца, выбивавшего азбукой Морзе код ужаса на ребрах.

***

Кровь гудела в ушах, но с каждым шагом к гриффиндорской башне паника ослабевала. — Пушки Педдл, — выдохнул он пароль. Полная дама приподняла бровь, но пропустила, не задавая вопросов. В гостиной было тихо. Алые шторы, окрашенные в цвета факультета, колыхались от ночного сквозняка. Парочка второкурсников дремала в углу, обняв учебники — их лица, подсвеченные дрожащим пламенем, казались восковыми масками. Лестница в спальни скрипела под ногами, словно делая ему выговор. Приоткрыв дверь комнаты, Гарри задержал дыхание, но внутри было тихо. Войдя в спальню, он остановился у кровати. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, выхватывал из темноты очертания спящих однокурсников: Дин завернулся в одеяло как гусеница, Симус храпел, уткнувшись лицом в подушку, Рон и Невилл оба задернули полог, но тоже, наверняка, уже спали, измученные экзаменами. Гарри медленно снял мантию и упал на кровать. Потолок над головой плыл в полумраке, и вдруг стало ясно — зелье Реддла не просто успокоило. Оно выжгло эмоции дотла, оставив лишь пепелище, где должны были быть ужас, вина и отчаяние. Гарри закрыл глаза. Вместо трупа Пьюси перед его внутренним взором появилось лицо Реддла — совершенное, как мраморная маска, с глазами, отражавшими пламя свечей. Ни сочувствия. Ни страха. Лишь холодный расчет.