Последний шанс

Людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит. Ухо, которое выслушает и сердце, которое поймет.

***

— Ну что ж за напасть, — взвыл Танджиро и прижал руки к огромному животу. Он точно не знал, но ему казалось, что в нем как минимум десять щенков, хотя их всего оказался один единственный. Всё-таки Куваджима-сан не зря предупреждал про кровь Ренгоку, говоря о буйности будущего потомства. Волчонок все двигался и по ощущениям, скорее всего, решил сыграть на нервах своего родителя. Камадо ненавидел Кёджуро и его слишком подвижных сперматозоидов. «Если бы он хоть на миг мог ощутить что такое быть беременным, я бы посмотрел и попросил его родить» — думал юноша, пока малыш продолжал пинаться.       В целом, он теперь практически всех ненавидел. От Ренгоку и Иноске до Тенгена и каждого в стае. Такой ненависти избежала только госпожа Рука, что готовила отвары для будущего родителя и Агацумы, который уже вот-вот разродится и подарит стае двух волчат. «Как он только выносит двух щенят?» — недоумевал мальчик, чувствуя небольшую боль от ножки своего сына.       Он ненавидел всех разом и каждого в отдельности. Его всё раздражало. Во время беременности настроение скакало от самого прекрасного, до убейте всех и подайте мне платочек. В какие-то моменты юноша боялся за своё состояние, ведь это ненормально, когда ты из тихого и спокойного человека превращаешься в фурию, готовую рвать и метать. Только семейство Кочо, что наблюдали за развитием малыша говорили об обратном, успокаивая Камадо. А ведь просто хотелось взять пистолет с серебряными пулями и перестрелять всех к великому создателю или хотя бы ощутить тяжёлую рукоять катаны, чтобы не мозолили глаза и не раздражали. «Всё будет хорошо, это временно…» — успокаивал себя мальчик, прося прощение за своё поведение.       Однако даже родные родители могли вывести из себя. Они стали наведываться слишком часто. Киё как только видел Танджиро, сразу же пыталась его потискать, дотронуться до живота, запретить всё и вся. Танджуро же улыбался, запрещая сладкое и постоянно интересуясь здоровьем юноши, наводя полный беспорядок из значительно отросших волос, которые очень трудно убирать в аккуратный хвост… Приходилось спасаться бегством. Ну как бегством. Если быть точнее то, просто медленной походкой в раскорячку. Поэтому его планы остаться одному, никогда не увенчивались успехом. Так же родные вызывали страх у мальчика, ведь желание женщины привести младших в деревню могло осуществиться с любым их визитом. Танджиро понимал, что младшие беспокоятся и хотят увидеть старшего брата, но позволить увидеть им себя таким, он не мог. «Ну вот и как им показаться, а как объяснить Такеру или Рокуто что мамой буду я? Уж лучше видеться после рождения малыша.» — рассуждал омега, прося родных подождать ещё немного, на что получал только тёплые улыбки и ощущение чужих рук на своём животе.       Также каждый из стаи считал себя обязанным раз в день слегка погладить его по животу, словно он Будда, который исполняет любые желания и приносит благополучие. Танджиро конечно не мог отрицать, что внешне стал походить на мягкий шарик, но это же не значит, что ему нравятся чьи-то поглаживания! Да и его ребёнок сразу начинал волноваться, заставляя родителя испытывать боль как в животе, так и уставшей пояснице. «Тише-тише…»        Успокаивался малыш только тогда, когда Ренгоку клал свою ладонь на живот. Волчонок словно чувствовал родную кровь. Кёджуро же в такие моменты выглядел таким счастливым, что Танджиро хотелось толкнуть мужа. От обиды, ну и для профилактики, честное слово. «Вот и вынашивай тебе потомство, чувствуй боль и свою несостоятельность, а стоит только оказаться рядом отцу, как сразу спокойствие… Несправедливо…» — негодовал мальчик, целуя Кёджуро в щёку, чтобы тот помог вернуться домой.

