Огонёк
26 февраля 2022 г., 13:08
Помните: вы притягиваете к себе то, во что вы верите и о чём думаете.
***
Возможно, он погорячился. Хотя нет. С Ренгоку они просто повздорили, когда тот отказался пускать его вместе с Иноксе и Зеницу к озеру, пытаясь запереть в доме. Все действия юноши стали как под наблюдением: «Туда не ходи», «Здесь опасно», «Тебе не холодно? Может достать шарф?» и так по кругу. В итоге, входная дверь громко хлопнула, а Танджиро уже направился в место встречи со своими друзьями. Скорее теперь уже назло, чем от большого желания искупаться в холодной воде. Единственный волк превратился в наседку, словно мальчик вновь стал фарфоровой куклой, на которую даже ветер дуть не смеет, сломает же. Сначала было приятно, но теперь эта гиперопека душила. Хотелось сделать всё наоборот, доказать свою не сахарность, хотелось насолить, или доказать как раньше, что он не украшение или реликвия, поэтому не послушался, громко фыркая и идя к излюбленному месту. Просто Кёджуро стал каким-то чересчур заботливым. Чересчур. Это немного напрягало. Оборотень стал напоминать родителей парня со своей неуемной заботой. И это как будто возвращало в прежние времена, когда Танджиро был болен и ещё совсем маленьким. Это не очень нравилось ему, словно он вновь стал беспомощным ребенком, не способным ни на что. Он не понимал причину этого, да и не хотел особо интересоваться. Все что он хотел, чтобы его прекратили доставать и мучить этим. Только Ренгоку слышал в словах своей пары о свободе призыв к большему вниманию. Да и вся стая, вдруг, тоже решила, что обязана позаботиться об Камадо. А вот это нервировало юношу куда больше, чем действия Кёджуро. Он до сих пор с ужасом вспоминал, как Шинджуро и Рука-сан попытались поговорить с ним о беременности омег. Тогда Танджиро чудом смог отделаться от него и потом еще несколько дней избегал семью Ренгоку, покрываясь красными пятнами. Юноша тогда чуть не умер от смущения. Больше такого опыта он повторять не хотел. Только Зеницу не задавал похожей темы, как-то аккуратно прикрывая свой ещё плоский живот, и мягко улыбался Танджиро, успокаивая того от навалившихся проблем. Хмуро следуя по знакомому маршруту, юноша не заметил, как он и Иноске вышли к озеру, где их уже ждал Агацума, приветственно махая рукой. Это было то самое озеро, куда его однажды отправил Зеницу и где он впервые оказался под пронзительным взглядом волка. Сюда он любил наведываться, превращая это место в тайное логово. Водная гладь была спокойной и, казалось, что они попали в другой мир… Где нет проблем, забот, где все просто и легко, где все равны… Это как раз было то, что нужно. Вода должна была помочь остудить горячую голову и собраться с мыслями. Танджиро быстро скинул с себя в спешке накинутое хаори и домашние штаны, что когда-то успел отвоевать у Кёджуро, обосновывая их наличие внутренним комфортом и спокойствием. Оставшись в одном нижнем белье, мальчик с громким криком с разбегу бросился в воду, поднимая вокруг себя тучу брызг. Хашибира захохотал и последовал за ним, они давно так не веселились, словно маленькие дети играли с водой, брызгая её в разные стороны. Только златовласый омега с упрёком наблюдал за плескающимися друзьями, сетуя на их беспечность за своё здоровье. Всё-таки он был самым старшим, и по его мнению, самым разумным в их разношёрстной компашке. Сколько они проболтались здесь, Танджиро не знал. Зато он смог отвлечься и успокоиться, это было лучшее время за последние дни. Болтовня Хашибиры отвлекала его от хмурых мыслей, а тихая песня Зеницу не могла не заставить улыбаться. Как оказалось позднее в одной из вылазок на мини охоту, Иноске оказался бетой, но разрушать из-за этого дружбу Камадо не хотел, хотя Ренгоку был этим не доволен. Танджиро было легко и приятно с ним общаться. Хоть