Последний шанс

Есть причина, по которой ты выбрал то, что с тобой сейчас происходит.

Держись.

И пройди через это, в скором времени ты поймёшь эту причину.

***

      Когда стая скрылась за деревьями, шёл снег… Мальчик не мог ни о чём думать, а только чувствовал мороз по коже и как белые снежинки легонько касались лица и исчезали. Под ногами хрустел пушистый снег, а дорогу освещала Луна, рядом шли вервольфы, сверкая холодными глазами, словно сканируя юношу. Среди всей этой общей толпы больше всего выделялся только вожак, сын и невероятно высокий парень с серебристыми волосами. Он шёл поодаль от всех, что-то весело рассказывая будущему жениху. Так сразу и не понять чем он выделяся, вроде так же красив и смазлив, но что-то в нём было другое, если Кёджуро был ярким и всепоглощающим пламенем и Солнцем, то прямо сейчас с ним шла противоположность, Луна, которая приковывала взгляды даже собратьев.        Светловолосый имел большие глаза цвета спелой вишни или даже рубина, как отметил Танджиро, его походка была лёгкой и грациозной, как у кошки. Этот парень имел неописуемый шарм, от него веяло благородством и статью, а лукавая улыбка, что не сходила с его лица всем видом показывала его превосходство. Всё же не зря этот парень идёт вместе с Кёджуро. «Два сапога пара» — про себя подумал Танджиро, ощутив неприятный укол в области сердца, отворачиваясь от созерцания этой парочки.        Рядом с юношей шёл вожак и всё своё внимание Камадо решил перенаправить именно на него: — Ренгоку-сан, — осторожно проговорил юноша, обращаясь к мужчине с вопросом, — Вы можете немного рассказать о деревне? — К чему рассказывать, когда и сам уже скоро увидишь, — мягко усмехнулся Шинджуро, по-доброму потрепав мальчика по голове, — Ты только не бойся, в детстве ты уже бывал там вместе со своей мамой. — Что? — удивился Танджиро. — Ты был очень маленьким, — вспоминал вожак, — тогда ты впервые и познакомился с Кёджуро. Он не выпускал тебя из рук, постоянно показывая Руке как он будет общаться с младшим братом, но моя жена уже тогда заметила тягу волка. — задумался Шинджуро как лучше рассказать эту забавную историю и скрасить все углы для ещё неготового мальчика, — Ты всё время слюнявил одежду Кёджуро, но он не жаловался, хотя терпеть подобное не может. Ты не отпускал его ни на миг, а если и получалось, то начинал плакать, но ни этой, ни других ситуаций не помните вы оба, об этом знают только родители. «Стыд… Какой же стыд… Он первый кого я поцеловал и первый кого я…я-» — покраснел от смущения Танджиро, проигрывая эти эпизоды своей жизни в голове, покрываясь ещё большей краской. Он уже в пол-уха слушал вожака, стараясь сосредоточиться только на дороге, не задавя глупых и ненужных вопросов, а то мало ли какой ответ получит. — Мы уже почти пришли, — улыбался Ренгоку, посматривая на невестку.

***

       Когда путники подошли к деревне, то уже начали появляться первые лучи солнца, и снова была осень. Дорогих гостей и жителей встретила невысокая женщина средних лет в традиционном кимоно светлых оттенком с росписью и вышивкой в виде огня, её волосы были убраны в замысловатую причёску. Она была прекрасна как никто другой, её глаза были алым светом для мальчика, в них была видна любовь, строгость и доброта. Она напоминала маму, особенно этой кроткой улыбкой, которая дарила чувство дома где бы ты ни оказался. Она совсем другая… — Ну здравствуй, Танджиро, — слегка поклонилась женщина, мягко укутывая своим нежным голосом.       Камадо не мог отвести от неё взгляд, забывая про воздух. Выдавить из себя хоть слово казалось невозможным. Только одинокая слезинка покатилась по щеке, очерчивая скулу, подбородок и падая в ноги юноши. — Рука-сан, — еле вымолвил он, утирая непрошенные слёзы. В то время как женщина притянула мальчика в объятия. — С возвращением, Танджиро, — поглаживала по спине она, пока мальчик горько плакал.       Госпожа Ренгоку одними губами попросила всех разойтись, а мужа забрать сыновей на охоту, хотя одного из своих сыновей она пыталась успокоить. Так проходили вервольфы, не смея ослушаться госпожи, а Танджиро вернулся домой к своей второй семье.

