Годовщина

      Роза выходила из Министерства. Было ровно шесть часов вечера. И это был первый раз за несколько месяцев, когда она решила прийти домой вовремя, не задерживаясь, хотя работы было много.       Сегодня у нее была в основном бумажная работа. Роуз ненавидела все эти отчеты, но все же они были неотъемлемой частью работы мракоборца. Каждый выезд должен был быть задокументирован и раз в месяц представлен начальству полный отчет. И тот факт, что начальством был ее родственник, а именно великий Гарри Поттер, не давал ей никаких поблажек. Тем более, что этот месяц у них выдался слишком активным на выезды.       В Англии участились нападения на маггловские деревушки, поэтому все мракоборцы почти ночевали на работе в Министерстве или того хуже в каких-нибудь полях, выслеживая зачинщиков. Роза катастрофически ничего не успевала, взяв работу на дом. Но ей хотелось побыть сегодня дома, со Скорпиусом, ведь сегодня их первая годовщина свадьбы.       — Черт, — выругалась Роза.       Она только собралась трансгрессировать в Малфой-Мэнор, как на ее специальный браслет пришел вызов.       Роза трансгрессировала по заданным координатам. Опушка около леса, а внизу виднелся маленький городок, который красиво светился огоньками. Надо ждать.       Благо был конец августа, а значит еще не так холодно. Хоть Роза и любила свою работу, но сидеть часами в сугробах даже с теплым огнем в карманах было невыносимо. Да и Скорпиус всегда ругался, сетуя на то, что ему еще могут понадобиться наследники.       — Неожиданно, — за ней послышалась знакомая довольная ухмылка.       Роза резко развернулась и расплылась в улыбке. Ее любимый муж. Как всегда одетый с иголочки. И пусть у них у всех была одинаковая униформа. Но на нем все смотрелось идеально.       Красно-черная мантия, под которой были черные штаны и пиджак с красными застежками, а также грубые ботинки из драконьей кожи.       И все это был ее муж. Любимый муж, который ради нее тоже пошел в мракоборческий центр. Идеальный муж, который понимал и принимал все ее стремления, хотя из-за часто несовпадающих заданий они могли не видеться неделями.       — Кажется, дядя Гарри помнил про нашу годовщину, — усмехнулась Роза, когда Скорпиус подошел к ней и начал целовать ее лицо, крепче прижимая к себе сильными руками.       — А мне кажется, что никто не помнит нашу свадьбу, — хмыкнул Скорпиус, начиная целовать ее шею, а Роза не смогла сдержать стон. — Твой папа точно хотел забыть это все как страшный сон, а Гарри как его верный спутник не мог не поддержать его в такой трудный момент, потому что на следующий день мой отец жаловался, что кто-то выпил весь его коллекционный огневиски.       — Так, так, так, — из-за кустов послышались шаги. — Старые знакомые однокурсники.       На поляну вышел Розье. Человек, который был проблемой для каждого из них в школьные годы. И было совсем не удивительно, что он примкнул совсем к другой стороне, нежели они.       Для Скорпиуса школьные годы были слишком трудным временем. Если бы не дружба с Альбусом, он бы не пережил и первую ночь в школе. Сын предателя.       Сын предателя, который влюбился в полукровку.       — Ну, значит, по старой дружбе навещу тебя пару раз в Азкабане, — усмехнулся Скорпиус, доставая палочку и пряча за свою спину Роуз.       Розье щелкнул пальцами. Но опыт работы и развитая реакция помогли Малфоям быстро окружить себя защитным щитом, потому что они оказались в самом центре ловушки, а заклинания из-за деревьев летели в них со всех сторон. Но нет, в такой счастливый и значимый день им умирать не полагается, хотя в своих клятвах они и произносили, что умрут в один день.       Пока Скорпиус держал щит, Роза пыталась оглушить противников, но их было слишком много.       Но у всех мракоборцев было одно секретное оружие, которое было неподвластно темным волшебникам — Патронус.       — Экспекто Патронум, — хором сказали Малфои, бросив мимолетные улыбки своим схожим мыслям.       Теперь Патронус был их защитой и неприкосновенностью.       Розье со своей компанией не остались в долгу. Стихийное заклинание, и вот всех их заливает дождем, мешая концентрироваться, делая поляну под их ногами скользкой. Через раскаты грома слышен их смех.       Всего одним прикосновением к браслету они могли бы вызвать себе подмогу или стражей Азкабана, но оба понимали, что в таком случае эта компания, за которой они гоняются уже две недели, просто сбежит, поэтому нужно было играть по их правилам, выжидать момента, а также подчинять себе.       — Остолбеней!       — Оглохни!       — Экспеллиармус!       — Инкарцеро!       — Петрификус Тоталус!       Наконец, последнее заклинание, произнесенное Розой, угодило точно в Розье, который от Экспеллиармуса Малфоя остался без палочки.       Мракоборческий центр их никогда не отправлял большими толпами на задание. Потому что политика была совершенно противоположной в отличие от пожирателей. И если те старались брать количеством, то они качеством.       Два человека идеально понимали друг друга, следили только за собой, не отвлекаясь на других. Более того, все они были семьей, одним целым на поле боя. Пожиратели же, оставаясь без своего предводителя, всегда начинали спасать свою шкуру.       Так случилось и в этот раз. Как только Розье упал лицом в грязь, тут же послышались хлопки трансгрессии. Никто не хотел в Азкабан.       Малфой подбежал к Розье, связывая его окаменелое тело, а Роза вызвала стражей Азкабана.       — И о чем только Поттер думает, отправляя детей на такие задания, — ворчал стражник, заковывая Розье.       — Только дети поймали того, за кем взрослые гонялись две недели, — фыркнула Роза, убирая мокрые и прилипшие к лицу волосы.       — И это тоже была их ошибка, что они решили с нами поиграться, не восприняв всерьез, — Скорпиус смотрел в глаза Розье, в которых читалась ненависть и злоба, прижимая к себе крепче Розу.       Через пять минут они трансгрессировали домой, получив Патронус от Гарри Поттера, что оба заслужили завтра выходной.       Они вошли в гостиную, где был накрыт стол. На нем стояли свечи, два бокала с вином, тарелка с фруктами и сыром. С их появлением заиграла и музыка.       Роза расплылась в улыбке. Она ушла с работы пораньше, чтобы приготовить любимому мужу сюрприз. А он как всегда опередил ее.       — Да, немного не в таком виде это все планировалось, — хихикнул Скорпиус, смотря на лужу грязи, которая с них накапала.       — Сушиться уже поздно, — Роза только сейчас сообразила, что они все мокрые насквозь.       — Значит, ты мне не откажешь в горячем душе, — игриво посмотрел на нее Скорпиус, расстегивая ее мантию, которая тут же упала на пол. — Долли, убери все здесь, а потом высуши нашу форму.        Они вошли в ванную, и Скорпиус тут же стянул с себя промокший насквозь пиджак. Роуз закусила губу, любуясь его телом. Она до сих пор не могла поверить, что этот красавец ее муж.       Впрочем, как не мог поверить в это и сам Малфой. С третьего курса он постоянно в Большом зале перед всеми звал ее на свидания в Хогсмид, а она отказывалась. И лишь на седьмом курсе ему улыбнулась удача.       Он был лучшим ловцом Хогвартса многие годы, не упустив за свою карьеру ни одного снитча. Но главной своей победой в жизни считал ее любовь. Ему делали предложение почти все английские команды по квиддичу, обещая ему безбедную старость и мировую славу. Но Скорпиус отклонил все эти предложения, сделав одно свое — ей. И вот с тех пор она была с ним рядом всегда — на работе, дома, в сердце.       — Ты забыла, как раздеваться? — усмехнулся Скорпиус, который был уже голый, и заметил в зеркале, что Роза еще до сих пор стоит в своей форме, с улыбкой смотря на него.       