Иноске и был его полной противоположностью. Вечно громкий, чем-то недовольный и постоянно ищущий проблем, в отличии от Танджиро, который не любил долгие разговоры, ведь в детстве он не много с кем общался, чаще слушая кого-то. Сами разговоры его утомляли и ему было легче сидеть в тишине или с совсем лёгкой ненавязчивой музыкой, которую мог создать Агацума. Но не смотря на все различя, с Хашибирой ему было комфортно. Может потому что тот все время болтал, а Танджиро молчал или соглашался? У них появился своеобразный тандем. Когда Танджиро со смехом заявил ему это, то тот неожиданно воспринял это всерьез. Наверное, Иноске считал так же. Только теперь их былое трое, ведь Зеницу смог непонятным образом дополнять их, где-то успокаивая, а где-то и самому находя поддержку. — Слушай, — начал Камадо. Они с Иноске остановились в воде и просто держались на плаву. — А как ты стал оборотнем и почему этого не знал я? Танджиро вдруг подумал, что никогда не интересовался этим у друга и ему стало дико стыдно за себя. Какой он друг, если его не интересовало ничего кроме себя. Но он пообещал себе, что больше такого не повториться. — О, я был рождён полукровкой, — начал Хашибира, погружаясь в воду до самого подбородка. — Мне был больше интересен этот мир, в котором мы с тобой живём, я же Король Гор, как никак. Поэтому я согласился на полное обращение, но если честно, меня привлекла одна девушка, — на лице Иноске невольно появилась застенчивая улыбка, которую Камадо видел впервые за долгие годы дружбы. «Неужели я столько не знал?» — ругал себя омега. — На тот момент она находилась в этой стае, а мои корни были из другой. Однажды отец привёл меня сюда и познакомил с вожаком лис, откуда она оказывается была. А та (на тот момент) девочка стояла за его спиной, нууу…и…я не подумав вылепил, что хочу стать вервольфом. — отводил глаза парень, — В этот же день и было мое полное обращение, только оно ни такое, как у людей. Это было, пипец, как страшно. — вспоминал прошлое Иноске, — В тот момент, когда мой отец склонился надо мной в форме волка, я уже хотел начать орать и просить его прекратить обряд. Но… я же всё-таки Король Гор, да и там была та девочка, поэтому, в итоге я подумал, что после я никогда не решусь на такое снова. Поэтому позволил сделать все в тот раз. А именно: отец просто просил благословение у Хранительницы, и в форме волка он выл на Луну, стараясь разбудить моего волчонка, затем я сразу обернулся в волка. Не то, что ты, — в последнем предложении парня слышалась усмешка, но она была доброй, без того сарказма, который мог встречаться в его речи ранее. Танджиро слабо улыбнулся, вот у него не было выбора. Не то, чтобы он жалел, но может только в самом начале. А сейчас нет. — Но все же хорошо закончилось, так? — Ну да, — согласился Камадо, — А как звали ту девочку? — Аой, — улыбался Хашибира, — Вредная такая, но готовит лучше всех, я ещё буду за неё бороться, она же в деревне Моницу как никак, значит он мне поможет! — злобно смеялся он, получая пристальный взгляд со стороны лиса, — Лучше пошли ещё поплаваем, — перевёл тему парень и рванул вперед. Они дурачились, постоянно обрызгивали друг друга водой, плавали на перегонки до другого берега, за что получали грозные высказывания от Зеницу и хохотали ещё больше. От этого Танджиро почувствовал себя лучше, с друзьями всегда было весело, особенно когда те теперь в одной компании. Юноше больше не хотелось ругаться с Ренгоку. Он решил, что как они вернуться, то поговорит с ним и они обязательно помирятся. — Надо возвращаться, — крикнул Агацума, пристально смотря вдаль и напрягая свой слух. Танджиро почувствовал волнение парня, которое волнами исходило от него. — Что-то случилось? — Я не знаю. Просто давай вернемся на территорию. — Лучше это сделать