***

— Танджиро, если ты хочешь, то можешь прогуляться и осмотреться, — предложила женщина, — Кёджуро тебе поможет, — она бросила свой взгляд на сына. — Я не против, — выдохнул Ренгоку, потирая шею, не смея противиться матушке. — Не стоит, я хотел бы пробежаться сам, — осторожно сказал Камадо, направляясь к выходу из дома, — Я справлюсь, Рука-сан. — Ну хорошо, — быстро согласилась госпожа Ренгоку, доверяя этому мальчику, — Тогда Кёджуро найдёт тебя позднее, ведь столько изменилось. — Спасибо, — поблагодарил Танджиро, крепко обнимая женщину, — Я вернусь быстрее…

***

       Стоило Камадо только покинуть дом, как он быстрыми шагами направился в лес, а потом и вовсе перешёл на бег. Он всё бежал и бежал, совсем не оглядывался назад. Никто не ожидал, что когда ему дадут согласие, то он сразу рванёт в чащу, а для него это был единственный способ очиститься от всех тех разговоров, что о нём вели. Что он слышал всю дорогу сюда и по прибытию…       Но сил бежать долго не хватало катастрофически, а услышав лёгкую мелодию музыкального инструмента, что играл в лесной глуши совсем одиноко, Танджиро направился к нему. Звук всё манил и притягивал, призывая найти источник. Камадо кружил меж деревьев, обходя выступающие корни могучих стволов, но сколько не слушай таинственный зов, казалось он обитал везде. Юноша прикрыл глаза, доверяя пространству и только этой ниточке звучания, что не покидала его. Вдохнув полной грудью, Танджиро заметил новый запах среди хвои и зелени, он был едва слышен, но уловим. Следуя единственной подсказке мальчик вышел к небольшой опушке с огромным деревом цветущей глицинии. Под мягкими фиолетовыми цветами, у самой кроны и сердца, сидел юноша. Его светлое кимоно с небольшим орнаментом сидело прямо по хрупкой фигуре. Золотые волосы, собранные в высокий хвост, перевязаны красной лентой, но некоторые пряди так и лезли на прикрытые глаза с пышными ресницами. Аккуратные пальцы попеременно закрывали музыкальный инструмент, что походил на флейту. Юноша был погружён в свою музыку, но Танджиро она казалась одинокой, сделав один несмелый шаг, как под ногами послышался хруст маленькой веточки, отчего глаза парня открылись, а мелодия исчезла в миг. — Т-ты кто, — заикаясь спросил неизвестный парень, быстро вставая. — Я…я… — Танджиро не знал что сказать в такой ситуации, забывая элементарные правила приветствия, а глаза напротив уже становились влажными, готовые к пролитию слёз. «Только не плачь!» — внутри молил он. — Т-ты, — продолжал светловолосый, отступая назад. — Ты чудесно играешь, — ни с того ни с сего выпалил Камадо, быстро подходя к напуганному парню, — А что это за инструмент? — улыбался он. — Чего? — не понял собеседник, теряясь от тёплой улыбки и такого близкого присутствия постороннего. — Ты прости уж, — низко поклонился Танджиро, заставляя юношу нервничать и суетиться ещё больше. — П-прекрати, т-ты чего удумал, — кланяясь в ответ тараторил златоволосый. — Я, Танджиро Камадо, — выпрямляясь и протягивая свою ладошку, проговорил мальчик. — Аг-гацума Зеницу, — всё ещё заикаясь ответил парень, протягивая свою ладонь в ответ, так до конца и не понимая всей ситуации. — Ты чудесно играл, — сказал Танджиро, обращая своё внимание на небольшой инструмент, что лежал на траве. — Это окарина, — тихо и смущённо ответил Зеницу, осторожно показывая её, — Флейта, что подарил мой жених. На ней видны узоры и камни, что являются символом его семьи. — Так ты. — покраснел Танджиро, не зная как выразить свои мысли по поводу жениха. — Я — омега, — спокойно ответил Агацума, обращая на себя внимание покрасневшего Танджиро, — А жених альфа. — И ты его любишь? Тебе