Мы спасались от Любви, где могли, как могли

Сэм смотрит на него так, будто он — его ёбаное спасение. Сжимает руку до боли сильно, но Дин не жалуется. Он смотрит снизу-вверх с несчастным видом и Дин чувствует инстинктивное желание прижать поближе, что он и делает. Сэм тычется носом ему в шею, как щенок, и чередует шумные вздохи со всхлипами. -Мне опять это пришлось сделать, Дин, я опять это пил, потому что… Сэм замолкает, губы у него дрожат а брови взлетели вверх, и это самое ужасное зрелище — потому что завидев это, стальной Динов самоконтроль летит к чертям. Он со вздохом гладит Сэма по плечу: -Потому что обьявился Голод. Я знаю, Сэм. Сэм пьян, он просто до неприличия пьян и несёт какую-то жалкую херню, но один вид брата, задыхающегося в слезах, заставляет что-то сжаться внутри. Взгляд у младшего такой дикий и болезненный, что Дину кажется, что вся эта боль транслируется ему. Он сглатывает и проводит рукой по Сэмовым волосам: -Знаю, Сэмми, знаю. Я здесь. У Сэма пальцы слегка подрагивают, он больно тянет свои волосы до тех пор, пока Дин не перехватывает его руки. Сэм признаётся с таким видом, будто это его последние слова: -Мне не нужен Бог, Дин, мне нужен ты. Нет, ну это какая-то несусветная херь — пытается убедить он себя, но что-то почему-то всё равно испускает дебильный дрожащий вздох. Брат заглядывает ему в лицо пьяными жалобными глазами и спрашивает: -Я к Руби пошёл, потому что боялся, что ты меня бросишь, узнав правду. Ты же не оставишь меня одного снова, Дин? Я не выдержу этого. Дин вздыхает. Лучший вариант — ответить честно. Но вместо этого он почему-то лжёт во благо, и не слышит своего голоса от крови, заложившей уши: -Не оставлю. Сэм всхлипывает и благодарно обвивает его руками в ответ, а Дин пытается сохранить хоть какие-то остатки разума в это время. Он буквально задыхается, когда Сэм легко прикасается губами к его ключице — Сэм горячий, безумно горячий, или это он сам такой холодный: не разобрать. Все его прошлые попытки отгородиться от него и не делать больнее летят в огненную пропасть — как раз в ту, куда хочет прыгнуть Сэм. Дин ненавидит себя за то, что целует его в макушку и забалтывает разной чушью, не давая ему, и своему собственному воспалённому мозгу думать о Люцифере. Сэм, находясь пьяным, каким-то образом чует фальшь его манёвра, но ничего не говорит и жмётся ближе.

***

После они интенсивно делают вид, что не произошло ничего, но следующей ночью Сэм всё равно приходит к нему, и они, обнявшись, молча лежат на кровати под возгласы какой-то сопливой мелодрамы, идущей по телеку. Сонный администратор странно смотрит на них, когда они где-то в час ночи выскакивают из номера и бегут на улицу, но ничего не говорит. Дин захватывает бутылку пива, непонятно почему оставшегося в машине, и всё оставшееся время они проводят на улице. Где-то к утру Сэм засыпает у него на плече, и он чувствует неожиданное умиротворение.