побыстрее, — согласился Иноске, доверяя своему чутью. Камадо кивнул, не понимая резкой смены настроения друзей, что буквально мгновение назад шутливо ругались, бросаясь фразами с разных берегов. Они уже довольно долго находились на озере, так что им действительно пора было возвращаться. Иноске и Танджиро прыгнули в воду и поплыли на тот берег, где когда-то бесформенной массой валялась их одежда, которую Агацума решил услужливо прибрать. Камадо двигался вперед, чувствуя, как вода окутывала его тело холодным коконом. На миг ему не захотелось выбираться на сушу, хотелось остаться навсегда в этом умиротворении и спокойствии. Вдруг, Танджиро почувствовал боль в ноге, он остановился, старясь держаться на плаву. Он ощущал какие-то нити оплетающие его щиколотку и казалось, что иглы впились в кожу, только мальчик не мог понять правда это или ему только показалось. Нога гудела от боли, словно ее сдавило тисками, он даже не мог пошевелиться. — Черт, черт, черт… — сдавленно забормотал юноша. — Ино… Неожиданно омега ушел под воду. Он судорожно пытался всплыть, но у него не получалось. Нити, опутавшие ногу тащили его на дно, словно русалки, поймавшие свою добычу. Ему стало дико страшно, он судорожно пытался подняться на верх, быстро двигая руками и ногами. Он взбил вокруг себя кучу пузырей, что казалось, будто в озере пошел снег, он даже не успевал брать воздух. На секунду он замер, пытаясь подавить в себе приступ паники. В такой ситуации надо действовать разумно, а не сходить с ума от страха. Он взглянул вниз, игнорируя мелкие пузырьки, которые щекоча его кожу поднимались в высь к поверхности воды. Присмотревшись, он увидел тонкую рыбацкую сеть, в которой запутался, на вид она была крепкой, хоть и казалась старой. Немного наклонившись, парень попытался ее стащить с себя, но у него не получилось. Наоборот, похоже, он еще больше запутался в ней. Его обуял страх, у него не получалось выбраться, а сил уже не хватало, чтобы он мог больше находиться под водой. Из-за паники, ему стало чудиться, что воздуха катастрофически не хватало. Лёгкие словно раздирало огнем, казалось, что вода живой организм, который хотел поглотить его, оставить там навсегда. Как будто он был ритуальной жертвой, принесенный в дар кровожадному богу. Сейчас, в момент когда он был на волосок от смерти, Танджиро внезапно почувствовал какое-то тепло внутри живота, резко контрастирующие с холодной водой вокруг. Это было что-то мягкое, тёплое, родное и до ужаса знакомое, что-то из-за чего не хотелось умирать. Это маленькое, крошечное тепло, он был обязан спасти любой ценой. Это придало ему сил и юноша начал с остервенением вырываться из пут, но сеть не поддавалась. Она не хотела отпускать свою добычу. Вода попадала в рот и нос, но он упорно старался не обращать на это внимание. Единственная его цель — это спасти то мягкое чувство, которое было в нем, защитить любой ценой этот огонёк и выжить. Танджиро уже практически отчаялся, когда его схватили за волосы и выволокли наружу. Его поудобнее перехватили под руки и потащили на берег. Когда он оказался на суше, то упал на песок и начал кашлять. Он как будто оглох и не мог понять, что случилось, вода до сих пор не отпускала его. В глазах было темно и их все еще щипало. — Танджиро, — как будто из далека услышал он испуганный лепет Зеницу с Иноске. — Танджиро, ты как? Камадо помотал головой не в силах ответить. В горле было сухо, не смотря на то, что он только что выбрался из воды. Юноша начал глубоко дышать, пытаясь прийти в себя. Голова была тяжелой, тело ныло и дрожало, словно он пробегал несколько часов без передышки или вернулся в своё прошлое. — Гонпачиро, ответь мне! — не выдержал Хашибира. — Нор… нормально, — с трудом выдавил из себя парень. — Господи… я так испугался, — пытался прийти в себя Агацума, убирая мокрые пряди с лица. — Да и я как… как выбрался на берег, почуял что-то неладное, — запричитал кабан, активно жестикулируя, пытаясь подобрать слова, — Гонпачиро всё не было. Я уже не знал, что и думать, Моницу с невероятной скоростью бросился в воду, а там и я, а когда нырнул, то увидел тебя, запутавшимся…ии.