не-не-не — начал заикаться уже парень. — Не могу сказать, — опустил взгляд золотоволосый, присаживаясь на своё место, тяжело вздыхая. — Тогда для чего? — не понимал Камадо, устраиваясь рядом. — Даже если и люблю, он ничего не почувствует, — разоткровенничался омега, смотря в такие добрые и понимающие глаза Танджиро. Ему хотелось рассказать обо всём что хранилось на душе, пусть они и виделись впервые. — Как так? — У него уже есть омега и не одна. Все красавицы неписанные… — горько усмехнулся юноша, поднимая глаза на цветы, сдерживая слёзы, — А мы и наша свадьба лишь вопрос традиций. — Но ты ведь такой красивый, — с искреннем сочувствием говорил Танджиро, притягивая к себе омегу. — На мне и метка его, — начал тихо плакать парень, полностью доверившись Танджиро, — Хочешь увидеть? — на что он только кивнул, а омега слегка отстранившись отодвинул край яркого кимоно, обнажая шею и рисунок, показывая самый сокровенный участок, — Это примула и хризантема, — осторожно обводя контуры цветов, прошептал Зеницу, — отчаяние и горе… — пояснил омега, с грустью смотря на Танджиро. — За что… — одними губами спросил Камадо, проникаясь новым другом и притягивая его вновь к себе. — За нелюбовь, — ответил Агацума, впервые обнимая кого-то в ответ.       Оставаясь в таком положении, новые друзья слышали только шелест ветра и запах глицинии, что скрывала их в укромном месте, заставляя забыть обо всём, что творилось у них на душе. Один умирал от своей жизни, хватаясь за соломку надежды в виде будущих отношений, другой погибал в отношениях, не надеясь быть спасённым. — Ты ведь будущая пара Ренгоку-сана, — прервал тишину Агацума, заглядывая в глаза цвета алого заката или ещё красных угольков. Хотя ничего не могло описать глаза Танджиро, как. — Твои глаза прекрасны, словно плоды боярышника на снегу. — Даже птицы не едят? — заулыбался Танджиро. — Они спасают, — улыбнулся Зеницу, а после начал играть на флейте для друга, показывая красоту этого инструмента и ловя восхищённый взгляд Танджиро. Ещё никто не признавал его игру и красоту как омеги. Этот человек уже стал дорог сердцу Зеницу одним своим присутствием и чистым звуком, ведь именно он появился в трудный момент Агацумы, а сейчас с неподдельной радостью слушает его простенькую игру.        Как только закончилась новая мелодия Зеницу, омега почувствовал чьё-то присутствие. Он растормошил заспанного парня, прошептав о новом госте. Танджиро взволнованно смотрел на Агацуму и уже было хотел снова бежать, как его остановил бархатистый голос того самого гостя. — Всё же ты прекрасно играешь, — усмехался говорящий. — Не для тебя, — ощетинился омега, прикрывая собой Танджиро, как волчица прикрывает щенка. — Потому что для меня ты будешь петь, — в голосе слышны нотки знакомого превосходства, — ярко и сладко… — На твоих похронах! — На моей постели, — не уступал высокий альфа с рубиновыми глазами, — Я не прав? — Узуй! — крикнул омега, словно становясь меньше перед этим мужчиной. — Да кто ты такой, чтобы так разговаривать с ним?! — воинственно вступился Танджиро, не боясь смотреть прямо в глаза Тенгену. — Его жених, — спокойно отреагировал альфа, давно чувствуя присутствие Камадо. — Танджиро, — позвал парня Агацума, — Мы ещё встретимся, поэтому пожалуйста, пожалуйста, — умоляюще проговорил он, сжимая руки друга, — Иди по той тропинке, что ведёт к северу, — омега указал направление головой, — там ты выйдешь к деревне и мы встретимся. — Ты же не собираешься с ним оставаться? — серьёзно спросил юноша, — пошли со мной. — Я не могу, — улыбнулся омега, пока высокий парень сел у дерева, не обращая внимания на говоривших. — С тобой всё будет хорошо? — не успокаивался Танджиро. — Обещаю, — Зеницу обнял парня, — Он меня не тронет, — заверил он.       