Последний шанс

И потом, если уж начинаешь прятаться от других, значит, Ты боишься делить с ними удовольствие. Это само по себе болезнь. Надо бы разобраться, почему мы так упрямо не желаем лечиться от одиночества… L.-F. Céliné

Танджиро спешил домой, ведь он уже решил для себя не отступать, хотя бы ради родителей. Может быть будучи вервольфом он обретёт свободу, кто знает. В тот момент парень решал всё на эмоциях, но он чувствовал, что так и должно быть.       По улице бежит молодой парень, он боится опоздать. Резкая боль в висках, остановка, дыхание сбилось. Но Камадо не может остановиться сейчас, рано сдаваться, рано прощаться. Терпеть и молчать! Для мальчика эти слова были девизом до конца его жизненного пути — так он думал до сегодняшнего дня, возможно до своего сумасбродного решения. Всё меняется и всё решается, но надо спешить, времени у Танджиро оставалось немного. Ему всё казалось, что он должен успеть до ночи, тогда должно что-то случиться, но что? Эту загадку он отгадает сегодня сам, он увидит свой финал…       Добежав до дома, Танджиро уже строил план действий, как все объяснить родителям и своей невесте, как успокоить матушку и встретиться с будущей женой. Рой мыслей не покидал голову юноши, принося огромной дискомфорт, погружая его как под толщу воды. Но вот ладонь обхватывает ручку двери и слышится щелчок. Задержка дыхания, пока сердце готово танцевать чечётку, несмелый шаг в родной дом и громкий крик, оповещающий о возвращении: — Мам, пап, я дома! — крикнул парень. — Танджиро! Где ты был? С кем? Как твоё здоровье? Почему ты не взял свой телефон? Ты пил лекарства? У кого ты был? Отвечай, Камадо! — Мамуль, когда я готов ответить на твой вопрос, ты задаёшь другой, но если кратко, то: Был у старика, один, здоровье в норме, телефон забыл, лекарства пил ещё с чаем и ты дважды повторила: «с кем ты был?». Только в разной форме. — Не язви! Ты хоть знаешь КАК я волновалась?! Танджуро, а ты чего молчишь?! У тебя сын убежал, а ты само спокойствие?! — Дорогая, но ведь ничего не случилось, наш сын жив и всё с ним в порядке, больше всего волнуешься здесь только ты. — хоть отец и выглядел спокойно, принимая сторону сына, но его взгляд не говорил ни о чём хорошем. Он очень зол и недоволен, хотя пытается это скрыть. — Я согласен! — как можно громче произнёс парень, зажмуриваясь и ожидая дальнейших действий от родных. — Что? — в один голос произнесли родители с беспокойством осматривая сына, они не поняли с чем был согласен юноша, отчего и прозвучало это согласие слишком неожиданно, а также нелепо. — Я согласен на свадьбу, женитьбу, называйте как хотите, но если вы будете спокойны, то я согласен. — Милый! — у женщины навернулись слёзы. Киё осторожно утирала солёные дорожки и маленькие капли, что уже вот-вот хотели пойти. Танджуро тихо выдохнул, приобнимая жену, а мальчик готов вечность смотреть на улыбку мамы и папы, что уже не маски, а настоящие эмоции. В воздухе больше не чувствуется того напряжения, что витало казалось бы годами, отчего хочется распрямить плечи и окунуться в такие нужные объятия, в которые Танджиро притягивает отец, зарываясь носом в копну тёмных волос и вдыхая знакомый аромат. «Я готов отдать всё, лишь бы видеть их счастливыми и ещё минутку так постоять» — пронеслось в голове мальчика, пока маленькую идиллию не нарушил беспокойный голос Киё. — Танджиро, скажи, во что я одета и какого это цвета? — Светло серая кофточка, чёрные брюки с серым ремнём и белый фартук. — Твоё здоровье начинает ухудшаться. — с настороженностью заметил глава семьи. — Почему? «Что, я что-то назвал неправильно? Мама ведь всегда так одевается.» — забеспокоился Камадо. — Кофточка ты сказал серая, но она нежно розовая, брюки чёрные, а ремень золотистый, фартук белый. Но скоро всё будет в порядке, правда? — мама обняла старшего сына и взъерошила его непослушные волосы. — Будет, — улыбался он. — Танджиро, а ты хоть знаешь, кто твоя невеста? — перевёл тему мужчина, максимально выделяя и подчеркивая последнее слово. — Девушка вервольф? Я же правильно понял… — волнительно говорил юноша, начиная тревожиться. — Ну не совсем. Я бы сказала, что это альфа-самец и парень двадцати трёх лет прекрасной внешности, — ответила Киё, поглаживая руку сына. По глазам она не врала и запах не выдавал хоть капли лжи, она была чиста. Её движения словно подбадривали и хотели успокоить, но в ушах Танджиро набатом повторялась её фраза. — Ты шутишь? — усмехнулся парень, глазами бегая от одного родителя к другому, — Я ведь правильно по- — Это парень, — быстро перебила женщина. — Стоп! — поднял руку Танджиро, отодвигаясь от матушки и начиная ходить по комнате, не веря в услышанное, — Стоп! Если он — альфа, то кто я? И почему ОН? Кто это? — резко остановился парень, обращая взор на родителей, пошатываясь от нехватки воздуха и головной боли. — ТАНДЖИРО! — тут же подхватил сына мужчина, — Успокойся! Тебе нельзя столько нервничать! Танджиро, ты меня слышишь?! — Да, да, я всё слышу, уже проходит. — тихо ответил мальчик, потирая виски, — Только объясни мне всё по порядку. — Дорогая, ты уже можешь идти, только принеси нам тёплые вещи, а я расскажу всё Танджиро… И кто он на самом деле. — Ты уверен, что это надо говорить именно сейчас? — заволновалась Камадо, наблюдая за приступом своего ребёнка, обеспокоенно переведя взгляд на мужа. — Да. Иди… «Что ж за день сегодня такой, столько новостей.» — Танджиро, ты же помнишь семью Ренгоку? Ты раньше очень часто играл с Сенджуро, тогда он тоже часто лежал в больнице и вы были лучшими друзьями, он был помладше тебя. У него есть старший брат Кёджуро, он же и твой жених, когда-то я спас его маму и вы с ней встретились, тогда вы часто разговаривали — это был единственный человек, которому мы могли тебя доверить… — Зачем ты мне это рассказываешь? — Тогда ты дал ей обещание, что ты заставишь её старшего сына признать тебя. — Это признать как человека? Я же был маленьким и ничего не понимал. — Танджиро, это не освобождает тебя от ответственности, — заметил отец, — В тот момент она дала согласие на ваш брак, потому что увидела в тебе истинную пару для Кёджуро, это и обуславливает твоё острое обоняние и восприимчивость к различению чувств людей по запаху, — спокойно разъяснял Танджуро, лукаво улыбаясь своим мыслям, — И ты всё равно раньше его обнимал и целовал, ничего не изменилось. «Я целовал мальчика? , — удивлялся Камадо, — но если мне было 4-5, то ему почти 12 лет!» — осознавая данный факт, щёки юноши заалели. — «Стыдно…» — Сейчас это не главное, сегодня полнолуние. Ты будешь проходить тест на истинность перед Луной и Матерью Волчицей, потом ты будешь жить в той деревне вместе со своей парой. Это всё что тебе надо знать, нам пора. Иди одевайся. — закончил данный разговор Танджуро.       Камадо не стал спрашивать дополнительной информации, пока его лицо обдавало жаром, а мысли всё никак не могли прийти в нужное им русло, да и глядя на отца мальчику не хотелось ничего говорить, ведь старший держался как мог, пока внутри рушился целый мир родителя. За каких-то семнадцать лет Танджуро женился, впервые взял в руки свёрток с первым сыном и услышал слово «папа», наблюдал первые шаги, сидел в больнице не по работе, а с ребёнком, видел слёзы и ранки, переживал боль сильнее кого бы то ни было. А сейчас он собственноручно отдаёт сына в другую семью и мир, чтобы знать, что его дитя здоров и дышит, чтобы Танджиро мог спокойно заснуть и проснуться, чтобы Танджиро только жил. Другого родителю и не нужно.       Мальчик уже прощался с Киё, пока мужчина рассматривал фотографии с совсем ещё крохой, которому подарили фамильные серьги. На них малыш светился и ещё не знал беды, тут Танджуро держал своё сокровище в самых надёжных объятиях, а сейчас это сокровище зовёт его в путь и закрывает дверь в родительский дом. Путь отца и сына лежал через тот самый парк и лес, где проходило детство мальчика. Но знакомые тропинки кончались и кончалась осень, Камадо начинали переходить в зиму…