***

— Что случилось? — Ренгоку опустился рядом с ним на мягкий диван. — Малыш не успокаивается, — хмуро ответил Танджиро.       Кёджуро улыбнулся и сразу же положил ладонь ему на живот, как волчонок мгновенно начал потихоньку успокаиваться. Омега же просто сидел и недовольно сопел, поглядывая на довольного мужа. Они о чём-то говорили, мечтая о будущем с пополнением. Выбор имени стал самым сложным рубежом в их дискуссии. Альфа решил оставить выбор за омегой, ведь именно он дарит их ребёнку жизнь. Танджиро покусывал нижнюю губу, а потом накрыл своей ладонью руку пары, лежавшую на его животе. — Я боюсь, — признался он. — Чего? — Рожать… да и вообще. А вдруг ему не понравится здесь? Вдруг я плохой родитель? — Мальчик мой, — тихо засмеялся Кёджуро. — Не мели чепухи. — Но, а вдруг… — Ничего не случится, — перебил его Ренгоку и провел ладонью по щеке пары. — Я же сказал, что позабочусь о тебе. Все будет хорошо. Нашему малышу обязательно понравится здесь, я сделаю для этого всё. Ты сам ещё такой щенок, — тут юноша хотел возразить, но оборотень решил закончить свою фразу и нежно поцеловать свою пару. — Любимый щенок. — усмехнулся в самые губы Ренгоку.       Танджиро тяжело вздохнул, он не перестал волноваться, просто пока решил не доставать волка. Потом, когда тот опять начнет действовать ему на нервы, можно будет и поныть, чтобы тот понервничал. — Чувствую себя как банка наполненная огурцами, — все-таки не выдержав, пожаловался юноша. — Это не так. — «Это не так» — кривляясь передразнил его Камадо, — Где Зеницу? — Зачем он тебе? — не понял такой резкой перемены волк, удивляясь в похожие моменты поведению юноши. — Ему же рожать, нужно узнать как его положение и готовиться к таким же последствиям. Тем более только он может меня понять и успокоить… — У него всё утро тянуло низ живота, поэтому Тенген решил отправиться за Куваджимой-саном и сёстрами Кочо. Он от него не мог отойти хоть на шаг, поэтому попросил матушку посидеть с Зеницу, пока весь на нервах бежал за лисами. — выдохнул Кёджуро и прижался лбом к хрупкому плечу. — И ты не сказал мне, что я сегодня могу стать дядей и крёстным родителем? — негодовал юноша, уже желая сорваться с места, насколько позволял большой живот, чтобы отправиться к другу. — Я не хочу, чтобы ты ещё больше волновался, — проговорил волк, не отстраняясь от омеги, — Тем более Тенген волнуется больше всех, всё же у них двойня, совсем как в легенде. Они даже выбрали имена. — Зеницу решил, что это точно будут мальчишки альфы. Да ещё и первенцы, — расслабился Танджиро, погружаясь в самый нужный аромат супруга, — Тенмей и Тенма Узуй… — с тёплой улыбкой проговорил он. — А нашего? — поинтересовался Кёджуро, поднимая свои глаза на пару. — Хиджуро… — мягко ответил омега. — Хиджуро? — Да, — подтвердил юноша, поглаживая большой живот и чувствуя лёгкий толчок от сынишки, — Хиджуро Ренгоку, наш маленький огонёк. — Мне нравится, — улыбался волк, замечая свою метку, что расцвела в полной мере, — Танджиро, ты же знаешь, что цветы на твоей шее — мои истинные чувства? — Н-ну да, — покраснел мальчик, закрывая ладошкой нежный рисунок. — камелия… — едва слышно произнёс он, не понимая от чего стал смущаться и к чему вдруг спросил об этом Кёджуро. — Верно… — соглашался волк, умиляясь реакции юноши и решая раскрыть значение аккуратных цветов, что тонкими лепестками подчеркивали красоту мальчика, — Ты — пламя в моём сердце, — прошептал волк, — Ты — моё всё, я так благодарен, что ты со мной… — И я. И я благодарен, что именно ты оказался тем самым последним шансом, что вдохнул в меня жизнь, — улыбался Танджиро, обхватывая двумя ладошками лицо мужа, — Спасибо, что подарил мне этот мир и идёшь рядом со мной, защищая даже от ветра. Я люблю тебя, Кёджуро. — И я тебя, — улыбался волк, легко целуя омегу, ловя каждый момент рядом с ним, — Я люблю тебя, мальчик мой…       Волк нежно сминал податливые губы юноши, что ответно льнул к теплу, которое дарил только он. Пока есть это мгновение, ничего не имеет значение. Их жизнь только начинается. Впереди ждут счастливые дни. Рождение сына, первые шаги, родное тепло и чувственные поцелуи по утрам. Но а сейчас… Сейчас ничего не имеет значение, есть только они, подарившие друг другу последний шанс.