Танджиро не мог противиться, когда на него смотрели так. Этим раньше пользовались его младшие братья и сёстры, а сейчас новоиспеченный друг. Глубоко вздохнув, парень последний раз посмотрел на взволнованного омегу и равнодушного альфу и отправился к деревне по той самой тропике, что и указал ему Агацума.       Вскоре он снова перешёл на бег, чтобы не возвращаться. Ведь он верил, верил не омеге, а в Зеницу. Танджиро опустился на берег, стараясь привести мысли чувства в порядок. И выбежал к голубому озеру. «Болезнь, больницы, родители, свадьба, жених, волки, деревня, вторая матушка, слухи, новый друг…» — сколько же случилось уже за два дня, а до какого-то теста ещё два или три.       Какое-то время он просто сидел на берегу, но вскоре ему это надоело и он решил искупаться. Танджиро был уверен, что это только поможет остудить мысли и привести их в истинный порядок. Парень совсем проигнорировал тот факт, что врач строго настрого запретил ему купаться в водоемах, а сейчас и время далеко не летнее. Но кто не рискует, тот не живёт, ведь ему все равно недолго осталось быть человеком. Скинув с себя кроссовки, свободные джинсы и толстовку с футболкой он шагнул в воду.       Озеро оказалось очень холодным, отчего юноша подавил в себе желание тут же с диким воплем выбежать обратно на берег. Если идти, то только до конца. Он нырнул в воду, чувствуя, как ледяная вода закладывает уши. Но через пару секунд, Камадо все-таки решил выбраться. У него начала кружиться и болеть голова, и мальчик попросту боялся утонуть от своей неосторожности, ему не нужна такая глупая смерть, особенно когда проделан столь долгий путь. Хотя, скорее всего, это было бы даже лучше, чем то, что ожидало его сейчас.       Выйдя на берег, он стал ждать, когда высохнет, ведь солнце ещё бросало свои лучи, даря свет, да и надевать одежду на мокрое тело не очень приятно. Какое-то время он стоял, размышляя о своей скорой женитьбе, забывая о неприятных моментах слухов и отношения другого жениха к хрупкому омеге. До того момента пока не услышал хруст веток. Обернувшись, он увидел Кёджуро, который уверенным шагом направлялся к нему. — Какой замечательный вид, — усмехнулся оборотень, осматривая парня.       Тот стоял к нему спиной, поэтому волк не мог много разглядеть, особенно его пунцовое лицо, но формы парня приятно радовали глаз волка, ведь их ничего не скрывало, не считая мокрую тканью нижнего белья. Танджиро быстро наклонился и, схватив свою футболку, прикрыл бедра. Ему даже было плевать, что она сразу намокла. — Не смущайся так, — Ренгоку подошел ближе. — Мы скоро станем парой, так что можешь не прятаться. — Вот еще, — буркнул парень, он хотел одеться, но при оборотне было неудобно, особенно тогда, когда он так откровенно его разглядывал, можно сказать пялился и оценивал взглядом. От этого у Танджиро начинали дрожать колени и гореть уши, а по спине бегали мурашки. — Не расстраивайся, — оборотень протянул руку и провел указательным пальцем по щеке парня. — Я обещаю быть очень нежным во время обращения.       Камадо гневно взглянул на волка, тот стоял и ухмылялся, и Танджиро подошел к волку вплотную, немного наклонился и можно было подумать, что он сейчас поцелует оборотня. Ренгоку инстинктивно приблизился к партнёру. Но Танджиро точно не собирался делать что-то подобное, вместо этого он зло прошептал прямо в губы альфе: — Не дождешься. — Это ты не дождешься, что я тебя пожалею, — не растерявшись, ответил тот, ни один мускул на лице не дрогнул. «Неужели все волки так относятся к своим парам, или только он и тот Узуй не могут забыть свою гордыню…» — размышлял Танджиро, не отводя взгляд от раскалённого золота. — Отлично! — буркнул он. — Отлично, — спокойно улыбнулся волк. — Нужно возвращаться. Пойдем. — Вот с тобой я точно не пойду! — возмутился Танджиро, ощущая себя беспомощным ребёнком, с которым разговаривает умный взрослый, пытаясь вразумить неразумное дитя. — Как хочешь, — устало вздохнул Ренгоку, наблюдая за сопящим парнем, про себя называя того хомячком.       