***

      На улице стояла уже глубокая ночь, но несмотря на это, она была светлой и будто волшебной. На небе ярко светила полная луна, серебро её света мягко укрывало землю. Густой, когда-то осенний лес под ее покровом ярко сверкал из-за лунного света, то и дело вспыхивая различными цветами золотого, алого и редкого зеленого, словно разноцветное пламя охватило лес. Однако, несмотря на свою густоту, в лесу были видны редкие пятна пустоты, где были то озера, то просто небольшие полянки — это ещё говорило о реальности этого места. Тишина, что поселилась здесь, прерывалась лишь редким свистом морозного ветра, будто предвещая скорое наступление настоящей зимы.       Но сейчас тишину этого волшебного леса прерывали лишь тихие шаги людей, не побоявшиеся прийти сюда ночью. Звери, живущие здесь, уже спали в своих убежищах и норах, однако, это не мешало им прислушиваться к шагам чужаков. За путниками следили ночные жители леса, но даже они не находили для себя ничего опасного и оставались только наблюдателями…       Двое людей, закутанных в темные и теплые вещи, целенаправленно шли в сторону ближайшей поляны. Под их ногами то и дело хрустели тонкие веточки деревьев, но они не обращали на это никакого внимания. Они старались не говорить, чтобы не потревожить сон леса, все, что нужно, они обговорили дома. Лунный свет освещал им путь, то и дело просвечиваясь сквозь листву деревьев.       Когда же они дошли до поляны, окруженной деревьями и освещенную Царицей Луной, неожиданно пошел снег, он крупными хлопьями падал на землю. В тишине слышался свист холодного ветра, который покачивал кроны высоких заснеженных деревьев, отбрасывая бесконечные ряды гибких теней. Темно и красиво, острый неумолимый зимний воздух веял свежестью мороза На небе не было ни облачка, всю полянку освещала лишь луна и звёзды, мороза совсем не чувствовалось, будто это всё иллюзия или прекрасный сон, от которого совсем не хочется просыпаться. Но не успели гости леса этому удивиться, как на поляну начали выходить хозяева… волки.       Сначала в лунном свете сверкнули их разноцветные глаза, словно завораживая своей яркостью, а потом появились и тела. Их шерсть блестела, переливаясь всевозможными цветами, что вызывало только восхищение и восторг, но никак не ужас, какой был бы в любой другой ситуации.       Стая тем временем приближалась, а Танджиро с опаской поглядывал на прибывших волков, но отвести взгляд не мог. Оборотни завораживали своей грацией, грацией опасных хищников, которые могут в любую секунду наброситься и разорвать горло кому угодно.

Его взгляд был направлен только на одного волка…