Впрочем, ответ ему был не нужен. Раздевать ее всегда было его любимым делом. Смотреть как из-под этой одежды, и не важно, была ли на ней пижама бабушки Молли с яркой красной розой на груди, такая сексуальная мракоборческая форма или же безумно дорогое платье от лучших дизайнеров, появляется ее восхитительное тело с бархатной кожей, упругой грудью и впалым животом, который (а Скорпиус надеялся, что он сможет уговорить ее на пару лет отодвинуть работу на второй план) в скором времени женственно округлится, подарив им маленькое счастье.       — Ты совсем замерзла, — Скорпиус целовал каждый миллиметр ее оголяющегося тела, согревая его своими горячими прикосновениями.       Скорпиус потянул ее в душ, который обдал все тело теплом, заставляя кожу покрыться приятными мурашками. Малфой прижал ее к стене, продолжая целовать, несмотря на льющиеся сверху потоки воды, из-за которых было трудно дышать. Роза обвила его шею руками, притягивая все больше к себе, пока его руки приятно поглаживали тело, наконец, добираясь до самой горячей точки.       Роза издала судорожный выдох, когда палец Скорпиуса начал поглаживать ее круговыми движениями в самом укромном месте. Ноги ее всегда тут же переставали слушаться в такие моменты, а Скорпиус прекрасно знал об этом, поэтому крепко держал ее за талию. И вновь этот беспомощный стон, сигнализирующий о том, что он в который раз сделал из нее не воинствующую старосту или грозного мракоборца, а слабую и беззащитную девушку, которая не смогла устоять перед обаянием и любовью этого блондина.       Роза чувствовала, как уже не душ, а собственная кровь согревает ее тело. Кожа начинает гореть. Ладонью на его груди она чувствует и его учащенное сердцебиение, а своим бедром и его безумное возбуждение.       — Я хочу тебя, — судорожно выдохнула Роза, слегка прикусывая его белую кожу на шее, оставляя там маленькое красное пятнышко от засоса.       Малфой подхватил ее, она обвила его торс ногами, и, не разрывая поцелуй, понес ее в их спальню.       Скорпиус положил ее на кровать, нависая над ней, продолжая жадно изучать своим языком ее рот. Роза ему отвечала с не меньшей страстью. И кто сказал эту чушь, что в браке пропадают искры?       Воспаленные губы от его поцелуев. Скорпиус вел дорожку по шее, огибая плечо, забирая редкие и оставшиеся капли после душа с ее тела. Роуз лишь выгибалась ему навстречу, перебирая своими пальчиками еще мокрые и такие взъерошенные после душа блондинистые волосы.       И снова стон от наслаждения, когда его язык легонько прошелся по ее возбужденному соску, а затем последовал поцелуй.       Скорпиус продолжил дорожку поцелуев, легко разводя ее ноги и проводя языком по ее половым губам. Роуз выгнулась от его ласк, крепче сжимая руками простынь. А язык Малфоя не переставал творить с ней невероятные вещи.       Малфой мог довести ее до оргазма за считанные минуты, но сегодня он будто специально растягивал этот момент. Пытка, иначе не назвать. Низ живота уже скрутило слишком болезненно, и ей ничего не оставалось, как вновь и вновь умолять его, шепча его имя.       Наконец, когда Розе казалось, что она сейчас умрет от этой сладкой муки, тело напряглось, тут же взрываясь на мелкие фейерверки, пуская ток по всему телу, которое задрожало в его сильных руках, окончательно сдаваясь в его плен.       Такие же горячие, но уже успокаивающие движения пальцами по всем оголившимся нервным окончаниями, сладкие поцелуи, которые позволяли ей вернуться в реальность и открыть глаза, чтобы встретиться с этим серым бушующим океаном чувств, эмоций и любви к ней.       — Я люблю тебя, — прошептал ей на ухо Скорпиус, целуя мочку уха.       В этот же миг Роза почувствовала, как он очень нежно вошел в нее, заставляя тело вновь забиться в сладкой истоме.       