Оборотень отошел немного от парня и, сложив руки на груди, стал ждать, пристально смотря на него. Камадо не знал куда себя деть, ему срочно надо было одеться, но он не хотел делать это при волке. Пусть они и парни, но при нём ему стыдно…или стеснительно? Больше смущающе и…и… непристойно? Хотя непристойно было бы именно раздеваться. Но вот кто бы ни стеснялся, когда на тебя пялился такой невозможный тип? — Уйди, — пробурчал Танджиро.       Кёджуро закатил глаза и отвернулся, встав к парню спиной. Он четко показал, что уходить не собирался. И парню пришлось смириться. Он быстро натянул на себя футболку, толстовку и свои джинсы. Он кое-что задумал, но у него было только несколько секунд, чтобы успеть претворить свой план в жизнь. Он решил не обращать внимание на то, что голова кружилась и сдавливало вески , а также начало тошнить. Желание досадить этому альфе было намного сильнее, хотя это совсем не похоже на Камадо, ведь он добрый и вполне спокойный юноша, но как только рядом был Ренгоку, то хотелось сделать то, на что никогда не решался и не возникало желаний.       После того, как он оделся, то рванул вперед что есть мочи, оставляя опешившего оборотня позади. Ему не хотелось, чтобы этот волк шел за ним, поэтому ему не пришло в голову ничего лучше, кроме побега. Как же он прогадал с этим. Лучше бы покорно поплелся вместе с ним обратно в дом.       Танджиро летел вперед, слыша тяжелые шаги у себя за спиной. Оборотень бежал за ним и парень чувствовал это, он чувствовал себя добычей, которую выслеживал охотник. А это ему совершенно не понравилось. Он как глупый кролик, убегающий от лисицы.       Внезапно на него навалилось горячее тело, повалив на землю. Камадо замер испуганной птичкой, он даже боялся вздохнуть. Парень знал, что это был Ренгоку, но он и понятия не имел, чего ожидать от этого оборотня. Танджиро почувствовал горячее дыхание на своей щеке, а после волк зашептал ему на ухо. Его голос был с небольшой хрипотцой, отчего по всему телу прошлась дрожь и поджались пыльцы на ногах. — Не надо больше так делать. Это может быть опасно, — Кёджуро напоследок коротко поцеловал испуганного и сжавшегося парня в ухо и поднялся.       Мальчик не спешил вставать, ему было страшно, на какое-то мгновение ему почудилось, что этот волк сейчас его съест. Но тот отстранился довольно быстро и сейчас не смотрел на него, а только ждал, когда этот кролик соизволит, наконец, подняться и последовать за ним.       Парень с трудом встал на дрожащие ноги, его словно бросили вначале в холодную воду, а потом в кипяток. Он совершенно не понимал, что произошло, а приставать к волку с расспросами было страшно, вдруг, он опять выкинет что-то подобное? Он ведь может? Поэтому он молча последовал за оборотнем в дом, стараясь держать между ними приличное расстояние. Мало ли. Он списал это на странную животную сущность.        Вечно они не могут держать себя в руках. А бедный Танджиро чуть не пострадал из-за этого. Он только понадеялся, что когда они станут парой, оборотень не станет его есть. Ведь так? Всё то время что они шли до дома, у Камадо был только один вопрос:

«Почему я веду себя так только рядом с ним?!»