и — Иноске… — Чего? — Заткнись, — рыкнул Агацума, видя шок Танджиро. Сейчас болтовня друга не успокаивала его, а наоборот, как будто ещё больше усиливала головную боль и страх, что он испытал под толщей воды. — Ладно, — сразу же согласился тот и осторожно дотронулся до плеча юноши. Камадо еще какое-то время лежал на песке, пытаясь успокоиться. Он сейчас чуть не умер. Если бы не Зеницу и Хашибира, если бы они не успели вовремя, возможно, он был бы уже мертв. Танджиро про себя горько усмехнулся. Когда-то в его старой жизни ему было плевать: умрет он или нет. Он даже задумался о смерти, чтобы облегчить жизнь родным. Но находясь там, в воде, он до ужаса испугался её. Он действительно боялся, ему хотелось жить. Не хотелось лишиться того, что он обрёл. А он мог все это потерять и больше никогда не увидеть семью, близких, друзей, стаю и Кёджуро. Танджиро прикрыл глаза от страха, сдавившего горло и всё его тело. Хоть все уже и было позади, но он никак не мог успокоиться. Ведь, всегда оставалось пресловутое «а вдруг», которое заставляло в страхе сжиматься все внутренности. — Гонпачиро, — жалобно начал Жан, чувствуя свою ответственность. — Прости меня. Это я виноват. Если бы я тебя не потащил сюда, ничего бы этого не случилось. — Успокойся, — тихо проговорил Камадо. — Ты тут не при чем. Я сам захотел пойти с тобой и пригласил Зеницу. Так что это моя вина. Но все обошлось. — Вы такие дурни, — выдохнул златовласый омега, откидываясь на песок к двум волкам. Танджиро пошарил рукой, пока не нашел ладонь Иноске и Агацумы, крепко сжимая их, желая подбодрить разволновавшихся. Хашибира сжал его руку в ответ, словно это был последний спасательный круг, который ни в коем случае нельзя отпускать, Зеницу же в ободряющем жесте погладил большим пальцем руку виновника. — Угу, — Иноске замолчал, не зная, что ещё добавить. Через несколько минут, Танджиро начал осторожно подниматься и друзья сразу же кинулись ему помогать. Иноске закинул его руку себе на плечо, а сам обхватил его за талию, Зеницу проделал точно такие же действия, становясь с другой стороны. Камадо покачнулся, но товарищи удержали его, не давая упасть. — Нужно домой, — медленно проговорил юноша, обращаясь больше в пространство, чем к ближним. — Мы поможем, — усмехнулся Зеницу, крепче обхватывая парня. Они осторожно пробирались через лес, назад к стае. Пару раз мальчик спотыкался и чуть не падал на землю, но Иноске успевал предотвратить его падение, Хашибира предлагал нести юношу на руках, чтобы Агацума не напрягался, чувствуя едва исходивший от него запах молока, но тот категорически отказывался, собираясь помогать упёртым друзьям до конца. С трудом, но они смогли вернуться. Танджиро с ужасом ожидал встречи с Ренгоку. В том, что он получит от Кёджуро, мальчик был абсолютно уверен. Он только надеялся, что тот сумеет его простить за безответственность. Как только они вышли на поляну, где начиналась территория стаи и сама деревня, то все оборотни находящиеся на улице сразу же обернулись к ним. Юноша почувствовал неодобрение, сменявшееся облегчением, исходящее от членов стаи. Он знал, что они волновались за них и сейчас ему было стыдно за то, что он так поступил. Хотя фактически он был не виноват в том, что чуть не умер, но все равно вина неприятно жгла его сердце. Когда к ним подошел Ренгоку, Танджиро выдохнул от облегчения. Он снова видел его, тот был с ним рядом и только это сейчас имело значение. — Что произошло? — Кёджуро сам подхватил