Скорпиус продолжал двигаться в ней, с каждым толчком все глубже и активнее входя в нее, закинув ее ногу себе на плечо.       Роуз сильно сжала свою грудь рукой и закусила губу, когда палец Скорпиуса вновь лег на бугорок, приближая ее к очередному оргазму.       Малфой перевернул ее, ставя на колени и слегка наклоняя, вновь входя в нее и одаривая тело блаженством, оставляя поцелуи на ее лопатках.       Ей всегда было его мало, как и ему ее. Скорпиус все больше увеличивал темп, начиная входить в нее все грубее, но Роуз это безумно нравилось. Его легкая грубость, которая выражалась в несильных шлепках по попе или же притягиванием ее к себе за волосы, возбуждала лишь сильнее.       Комнату, а возможно и весь Малфой-Мэнор, наполняли стоны двух любящих друг друга людей. Жар от разгоряченных тел. Влажные поцелуи. Звонкие шлепки от соприкасающихся тел. Шепот их имен.       Роуз резко развернулась, надавливая Малфою на плечи, заставляя его лечь, а сама села на него, помогая своей рукой ему войти в себя.       Ей всегда нравилось быть сверху. Смотреть на блаженное лицо Скорпиуса. Когда он крепко сжимал ее за талию, помогая двигаться, входя в нее на всю длину.       И вновь все тело перестало ее слушаться, когда мышцы начали сокращаться, позволяя Малфою кончить за ней следом, который даже издал рык от удовольствия, наконец выходя из нее.       Роза обессиленно упала на Скорпиуса, а он тут же поцеловал ее, нежно поглаживая голую спину.       — Я люблю тебя, — прошептала Роза ему в губы.       — И я люблю тебя, миссис Малфой, — выдохнул Скорпиус, расплываясь в улыбке, заправляя ее выбившуюся прядь все еще влажных волос за ухо.       — Я за год так и не привыкла, — легко рассмеялась Роза, уткнувшись ему в плечо.       — Я попрошу Долли принести тебе зелье, — Скорпиус сел на кровати, а Роуз не хотела его отпускать, поэтому продолжала обнимать его за шею, не заметив их смены в вертикальное положение.       — Не надо, — закусила губу Роуз, смотря искрящимся и полным любви взглядом на него.       — Ты… — ошарашенно посмотрел на нее Скорпиус. — Ты согласна?       — Да, Скорпиус Малфой, — ответил Роза. — Я хочу нашего с тобой ребенка.       — Роуз, я так тебя люблю, — радостный Малфой повалил ее на кровать, начав щекотать и целовать. — Только Долли все равно придется позвать. Чтобы она заменила в нашем ужине вино на тыквенный сок. И больше никаких сражений.       Они спустились вниз, где их все еще ждал накрытый ужин.       — Что ты на меня так смотришь, — спросила Роза, отпивая тыквенного сока.       — Ты у меня слишком красивая, — покачал головой Скорпиус. — И я до сих пор не могу поверить, что ты согласилась стать моей женой.       — Думаю, что наши отцы до самой смерти не смогут свыкнуться с этим, — рассмеялась своими задорным и заразительным смехом Роуз. — Хотя я уже вижу эту картину, как они оба нянчатся с внуком.       Скорпиус тоже расплылся в улыбке. Да, это правда будет выглядеть забавно. И даже был готов поспорить, что Драко и Рон начнут с пеленок уговаривать их ребенка поступать на Гриффиндор и Слизерин, если и вовсе не устроят тотализатор.       — У меня для тебя есть подарок, — сказал Скорпиус, когда их ужин был уже съеден, а они перебрались на диван около камина, укрывшись пледом, уютно устроившись в объятиях друг друга. — Пришлось сегодня попотеть, чтобы выбить нам завтра выходной.       — И что это? — Роза осматривала заколку, которую Скорпиус притянул заклинанием с полки. — Очередная фамильная ценность?       — Почти, — усмехнулся Скорпиус. — Это портал, который откроется завтра утром.       — Куда мы поедем? — Роза выбралась из его объятий, осматривая предмет и с нетерпением ожидая от него ответ.       — В город любви, конечно, — Скорпиус крепко сжал руку Роуз. — В Париж.