мальчика под руки, прижимая того к себе. Пока со спины приближался Тенген, укоризненно смотря на свою пару. — Мы плавали, а потом Гонпачиро пропал. Моницу кинулся его искать, оказалось он запутался в рыбацкой сети, и не мог выплыть, — Иноске практически задыхался. Он никак не мог отойти от того, что его друг чуть не умер у него на глазах. — Я забираю свою пташку, — серьёзным голосом произнёс Узуй, подхватывая несопротивляющееся тело омеги и уходя в сторону их дома, что-то спрашивая у Агацумы, пока тот что-то лепетал под пристальным взглядом вишнёвых глаз. Ренгоку же кивнул и помог Танджиро дойти до их дома, оставляя Хашибиру одного успокаивать взволнованную стаю. Он дотащил его до постели и помог снять одежду. Укрыв его одеялом, он быстро ушел на кухню. На мгновение мальчик испугался, что Ренгоку ушел от него. Бросил, потому что юноша не слушал тех, кто желал ему добра. Но вскоре волк вернулся с кружкой горячего чая в руках, и парень зажмурился от облегчения. Неожиданно на глаза навернулись слезы и он начал кусать губы, лишь бы альфа не заметил этого. — Выпей, — ласково сказал Кёджуро, присаживаясь на кровать рядом с Танджиро. — Прости меня. — Мальчик мой… — Прости меня, — надрывно воскликнул юноша. — Я не хотел. Я не думал, что так выйдет. Мне очень жаль. — Танджиро, успокойся, — Ренгоку наклонился и обхватил его лицо ладонями. — Успокойся. — Прости, прости, прости, — как заведенный повторял юноша. Но от этого ему становилось легче, как будто с каждым произнесенным словом, уходила вся боль, весь страх из его тела и души. — Прости… — Все хорошо. Я рядом, — Кёджуро обнял его, прижимая несопротивляющегося парня к себе. — Все закончилось. Не волнуйся. Я рядом, я всегда буду рядом. Танджиро крепко сжимал Ренгоку в объятиях и мелко вздрагивал. Он не плакал, но тело все равно дрожало, как от рыданий. Сколько они так просидели, он не знал, может быть пару минут, а может пару часов. Оборотень даже свет не включал и юноше больше всего на свете не хотелось этого. Ему казалось, что если в комнате станет светло, то что-то рухнет, разрушится окончательно. Реальность набросится на него и утянет его неизвестно куда, своими когтистыми лапами, совсем как у кошки. Поэтому он сидел и прижимался к Кёджуро ближе, чтобы тот не мог встать. — Ты как? — нарушая тишину, прошептал оборотень. — Пойдет, — так же шепотом ответил ему юноша. Ренгоку поцеловал его в висок и руками погладил по спине. Танджиро практически успокоился и уже больше не было этого страха, осталось только спокойствие, что все обошлось и не случилось ничего страшного. — Знаешь, там… в воде… я почувствовал тепло… — Тепло? — не понял альфа. — Да, внутри себя. Это… это же был ребенок, да? Волк молчал, только посильнее прижал парня к себе, словно тот мог неожиданно вырваться и уйти. — Да? — снова спросил юноша. — Я не знаю, — честно признался Ренгоку — Возможно, что и так. — Не возможно, а точно. Я уверен в этом, — Танджиро вспомнил свои ощущения в тот момент. Как ему хотелось спасти то тепло, во что бы то ни стало. — И? — Что «и»? — теперь пришла очередь юноши не понимать. — Что ты думаешь об этом? — А что я могу думать? Я себя ненавижу за то, что был так беспечен. Теперь мне нужно быть очень осторожным. Я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня. Он у нас самый сильный, — шептал мальчик, — Я уже его люблю больше жизни и боюсь, что мог навредить. Танджиро не знал точно, но ему показалось, что Кёджуро улыбнулся. Это так сильно обрадовало его, что он ещё теснее прижался к Ренгоку, хотя было не понятно куда уж ближе, между ними и так не было никакого свободного пространства. — Я позабочусь о тебе, — заверил его волк, целуя в макушку. — Я буду защищать вас… — Я знаю, — согласился юноша, прикрывая глаза и чувствуя самое настоящее счастье.
